— У нас есть одно предложение к вам, — обратилась она к учетчику, и в ее руке сверкнула золотая монета.
Глаза немолодого девонца жадно блеснули, и он предложил продолжить беседу в полдень, во время перерыва.
— Я уже нашла сундук, — говорила рыжая англичанка, — спрячемся, а когда будем в море, ― вылезем. Не бросят же они нас за борт!
— О чем это вы тут договариваетесь? — тень от мощной фигуры шкипера упала на возбужденное раскрасневшееся лицо.
Молодые женщины вздрогнули, застигнутые врасплох на месте преступления.
— Мы только хотели посмотреть, как грузится ваш корабль, — неуверенно пролепетала Радмила.
Молодые женщины посмотрели в сторону бухты и увидели несущееся под всеми парусами судно. Оно выгодно отличалось от большого круглобокого нефа. Здесь не было многочисленных построек на палубе, очертания его были стремительны и грациозны. С правого борта в бирюзовую воду полетел когтистый якорь. Судно рыскнуло, качнулось, словно конь на привязи и замерло вдали от берега. Было видно, как моряки проворно спустили на палубу большой рей и стали скручивать парус. Радмила и Мегги многозначительно переглянулись.
Их мысли прервал хриплый голос учетчика:
— Не желают ли дамы продолжить переговоры?
— Дамы желают попасть вон на тот корабль, — резко ответила Мегги.
— О! Это даже легче, чем на неф! — воскликнул работник порта, — всего три стерлинга — и я обеспечу вашу доставку на его борт! Девушки радостно закивали головами.
— Но! — учетчик многозначительно поднял указательный палец к небу, — за последствия я не отвечаю. И мы друг друга не видели!
— Осторожно! — прошипел учетчик, и нога Радмилы неуверенно нащупала в темноте качающееся дно лодки. Было совсем темно. На черных невидимых волнах утлая лодчонка то взмывала вверх, то, скребя бортом по обросшей ракушками стене причала, проваливалась в бездну. Девушке стало плохо от нещадной качки, но она вспомнила слова старого боцмана и напрягла все свои силы. Огоньки далекого галеона то и дело скрывались за набегающей с моря волной. Шипенье пены и плеск воды заглушали скрипы уключин. Подруги обнялись и затихли на корме.
— Все будет хорошо! — рука Меган сжала ее запястье, — иначе я этого крючкотвора задушу!
Да, все было в порядке. Галеон не ушел сразу в море, а опять встал на якоре в бухте. Ждали важное донесение. И все они знают, эти портовые. Даже учетчик был уверен, что судно не сразу уйдет к далеким берегам Палестины.
— Вот сволочь! — гневно подумала Мегги, когда ей показалось, что помогающий ей забраться на палубу галеона с борта лодки матрос слишком усердно выполняет свои обязанности. Но вслух она ничего не сказала, и путешественницы спустились под покровом ночи в самый угол темного трюма. Подруги уселись на дерюгу, подстеленную прямо на палубу в уголке между мешками и затихли. Трюм галеона был пропитан запахами смолы, пеньки, которые перемежались с многочисленными запахами товаров, окружающих девушек. Рядом поскрипывали от качки большие бочки, испускавшие острый запах соленой рыбы. Спиной они уперлись в мягкие мешки, наверное, с пушниной. Где-то рядом пахло воском.
— Может быть, галеон прибыл из Нарвы, — подумала Радмила.
Слышно было, как гудели на ветру снасти, как шелестела за бортом вода, и плескались волны о борт корабля. Девушки долго ждали, когда послышится звон якорной цепи, возвещающей об отплытии, да так и уснули, прижавшись друг к другу. На повороте у скалы Бишоп бортовая качка усилилась, и галеон резко лег на борт. Мешки и бочки немного съехали в сторону, и девушки проснулись. Где они? Как далеко уплыли от Плимута?
— Лучше посидим подольше, — шептала Мегги, — а то вернутся и высадят нас.
Радмила кивала, хотя ноги ее затекли, и безумно хотелось выйти на палубу. Сквозь щель в крышке трюма была видна полоска голубого неба, и утреннее солнце пробегало своим лучом по мешкам и бочкам. Вдруг глухой удар в борт потряс все судно, и капельки брызг попали даже в глубину трюма.
— Начинается шторм, — подумала Радмила. Она была уже знакома с некоторыми сторонами морской жизни.
С этого момента качка стала более резкой и регулярной. Подруги прижались друг к другу и старались остаться незамеченными, хотя в желудке уже начинало урчать, и спины ужасно затекли.
— Ты как хочешь, а я пошла, — прошипела Мегги через час и, несмотря на протесты подруги, двинулась к лестнице.
Дверь скрипнула, и свежий морской ветер ударил ей в лицо. Сзади ее подтолкнула Радмила, молодые женщины неуверенно вышли на палубу. От яркого солнечного света они зажмурились. Темно-синие волны, поднимающиеся выше бортов галеона, переливались в лучах солнца и яростно шипели. С их вершин срывались белые барашки и брызгами разбивались о палубные надстройки и паруса. Когда галеон взбирался на очередную волну, им открывалась бескрайняя океанская равнина, сплошь изборожденная волнами. Когда он проваливался в седловину между волн — они видели только две водяные, полупрозрачные горы, справа и слева.
— Подобрать рифы! — раздался металлический голос, и десятки матросов стали карабкаться по вантам и веревочным лестницам. Обрызгиваемые волнами, они старательно стягивали специальными веревками нижнюю часть паруса.
Таким образом, уменьшалась сила ветра, давящего на него.
Радмила посмотрела вверх. Она увидела, как изогнулась под напором ветра толстая, склеенная из нескольких слоев дерева, мачта. Там наверху, на фоне рваных облаков, болталась на конце мачты небольшая корзина. «Воронье гнездо» — как называли его моряки с венецианского корабля.
— Фелюга — кричал кто-то сверху. Казалось, никто не обращал на этот крик никакого внимания — галеон следовал своим курсом.
— Это рыбаки, — совсем рядом, за спиной раздался гортанный голос, и перед подругами возникло рыжее, сплошь покрытое веснушками, выдубленное морскими ветрами грубое лицо.
— Ба! Какие красавицы! — оторопел вместе с ними боцман, но очередная порция морских брызг вернула его к реальности, — какими судьбами у нас, на нашем корыте?
Шкипер поднес ложку с супом, да так и остался сидеть с открытым ртом и ложкой в руках. Подталкивая друг друга, в каюту вошли Радмила и Мегги. Остальные моряки застыли в недоумении. Шкипер посмотрел в застекленное мелкими стеклышками кормовое окно. Давным — давно скрылся за кормой каменистый белый берег Англии.
— Милорд! — пошла в атаку Меган, — мы понимаем, что мы находимся на вашем судне незаконно. Но у нас очень важное и спешное дело в Атлите. Поскольку нам все отказали, нам пришлось самим решить вопрос с нашим проездом в Палестину. Мы с подругой согласны оплатить проезд. Вот два луидора! ― с этими словами молодая женщина полезла в кошелек. Боцман почему-то виновато посмотрел на шкипера.
― Вначале вы …. ― начал шкипер.
— Думаю, я знаю, что надо сделать вначале — им надо заплатить за проезд не два, а четыре луидора, — сказал вошедший патрон галеона. — С женщин на корабле взимается двойная плата. И вообще пусть скажут спасибо команде, что они не высадили их прямо в море!
Между тем солнце клонилось к закату. Из-за горизонта всплыла большая свинцового цвета рваная туча. Края ее светились золотым кружевом. Когда галеон взмывал на вершину очередной волны, справа можно было увидеть небольшое рыбацкое суденышко — фелюгу. Она стойко боролась с волнами и ветром недалеко от корабля крестоносцев.
— Это буря, — пояснял подругам боцман, — видите вон там тонкие прозрачные облака?
— Да, они очень похожи на английский тюль, — сказала Мегги, держась за поручень.
— Только нарезанный лентами, — подтвердила Радмила.
— Они сходятся там, в той туче, — продолжал морской волк, — оттуда и прет на нас эта буря. Вот эти большие волны — океанская зыбь. Они идут сюда за тысячи миль.
И вправду, волны стали похожи на пологие горы. Галеон довольно долго взбирался на водяной холм, и, добравшись до его вершины, переваливался через небольшой бурун и с грохотом летел вниз — к основанию следующей горы. Когда бушприт врезался с грохотом в морскую толщу, становилось жутко. Девушки с ужасом ожидали, выберется ли судно обратно на поверхность. Голубые воды Бискайского залива стали темно-синими. Чувствовалось, что под днищем корабля ужасная бездна воды. Радмила всем своим существом представила, как скорлупа суденышка болтается на высоте нескольких милей до дна между небом и землей. Захотелось покрепче схватиться за деревянные части корабля — может, они хоть не утонут!