— Вы можете описать, что здесь видите?
Адвокат наклоняется вместе со мной. Даже он не может отвести взгляд. Я прикасаюсь к распечатанному снимку в надежде, что тепло моего тела способно восстановить эту картину. На ней я, Джош и Ава, и мы глупо улыбаемся в камеру с вершины скалы. Мы одеты в теплые куртки и сапоги. Дети стоят по обе стороны от меня, мы уклоняемся от сильного ветра, мое лицо частично скрыто запутанными волосами. Вокруг моей шеи шарф Пола. Мой адвокат вздыхает. Тогда мне показалось таким милым со стороны Пола предложить мне теплый кашемировый шарф. «У меня есть шапка, — сказал он, открыл багажник машины и достал свою куртку. — Здесь холоднее, чем мы думали, возьми шарф». Он обмотал шарф вокруг моей головы и притянул меня к себе. Мы держались за руки и раскачивались, как пьяные, на сильном ветру, решив подышать немного свежим воздухом, прежде чем засесть в пабе. Это фото было сделано в феврале во время отпуска на Девонширских утесах. Пол хочет, чтобы именно там развеяли его прах.
— Так как ответа нет, я опишу эту фотографию, — говорит О’Шиа в диктофон. — Кейт Форман сфотографирована в шарфе, который был впоследствии запачкан кровью Мелоди Грэм. — Она переворачивает лист бумаги на столе. — Где вы были вечером в понедельник, восьмого марта?
— Я уже говорила вам, что была дома.
— Сколько у вас машин, Кейт?
— Какое это имеет значение?
— Пол взял одну машину тем вечером, но у вас ведь есть другая? Верно, Кейт? Она не стоит в гараже, вы оставляете ее на улице.
— Можно мне сигарету?
— К сожалению, в участке курить нельзя, Кейт. — Самуэлс выходит из комнаты, и О’Шиа говорит в диктофон: — Детектив Самуэлс вышел из комнаты. — Она поворачивается ко мне. — Вы брали машину тем вечером?
— И оставила бы детей одних?
— Такое происходит постоянно.
— Нет, я не брала ту машину и не оставляла детей одних в доме!
— Расскажите мне о своей работе, Кейт.
— Что вы хотите узнать?
— Вы работали во «Взгляде изнутри»?
— У меня там была незначительная роль, в основном я работала на дому.
— При этом вы очень хорошо знаете Джерри Бонакорси.
— Нет, я едва с ним знакома.
— Но вы встречались с ним на гонках в Челтнеме на этой неделе. И именно вы убедили его появиться — снова! — на телевидении. В «Криминальном времени». Ваш рабочий номер есть в его телефоне. Это один из всего двух его номеров.
Я нервно поглаживаю рукой щеку. Кажется, я вляпалась.
— Он произвел на вас впечатление, Кейт? Он подбросил вам идею? Такое ощущение, что он очаровал почти всех. Он новый герой нашего времени, не могу только понять почему. Я не ярый сторонник системы правосудия, но они были правы, засадив его на долгое время. И только потому, что он может раскрутить хорошую историю, расставив нужные акценты… Нет, я не попадаюсь на удочку так легко… — Она поправляет накрахмаленные манжеты, раздражаясь, что позволила дать выход своим эмоциям. — Ни на его, ни на вашу. Вы просмотрели километры пленок, слушали, как он твердил одно и то же, — она саркастично закатывает глаза, — о своей жизни, увлечениях, темпераменте. У вас была прекрасная возможность стать убийцей-имитатором.
— Это бред. Зачем мне ее убивать? И тем более таким способом? Это же так банально! Зачем мне бросать нож в канал за своим домом, когда в Лондоне сотни мусорных баков, куда я могла выбросить его по пути домой? То же самое и с шарфом. Зачем было хранить такую инкриминирующую вещь в своем доме?
— Детектив Самуэлс входит в кабинет, — говорит О’Шиа.
Самуэлс прислоняется к стене и засовывает руки в карманы.
— Почему бы вам не объяснить нам это? — продолжает О’Шиа. — Я думаю, вы хранили шарф и рассказали нам о нем, чтобы обвинить Пола.
— Это безумие!
— Потому что это идеальная месть, не так ли, Кейт?
О’Шиа сидит, наклонившись вперед, ее голос спокоен. Она положила слишком большое количество кондиционера для белья при стирке своей одежды, и насыщенный запах фиалки ударяет мне в нос.
— Вы убиваете любовницу своего мужа, но этого вам недостаточно — вы хотите убедиться, что он по-настоящему страдает, что он действительно понимает, через что вам пришлось пройти…
— Все, в чем вы меня обвиняете, относится в равной степени и к Полу. Почему же он не здесь?
— У Пола есть алиби.
— Да, я обеспечила ему алиби!
О’Шиа не сводит с меня глаз.
— Оказалось, что есть другая женщина, которая готова поручиться за него. — Она замечает мой хмурый взгляд. — Пол Форман заявляет, что был с Поршей Ветерол, после того как ушел из бара тем вечером.
— О, ради бога…
— Она главный исполнительный директор одной из самых больших компаний в Великобритании…
— Я знаю это!
— Эта новость не очень вас радует, правда, Кейт?
— Он никогда даже не упоминал о ней раньше!
— Как вы думаете, у Пола много секретов от вас? Он скрывает от вас других женщин? Как его жена — сколько, более восьми лет? — вы злитесь из-за этого, Кейт? Это доводит вас до сумасшествия? — О’Шиа отводит взгляд. — Его связь с Мелоди сводила вас с ума? И вы ревновали достаточно, чтобы убить ее?
Я насмешливо вздыхаю и тут же чуть ли не подпрыгиваю на стуле, потому что Самуэлс резко ударяет рукой по столу.
— Вы забираете у нас время! Он не просто спал с ней, он собирался оставить вас ради нее, да? С Мелоди его душа пела! Они не только смотрели вместе телевизор!
Я опускаю руки и щипаю себя за ногу.
— У меня к вам вопрос, Кейт: кто работает меньше, чем исполнительный директор богатой телевизионной компании, а наслаждается жизнью больше? Ответ: его жена! Вы не могли уступить свои деньги и свое положение юной особе, поэтому убили ее.
— Я никого не убивала!
— Зачем вы вломились в офис своего мужа? — спрашивает О’Шиа.
Адвокат оживляется и начинает делать то, за что ему платят.
— Насколько мне известно, в ту ночь все обстояло совсем не так. Миссис Форман воспользовалась ключом своего мужа, чтобы войти в кабинет.
О’Шиа перефразирует вопрос:
— Что вы искали в офисе посреди ночи? Что там было такого важного, что не могло потерпеть до утра?
— Я искала доказательства, которые могли бы подтвердить или опровергнуть мои подозрения. Я была доведена до отчаяния, поэтому искала доказательства, что все это неправда. И нашла! У меня есть доказательства нечестного поведения Лекса, из-за чего он может не получить последнюю часть транша; финансовое соглашение с Мелоди как с автором идеи программы вообще должным образом не заключено. Там все запутано, и мне это кажется подозрительным.
О’Шиа машет руками так, словно сушит лак на ногтях.
— Мы знаем все о финансовых делах Форвуда и о вкладе Мелоди. Все это шито белыми нитками.
Самуэлс пытается расхаживать по кабинету, но тот такой маленький, что после двух шагов ему приходится поворачивать обратно.
— Вы просто хотите отвлечь наше внимание, но это бесполезно. Вам нужно наконец все рассказать, Кейт. Предоставьте нам факты, иначе вас посадят за убийство. Они сделают о вас «Взгляд изнутри» через двадцать пять лет, но ваша дочь не будет это смотреть! Сколько ей сейчас? Четыре? Она не будет вас помнить. Ей придется рассматривать фотографии, чтобы узнать, какая вы, если только ей позволят сохранить хотя бы одну. У нее будет новая мама, возможно, новые братья и сестры, потому что такой мужчина, как Пол, не будет долго одиноким, разве не так?
— Прекратите!
— Вы ревновали к Мелоди, но представьте, как вы будете жить, зная, что он с другой женщиной и с вашимидетьми!
— Сейчас же прекратите!
Крик вырвался из меня, словно из глубины ущелья, настолько отчетливо я представила эту картину.
— Я думаю, моей клиентке нужен отдых, здесь очень напряженная обстановка, — говорит адвокат.
Самуэлс наклоняется и кладет свою большую руку на стол.
— Поразмышляйте об этом, Кейт, когда войдете в камеру и посмотрите на четыре стены, и если вы действительноне убивали ее, то все уладится быстро и наилучшим образом. Подумайте, Кейт. — Самуэлс постукивает по своему виску указательным пальцем и подходит ближе ко мне. — Хорошенько подумайте, — шепчет он.