— Не очень-то они жалуют дам, — хмыкнула Мегги, вторя мыслям подруги.
Черный козлиный войлок неплохо защищал как от холода, так и от зноя. Невдалеке бродили и эти черные козы. Видимо, они давали и мясо, и молоко ― все, что нужно было бедуинам.
Наконец, кофе был поджарен, и шейх стал сам молоть его между двух каменных кругов. Похоже, ему нравилась эта работа.
— А как зовут вашего брата? — застал он вопросом врасплох Радмилу.
— Ульрих фон Эйнштайн, — поспешно ответила девушка, не умеющая врать
— Его я не знаю, — задумчиво заключил шейх Аббас и приступил к варке ароматного напитка.
— В схватке с христианами мой конь Алим был убит, — стал рассказывать, размешивая кофе, о своем долге христианину бедуин, — и упал прямо мне на ногу. Нога была сломана. Погибли все мои воины, те, кто был со мной, кроме одного. Но и он был тяжело ранен, и нас с ним тоже ждала смерть. Но один из неверных сжалился над нами и, вернув наших лошадей, отпустил. Даже мою саблю отдал!― Шейх подал гостям маленькие чашечки с напитком ― с тех пор я должник этого человека. Склонившись перед Радмилой, бедуин как бы невзначай дотронулся до ее груди плечом. Женщина вздрогнула и отодвинулась.
Аббас повернул голову к ней и осклабился в чувственной улыбке. В его больших руках, покрытых черными волосами, с трудом держалась маленькая кофейная чашечка, они дрогнули, и коричневый напиток немного разлился.
Кофе оказался горьким и неприятным. Радмила даже сначала удивилась — зачем эти люди пьют такую горечь. Но со вторым и третьим глотком нашла в обжигающем питье странное удовольствие.
. ― Пойдем, христианин, я покажу тебе мой дом, — обратился он к Радмиле, приглашая войти в палатку.
Молодой женщине совсем не хотела заходить вглубь жилища шейха, ее сердце дрогнуло и сжалось от страха. Но Аббас продолжал настойчиво показывать, куда следует идти. Радмила продолжала упорствовать, оглядывалась то на подругу, то по сторонам. Из женской половины показалось недовольное лицо какой-то красивой женщины, охранники шейха с насмешливым любопытством ожидали продолжения сцены. Меган стала совсем пунцовой, по ее глазам было видно, что она не знает, что делать ее подруге, и переживает, что не в силах помочь ей. Шейх взял Радмилу под руку, и она почувствовала, как больно сжимаются его пальцы.
— Прошу, проходите, — приговаривал он, подталкивая ее вперед, молодая женщина упиралась.
Шейх Аббас окинул взглядом своих слуг, и они напряглись, ожидая только одного его слова, чтобы кинуться на помощь. Нехотя Радмила согнулась под полог и ступила во вторую половину палатки. Расшитые подушки различных размеров были здесь аккуратно разложены по всему помещению, образуя стопки и удобные альковы. Мужчина легонько толкнул Радмилу в спину, направляя ее движение, но она схватилась за какую-то цветную веревку и удержалась на ногах. Женщина почувствовала, как жадные руки шейха обхватили ее сзади и быстро переползли на грудь. Пальцы, казалось, были из железа. Радмила вскрикнула от боли, когда они больно сдавили ее груди. Молодая женщина вырвалась и оттолкнула от себя насильника, но он поймал ее за руку и с силой дернул на себя. На мгновение лицо Радмилы оказалось очень близко с бородатым лицом шейха. Его крупные зубы сверкнули прямо перед ее глазами.
— Ты очень красива… будешь моей любимой женой, — прошептал он.
— Нет! — закричала Радмила и вцепилась в густую бороду, пытаясь оттолкнуть ее от себя.
От крепкой пощечины у молодой женщины вспыхнула молния в глазах, и резко закружилась голова. Она покачнулась, но через мгновение бросилась к выходу. Но молниеносным движением шейх схватил непокорную красавицу за край ее одежды, и черная туника с треском лопнула на спине. Радмила с криком повалилась на пол, но бедуин уже оказался на ней и со смехом опрокинул на спину, сорвав остатки одежды с ее тела. Радмила съежилась, пытаясь прикрыться, но крепкие руки насильника без труда справились с жалким сопротивлением женщины, и ее руки оказались за спиной. Нога шейха бесцеремонно втиснулась между бедер красавицы, а колючая борода скользнула по нежной шее. Вдруг бедуин резко остановился. В ложбинке между полными грудями молодой женщины лежал крупный перстень, повязанный на шелковой тесьме. Шейх освободил одну руку и бережно снял украшение с шеи красавицы. В его глазах блеснуло удивление.
— Что это? Откуда он у тебя? ― спросил он на ломаном французском. Радмила воспользовалась моментом и повернулась, пытаясь закрыться.
— Я тебя спросил, женщина!
Жмурясь в ожидании второй мощной пощечины, Радмила пролепетала:
— Муж дал мне его, это подарок… старинный сарацинский перстень…
Бедуин слез с женщины и встал посередине комнаты. Упавший сквозь окошко луч солнца разбился на драгоценном рубине на сотни осколков, и слепящие солнечные зайчики побежали по его лицу и решетчатым стенам палатки.
— Я и так вижу, что старинный, — недовольно ответил Аббас, — откуда он у твоего мужа?
— Ульрих рассказывал, что он спас жизнь одному родовитому сарацину, и тот подарил ему этот перстень…
Шейх развернулся и вышел из шатра.
— Эй, кто там! Помогите этой женщине одеться. И найдите ей что-нибудь, ее платье испорчено, — услышала Радмила его резкую команду уже на улице.
Вскоре смуглые наложницы шейха Аббаса помогли Радмиле привести себя в порядок. Синяя восточная одежда очень подошла молодой женщине, придав ей таинственную экзотичность. Меган сочувственно посмотрела на подругу. Рыжеволосая англичанка продолжала сидеть у очага, застыв в напряженной позе. Шейх махнул рукой, приказывая Радмиле тоже сесть.
— Можно сказать, тебя защитил этот талисман, женщина, — заговорил шейх Аббас, поворачивая на ладони перстень и вглядываясь в вязь сарацинских букв, покрывающих его изнутри и снаружи, — это действительно старинный перстень. И я даже могу сказать, кому спас жизнь твой муж… я его должник. Не скрою, ты мне очень понравилась, и я бы с удовольствием пополнил бы свой гарем, но передай своему мужу, что шейх Аббас аль Аир отдал свой долг!
Шейх Аббас наклонился к Радмиле и разжал ладонь. На ней поблескивал спасительный талисман.
— Пусть будет так, — шейх вложил перстень в руку Радмилы, — береги его, этот талисман знают по всей пустыне. Он спас Маариф — шаха, помог и тебе. Никто из бедуинов не посмеет тронуть обладателя этого перстня.
— Эй, Камар, — крикнул он в сторону своих слуг, — возьми семерых всадников и доставьте этих женщин в Петру! И чтоб волосок не упал с их головы! Да, еще передай мужу, что шейх Аббас аль Аир приглашает его в гости.
До тех пор пока шатер шейха не исчез за красноватыми скалами, Радмила не могла поверить счастью, свалившемуся на ее голову. И даже позже холодный комок ужаса долго еще сжимался в ее животе, а щека горела от тяжелой пощечины. Женщина все прислушивалась к звукам и вглядывалась в коварные лица бедуинов, ожидая, что ее освобождение окажется лишь жестокой шуткой. Лишь в постоялом дворе в Петре, желанном пристанище путешественников, душа испуганной женщины немного успокоилась.
Палестина, город Петра, 1243 год
Хотя Петра находилась неподалеку от городка Вади-Муса, переход от Вади-Муса до Петры показался подругам довольно долгим. Начинался он с вымощенной дороги, которая проходила между каменистых отвесных гор. Знаменитый город был запрятан высоко в горах, в узком каньоне Сик. Краски каньона потрясли Радмилу и Меган. Высокие и изгибистые стены создавали причудливую игру света и тени. Верх каньона ярко освещался жарким южным солнцем. До некоторых уголков в самом низу каньона солнечные лучи не доходили. Округлые скалы, словно раскаленные печи, обжигали путников, мерно раскачивающихся на верблюдах. Дорога все сужалась и, наконец, стала извиваться между высоких каменных круч.
Стало прохладней. Рядом по прорубленному в скале ложу бежал ручей живительной влаги. Как объяснил старый сарацин, немного разговаривающий на французском, жители Петры чтобы добыть воду, вырубали каналы и водоемы прямо в скалах. Каждая капля дождя в Петре и ее окрестностях собиралась и сохранялась, ― на всем протяжении каньона Сик по извилистым каменным каналам текла вода.