Индус показал на рот и уши, делая вид, что он не понимает. Георг вытащил из-за пояса душителя его желтый платок и затянул на шее пленника.
— Не понимаешь? — спросил он, склонившись прямо к смуглому лицу.
Индус помотал головой. Георг резко дернул платок на себя и второй рукой затянул узел на шее сильнее. Глаза душителя вылезли из орбит, а изо рта показался белесый язык. Но Георг дернул за край платка еще раз и оттащил индуса к краю шалаша. Спустя несколько мгновений индус затих. Остальные душители с ужасом прижались друг к другу еще сильнее.
— Что, — процедил с ненавистью Ульрих, — страшно самим умирать? Вы же привыкли к виду смерти. Это доставляет вам удовольствие! Что ж вы не радуетесь еще одной жертве вашей богине Кали?
— Давай и этого отправим к его черной богине! — сказал Георг, вытаскивая следующего туга из кучи. Тот стал яростно отбиваться и укусил рыцаря за руку. Невольно Георг отпустил индуса, и тот ринулся к выходу. Но здесь его настиг короткий удар ятагана. Бруно оттолкнул ногой обезглавленное тело в сторону и вытер окровавленную саблю желтым платком душителя. Третий индус выполз сам из кучи и, как рыба, беззвучно открывал рот, изображая руками в воздухе квадрат.
— Этот покажет, — засмеялся Бруно.
— От страха даже голос потерял, — поддержал его Гарет.
Молодые женщины видели, как дергается шатер, и с ужасом слушали доносившиеся оттуда страшные хрипы и звуки ударов. Потом из-под черного полога вышел Ульрих. Он держал на веревке одного из душителей. Судя по звукам, доносящимся из шатра, участь остальных была уже предрешена. Затем показался Георг, за ним ― Бруно и, наконец, последним вышел граф Гарет. Ульрих махнул рукой женщинам, приглашая их за собой.
Часть карты, отобранная тугами у убитого ими Чандана, была спрятана недалеко. В двух десятках шагов от шатра душитель указал на колодец. Спустившись на несколько ярдов вниз, индус вынул из каменной стены один из блоков и сунул за пазуху небольшой сосуд. Ульрих разбил плотно запечатанный глиняный кувшин и взял в руки кусок старинного пергамента. Там же лежала и рупия царя Ашоки.
Затем рыцари вернулись назад по дороге, по которой ехали в Петру и достали из тайника свою часть карты. Осторожный Ульрих приказал спрятать их часть драгоценной карты еще до прибытия в Петру. События показали, что командир отряда был прав. Все были измучены и, договорившись с бедуинами о покупке шатра, расположились на отдых.
Утром мужчины собрались возле костра, чтобы хорошенько все обдумать. Радмила с Меган занимались завтраком.
— Так, значит, наша спасительница к тому же и прелестна? — услышала бархатистый баритон у своего уха хорошенькая англичанка, и почувствовала, как бесцеремонная рука проскользнула у нее под предплечьем и, скользнув вдоль талии, опустилась на живот.
Превратности судьбы последних лет приучили девушку быть всегда наготове, и она, обхватив нахальную руку обеими ладонями, резко потянула ее влево, и сама ступила туда же на один шаг, не забыв при этом поставить подножку. Совсем не ожидая такого подвоха, верзила Георг — законный владелец бесцеремонной руки, с грохотом рухнул на середину шатра. Его шапка свалилась с копны рыжих волос и покатилась в костер. Под аккомпанемент безудержного смеха друзей поверженный рыцарь вскочил с земли и бросился к костру. Но головной убор уже пылал ярким пламенем. Тогда здоровенный немец шагнул было в сторону обидчицы, но та смеялась больше всех, из ее веселых глаз уже сыпались слезы. Георг полностью растерялся, не зная, что ему делать. Он все-таки выхватил шапку из огня и стал тушить ее своим сапогом. Затем, совершенно растерявшись, подхватил дымящуюся шапку рукой и попытался водрузить ее на голову. Злополучный головной убор был весь в дырах, и шатер наполнился острым запахом паленой шерсти. Оглянувшись вокруг, Георг, уже не в силах сдерживаться, тоже расхохотался.
Все вышли из пропахшего горелой шерстью шатра. Бруно и Гарет отправились в город покупать верблюдов, Влюбленные Ульрих с Радмилой побрели в поисках укромного уголка, держась за руки, у шатра остались только Меган и Георг. Рыцарь подошел к девушке и протянул ей остатки своей шляпы, рассчитывая на извинения. Мегги взяла в руки испорченную вещь и просунула в дыры перепачканные сажей пальцы.
— Что ж, — насмешливо улыбнулась она, — теперь это шапка для летней жары!
— И что же, не последует даже извинений? — удивился Георг.
Меган потупила голубые глазки и проговорила с невинным видом:
— Сначала я бы желала услышать о сожалении с вашей стороны, милорд,
— А о чем я должен сожалеть? — ответил удивленный рыцарь.
— О, вы позволили себе фривольности в отношении леди, и при этом строите лицо невинного младенца!
— Что вы, я просто оступился, — улыбнулся Георг.
— Да так, что чуть не изжарились в костре, как барашек.
— Что костер! Я почувствовал такой жар от вас, что никакой огонь с ним не сравнится.
Мегги с удивлением провела ладонью по животу.
— Никакого жара, — с деланным удивлением проговорила она.
Про себя девушка отметила, что этот рыжеволосый здоровенный немец ей нравится. Конечно, он повел себя чересчур дерзко для начала знакомства, но его прикосновения не были неприятными. Меган знала, что прикосновения рук некоторых мужчин подобны холодному касанию лягушки. Даже мурашки бегут по телу! А рука Георга обдала ее приятным теплом. Невольно девушка улыбнулась. Мужчина по-своему понял эту загадочную улыбку и опустился на одно колено. С шутливой учтивостью Георг взял нежную ручку в рыжих веснушках в свою могучую ладонь и произнес:
— Прошу прощения, миледи, за бесцеремонное поведение и обещаю вам при этом, что оно повторится только с вашего разрешения.
С этими словами немец чопорно чмокнул в непривычную к такому обращению ручку и заглянул при этом в смутившиеся лишь на секунду голубые глаза.
— Я вас прощаю, Георг, — явно довольная, проговорила Меган и добавила, — но только в честь вашего счастливого освобождения!
Сокровища бога Камы
Ульрих рассказал, что с ними произошло. Сначала они должны были встретиться с братом Хариша Чанданом — у него была вторая половина карты. По приезду в город они сделали все, как приказал им Хариш. Вскоре в гостиницу к рыцарям пришел брат старого индуса. Четверо воинов были приглашены в дом к гостеприимному хозяину. Казалось, его радости не было предела. Индус все расспрашивал о последних днях брата, плакал. Гостей накормил хорошим обедом, затем предложил выпить по кубку с крепким терпким настоем из индийских трав. Старик говорил, что настой вернет силы утомленным путникам. Оказалось — наоборот. Все четверо вскоре заснули мертвецким сном, а очнулись уже привязанными к столбам в пещерном храме черной богини смерти Кали. Встретивший их индус вовсе не был братом старого Хариша. Настоящего брата коварные туги давно убили и поставили на его место своего человека. Тот терпеливо дожидался появления рыцарей. Душители все рассчитали. Они знали, что крестоносцы обязательно приедут за сокровищами.
Когда действие наркотика окончилось, и рыцари пришли в себя, возле них прыгали ликующие душители. Их зловещие глаза сияли от радости. Не в силах сдержать своих садистских желаний, они стали издеваться над своими беспомощными жертвами. Туги резали их тела своими кривыми ножами, жгли горящими головешками, наслаждаясь бессилием могучих, но крепко связанных воинов.
— Ваши часы сочтены, если не вернете половину карты, — кричал на ломаном французском главный туг, брызгая слюной прямо в лицо Ульриху, — лучше отдайте карту! Тогда мы вас отпустим! Если не отдадите, будете умирать на этих столбах в страшных муках!
Ульрих отрицательно покачал головой: он отлично знал цену лживым словам жестоких служителей богини смерти. Как только туги получат карту, их сразу же принесут в жертву ненасытной Кали. Слова старого жреца оказались бы правдой, если бы не мужество Радмилы и Меган.