ТОМАС
Кэти сделала это. Она заявила о себе, вернула свою славу. Или мир принимает ее такой, как есть, или может катиться ко всем чертям. Это был невероятный вечер, полный смеха и радости. С нами была Дельта, в этом все дело. Подливка на бисквите, да. А затем Пайк, которому не нашлось места в переполненной аудитории, встретил нас в бальном зале Общественного центра, где организаторы SEBSA быстро устроили Кэти встречу с восхищенными поклонниками. Она провела там час, давая автографы, фотографируясь с другими выжившими в огне и медицинским персоналом. Кэти предложила финансово поддержать фонд медицинских исследований ожогового центра, чем привела доктора Бартоломью и других членов управления в экстаз.
А что она не стала делать, так это давать интервью. Я еще ни разу не видел, чтобы журналисты так старательно расталкивали пациентов ожогового центра, только чтобы остаться ни с чем. Смотрелось это не лучшим образом.
– Они получили все, чего хотели, сделав свои фотографии, — объяснила Кэти, пожав плечами. — Им совсем нет дела до моих слов. У них есть фото.
Она вовсе не злилась на них, просто была практичной.
А затем мы ушли.
– У нас голодные дети, так что мы идем ужинать, — заявила Кэти.
Приоритеты. Мы повели девочек и Дельту с Пайком в пиццерию, сели в углу, смеялись и ели, вспоминая невероятную речь. На нас смотрели, некоторые посетители подходили, чтобы взять у Кэти автограф или сфотографировать ее. А она махала рукой и улыбалась. Затем Дельта полезла в сумочку, вынула разорванный пополам чек за продажу кафе и положила его на стол перед Кэти.
– Я отказываюсь от твоего предложения, — сказала она. — Мне просто понадобилось несколько месяцев, чтобы прийти к решению.
Они с Кэти прослезились и обнялись, а потом мы говорили тосты под пиво и съели вторую пиццу. Мы с Кэти поехали обратно в Ков, девочки крепко уснули на заднем сиденье «хаммера».
Дома, когда они были в кроватях, а над красно-золотым осенним лесом взошла молодая луна, мы переоделись в джинсы и джерси и уселись на крыльце веранды, укутавшись в один из квилтов Мэри Ив.
Кэти сунула руку в карман и достала небольшой надорванный сверток.
– Это прислали два дня назад из Нью-Йорка. Его привез сюда Энтони, придержала Дельта, а я бессовестно вскрыла упаковку, чтобы посмотреть, что это. Потому что это от сестры твоей жены.
Я обреченно взял у нее вскрытый сверток, завернутый в пленку с пупырышками.
– Следовало знать, что Равель еще даст о себе знать. Но не переживай. Я в мире с ней, независимо от того, обоюдное это решение или нет.
– Посмотри, что она тебе прислала.
Я оторвал куски пупырчатой пленки, развернул сверток, который уменьшился до размеров поместившейся в ладонь коробочки. Затем медленно заглянул внутрь. Часы. Фамильные серебряные карманные часы, которые Шерил подарила мне в последний день рождения Этана. Я осторожно перевернул их на ладони, рассматривая.
– Там была записка?
– Нет. Думаю, это все, что она хотела сказать.
Я кивнул. Сунул часы в карман джинсов. Да, сказано достаточно. Я собрал все свои сокровища.
– Новая луна, — сказал я Кэти.
Мы обнялись и стали смотреть, как она поднимается.
ТОМАС
Я принес лопату и небольшой узел из моего старого свитера на кладбище семейства Нэтти за домом. Было прекрасное утро, 11 сентября, почти девять.
Первый самолет еще не врезался в башни.
Я выкопал глубокую узкую могилу между надгробных плит родственников Кэти. Теперь они и мои родственники. Затем опустился перед ней на колени и развернул узел, чтобы в последний раз взглянуть на его содержимое. Провел пальцами по игрушечному грузовику Этана. В последний раз коснулся своего сокровища.
Я хоронил свое горе по сыну — не память о нем, а горе. И плакал. Затем встал, вытер лицо, вскинул лопату на плечо и пошел обратно по лесной тропинке.
Кэти с девочками ждала меня у заднего двора. Когда я вышел из леса, Кэти погладила девочек по плечам. Вперед. Идите, встретьте его.Кора с Иви подбежали и протянули ко мне руки. В их глазах плескались забота и беспокойство.
– Пап, с тобой все нормально? — спросила Иви.
– Все хорошо? — прошептала Кора.
Я взял их ладошки в свои, встретился взглядом с Кэти, которая улыбалась сквозь слезы, подождал, пока ко мне вернется голос, и успокоил наших дочек.
– Да, я в порядке. Все действительно хорошо.
И мы все вместе вернулись в дом.
КЭТИ
— Мам, тебя показывают по Си-эн-эн! — крикнула Иви.
Они с Корой, в компании кошки и лающих щенков, вбежали в кухню, где я терпеливо выжидала, когда можно будет достать из духовки очередную партию несъедобных бисквитов. Томас, читавший за кухонным столом новости с ноутбука, кивнул.
– Вашу маму показывают везде. В Интернете полно видео ее речи. Ее называют выдающимся примером стойкости и вдохновения. — Он улыбнулся, глядя на меня. — Только не задавайся.
– Я занята бисквитами. Пусть называют меня как хотят. Разговорами бисквит не испортишь, а на остальное мне плевать.
– Мам, ты же звезда!— воскликнула Кора, обнимая меня за ногу. — Значит, мы все тоже звезды?
– Само собой. — Я рассеяно погладила ее по голове, вглядываясь сквозь стеклянную дверцу духовки. Чертовы бисквиты. Сегодня они, кажется, вообще не собираются подниматься. У меня никогда не получится их испечь. Я вздохнула и села напротив Томаса. Девочки плюхнулись на свои стулья. Иви положила на стол мой мобильный.
– Может, стоить включить эту штуку и посмотреть, звонили ли тебе со вчерашнего вечера?
– Думаю, да. Конечно.
Я отключила телефон на обратном пути из Эшвилля. Я знала, что мне звонили репортеры. Обычная пустая фигня. Иви включила сотовый и склонилась над экраном.
– Bay, — тихо произнесла она. — Смотри, пап.
Томас взглянул на телефон, затем еще раз.
– Я сказал бы, что у тебя тут несколько сообщений. На самом деле их столько, что вылезло предупреждение о недостаточном объеме памяти.
Я прочистила горло и встала.
– Большое дело. Мне нужно еще сделать омлет на завтрак и подождать, пока бисквиты испекутся и превратятся во что-нибудь ужасное.
– Мам! — взмолились девочки.
– Ладно. Иви, включи звуковую почту, мы прослушаем несколько сообщений, чтобы все могли оценить самые глупые вопросы. Ставлю пять центов, что первая десятка — из таблоидов, которые интересуются, не собираюсь ли я выпустить собственную линию волшебного, уменьшающего шрамы крема или не родила ли я ребенка-мутанта от Джорджа Клуни.
Томас поднял бровь.
– Ну, у меня нет инопланетного зонда, так что тебе пришлось бы с ним переспать.
Я улыбнулась, разбивая крупные коричневые домашние яйца в одну из бабушкиных керамических мисок. Иви возилась с телефоном.
– Вот. Все готово. Включаю.
Би-ип.
– Кэтрин, привет! Это БредХаррис из «Прото Тун». Мне бы хотелось поговорить с вами об озвучке нашего нового мультфильма с Роббином Уильямсом. Вчера вечером вы великолепно выступили. Я не могу представить никого другого в роли львицы.
Би-ип.
– Кэтрин, малышка! Это Марсия Стин Конклин. Директор по кастингу. Из вас получится идеальная мать для Супермена. Очередной сиквел. О годах, проведенных в Смоллвиле. Молодая миссис Кент. Мы можем переписать сценарий, в соответствии с вашими пожеланиями. Я серьезно. Перезвоните мне.
Би-ип.
– Кэтрин. Это ты сама знаешь кто. Не заставляй меня умолять. Позвони, ладно?
Все взглянули на меня.
– Кто эта леди? — спросила Иви. — У нее такой знакомый голос.
– Опра, — ответила я.
И еще десятки звонков в таком же духе. Серьезные предложения и просьбы «перезвонить» от всех крупных шишек, в том числе владельцев студий. Мой агент оставила десяток сообщений. Первое было таким.