Тарутин отставил в сторону рюмку и раскрыл лежащий под рукой блокнот.
— Как вам известно, друзья, ремонт автомобиля требует огромного количества запасных частей. Только расход металла на их изготовление при капитальном ремонте составляет сорок процентов от расхода металла на изготовление нового автомобиля. А трудоемкость капитального ремонта? Она почти в шесть раз выше трудоемкости изготовления нового автомобиля. И если новое такси проходит до капремонта в среднем триста восемьдесят тысяч километров, то после ремонта его пробег в шесть раз меньше. В шесть раз!..
Тарутин умолк. В его сознании вдруг заново и рельефно возникла несуразность соотношения этих цифр. Как бы их тайный смысл. Он пожал плечами, точно извиняясь…
— Разве не обидно? Столько вкладывать и терпеть убытки! Один мой парк ежегодно теряет на капремонте сто сорок тысяч рублей. А уважаемый Борис Григорьевич двести десять тысяч…
— Двести семнадцать, — поправил Абрамцев.
— Извините. Исходные данные выдавались крайне неохотно, — не удержался Тарутин. — Возможны и просчеты.
— Это кому выдавались? — спросил Залевский.
— Виктории Павловне Суриковой. Из Института экономической кибернетики.
Абрамцев недовольно хмыкнул. Собирать директоров, чтобы сообщать им о нерентабельности капитального ремонта при существующих условиях?! Считается разумней продавать старые автомобили частным лицам. Даже пускать их «под пресс» и то выгодней, чем ремонтировать. Эти варианты давно обсуждаются. Единственный довод против подобной практики был тот, что частник будет «носом рыть», но отремонтирует свой автомобиль. А за счет чего? За счет тех же гаражей и автобаз, уводя в сторону и без того небогатый арсенал запасных частей.
И Тарутин понимал — его сообщение не удивит коллег, этих тертых-перетертых людей цифрами не возьмешь…
— Сказанное мною является лишь частью проблемы, связанной с эксплуатацией таксомоторов после капитального ремонта…
Тарутин захлопнул блокнот и отошел к окну. Он был недоволен собой. И понимал, отчего это происходит: он не испытывал сейчас вдохновения. Такое чувство, словно накачивают воздух в дырявую камеру… В черном глянце стекла Тарутин видел отражения сидящих за столом людей. Абрамцев что-то накладывает себе в тарелку. Маркин курит, и кончик сигареты багровым светлячком отражается в стекле…
— Выпьем за хозяина! — выкрикнул Залевский. — За его страсть к статистике.
Тарутин вернулся к столу, сел, стиснув пальцы замком.
— Статистика, приведенная мною, была поводом к размышлению… И вот о чем. Есть идея сократить время межремонтного пробега…
— Вы хотели сказать — увеличить, — поправил Абрамцев.
— Я хотел сказать — сократить.
В комнате после короткого замешательства все оживились. Залевский обернулся к Тарутину.
— Простите… Но автомобилисты стараются у-ве-ли-чить срок межремонтного пробега. А вы предлагаете наоборот…
— А потом вообще не выезжать из парка. Машины всегда будут новые, — вставил Изольдов.
Все смотрели на Тарутина. На невозмутимое выражение его лица.
— А еще лучше устраивать осмотр и ремонт независимо от километража и состояния автомобиля, — произнес Тарутин. — Скажем, через каждые десять дней…
Конечно, все понимали, что предложение Тарутина заманчиво. Сократить межремонтный пробег значило принципиально иначе подойти к вопросу эксплуатации автомобиля. Отсюда резко возрастет потребность в запасных частях — всегда найдется, что ремонтировать или заменить. Однако сам автомобиль в итоге увеличивает свою жизнеспособность, значительно отдаляя тот печальный момент, когда будут вынуждены его передать на завод для капитального ремонта согласно инструкциям министерства…
— Но где вы наберете такое количество запасных частей? — Залевский с интересом смотрел на Тарутина. — Не от хорошей жизни увеличивают межремонтный пробег. И ордена дают за это.
Тарутин развел руками.
— Сейчас мы и перейдем к основной теме нашего разговора… Прошу вас, Максим Макарович!
Зажав сигарету в зубах и щурясь от дыма, Шкляр разогнул унылую фигуру, точно выпрямил складной нож. Встал, взял в углу свернутые в рулон листы и направился к заранее намеченному месту. Все с любопытством наблюдали за тем, как на расползающемся вдоль стены рулоне проявляются квадраты и прямоугольники схемы.
— Хочу предоставить слово нашему главному механику, — Тарутин ободряюще помахал рукой.
Шкляр потрудился добросовестно. Проект ремонтно-производственного центра предусматривал строительство четырех линий непрерывного профилактического обслуживания. С участками для изготовления наиболее дефицитных запасных частей. Это первый этап. А со временем центр примет на себя функции поста срочного ремонта автомобилей после незначительных дорожно-транспортных происшествий. Водители, совершившие аварию, возвращались бы не в парк, а в центр… Таксопарк в основном занимался бы хранением таксомоторов.
Шкляр, тыкая худым белым пальцем в соответствующий узел схемы, подробно рассказывал о назначении того или иного поста…
Абрамцев перестал жевать и откинулся на спинку кресла. Маркин вытащил блокнот, делая какие-то пометки. И Залевский что-то помечал на рыхлом куске бумажной салфетки. Изольдов задумчиво теребил пальцами пухлые губы. Директора филиалов сидели, вытянув шеи, чем-то очень сейчас похожие друг на друга…
Шкляр достал просторный носовой платок и провел им по бледному узкому лицу. Потом придирчиво осмотрел схему, не забыл ли чего…
Тарутин был доволен: доклад произвел впечатление. Иначе и не могло быть — разговор шел о самом наболевшем, жизненно важном. В то время как работа Вики вызвала обратную реакцию: кому хочется лишний раз вспоминать неприятности, да еще в конкретных цифрах… Хотя работы Вики и Шкляра виделись Тарутину как единое целое. Именно так он и предполагал выступить на совещании в управлении и, если удастся, в министерстве на коллегии…
— А кружочки вдоль линии обслуживания? — осмелился спросить один из директоров филиалов.
— Телевизионные камеры, — ответил Шкляр. — Управление всем процессом будет вестись с диспетчерского пункта… Ему все подчиняются. И ремонтники, и склады. И три оператора на линиях. Следят — кто курит, кто работает, кто блох ловит… Конечно, одними приказами да лозунгами воз не сдвинуть…
Шкляр взглянул на Тарутина — кажется, он коснулся уже другой темы.
— Да, — подхватил Тарутин. — Решающую роль будет играть заработная плата работников центра. Сверх установленных тарифов за каждый исправный автомобиль будет начисляться премия по расценкам, утвержденным приказом министра. Но главный стимул — это специальная премия за качество… Средняя зарплата ремонтников достигнет двухсот пятидесяти рублей в месяц и выше.
— Возьмите меня в ремонтники! — воскликнул Изольдов.
Тарутин поблагодарил Шкляра, и тот вернулся на свое место, слегка волоча длинные ноги в новых, специально надетых ради такого серьезного разговора брюках. Даже если директора и провалят его проект, все равно серьезность проекта, его изящное решение были всем видны…
Телефонный звонок прозвучал резко и настойчиво. Мусатов поднял трубку.
— Конечно, можно, — проговорил он каким-то странным тоном и протянул трубку навстречу Тарутину.
— Кто это был? Сережа? — спросила Вика.
— Да, он. — Тарутин удивился тому, что Вика узнала голос Мусатова и что назвала его по имени.
— Они все заседают, ваши акционеры? — спросила Вика.
Тарутин перенес аппарат в дальний угол комнаты.
— Да, заседают. — Он прикрыл ладонью микрофон.
— Я хочу вас сегодня видеть. И немедленно.
— Но… я сейчас не могу.
— Они что, сопротивляются?
Тарутину было неловко отвечать Вике. Хотя все в основном были заняты едой, Тарутин чувствовал на себе беглые любопытные взгляды…
— Пока не сопротивляются, но будут.
— Я хочу вас видеть сегодня. Вы нужны мне, Тарутин… Я хочу.
Тарутин прижал трубку к уху. Ему казалось, что их могут услышать… Абрамцев что-то рассказывал Маркину и хохотал. Залевский и директора филиалов подошли к схеме, рассматривали какой-то узел. Шкляр хмуро поглядывал в их сторону. Изольдов и Мусатов молча потягивали ром…