— Думаю, мы у этого красавца отрежем самое дорогое.
— Вполне кондиционный пенис, — удовлетворенно произнес главный хирург. — Вполне.
— И пришьем эту штуковинку мне.
— Давно пора, — согласился главный хирург. — Давно пора.
— И сделаем это красавцу без наркоза.
— Люблю, когда голосят клиенты, — с энтузиазмом сказал главный хирург. — А последний вопль вообще ни с чем не сравним.
Но тут внезапно заговорил обреченный агент Интерпола.
— Вы знаете, господа, что убийство с целью трансплантации уголовно наказуемо.
— Ой, испугал!
Главный хирург выбрал самый острый скальпель.
— Да ты знаешь, голубчик, сколько на моем счету изуродованных трупов?
— Вам грозит пожизненное заключение.
— Хватит засорять мне мозги юридическими угрозами. — Главный хирург поиграл скальпелем. — А может, начнем с вашей милой супруги?
Томас Джон Крейг-потрошитель уставился на Джессику, посмевшую заниматься сексом перед столь ответственной и сложной операцией.
— Хорошая идея. Пусть красавчик наслаждается, глядя, как его партнершу разбирают на запасные части. Орган за органом. Орган за органом.
— Нет, пожалуйста, начните с меня! — В голосе Ральфа — не призрака, человека — появились умоляющие нотки. — Начните с меня!
Но бригада извергов, не обращая внимания на лепет бывшего агента, разжалованного в доноры, переместилась к владелице жуткого замка.
— Дайте этой развратной особе наркоз! — приказал заказчик.
Над неверной женой нависли двое.
— Сопротивляться бесполезно.
— А то закопаем без гроба.
Прозрачная маска накрыла лицо Джессики, не желавшей добровольно расставаться со своими внутренними органами.
Томас Джон Крейг-потрошитель стянул через голову ночную рубашку.
— А ты, красавчик, не отворачивайся, не отворачивайся!
Джессика, мотая головой, пыталась освободить лицо от маски с наркозом.
Не хочу!..
Но сладковатый приторный газ действовал быстро.
Джессика беспомощно напрягла прикованные руки.
Не хочу!..
Джессика беспомощно подергала зафиксированными ногами.
Спасите!..
Джессика со страха описалась.
Так тебе и надо, авантюристке.
Джессика покорно затихла в ожидании неизбежного вскрытия ее тела, не прожившего даже половины отмеренного природой срока.
Сейчас острый скальпель рассечет ткань в области груди.
Джессика больше не делала попыток освободиться от пут.
И сердце, только что полюбившее сердце, успешно перенесется в чужую плоть.
Мерзкую плоть.
Томаса Джона Крейга-потрошителя.
Джессика остаточным сознанием, еще не порабощенным наркозом, цеплялась за жалкие крохи рухнувшей и разбитой надежды.
Но утешением молодой особе, когда-то согласившейся на брачную авантюру с пожилым джентльменом, служила лишь одна почти угасшая мысль.
В замке теперь будет три призрака:
Два Ральфа.
И глупая, доверчивая, непутевая Джессика…
9
Верность долгу
Каким-то невероятным образом ей удалось остаться в собственном, так и не вскрытом опытными хирургами теле.
Джессика неимоверным усилием воли освободилась от морока сновидения.
Кажется, все органы на месте…
Джессика на всякий случай провела вспотевшими ладонями по груди, животу…
Вроде все.
Джессика расслабилась на операционном столе.
— Значит, это был только сон, — сказала она, все еще жмурясь от яркого света рефлекторов. — Жуткий, страшный, пророческий сон!
— Да, Крошка.
Ральф — не призрак, человек — подтвердил, что сиюминутная реальность гораздо терпимее некорректных сновидений.
— Ты так нехорошо кричала!
— Тут, пожалуй, закричишь…
— Что-то приснилось гадкое?
— Ага.
Джессика уселась в позе индийской богини.
— Тебе отрезали пенис, а у меня вынули сердце.
Ральф — не призрак, человек — понял, что о плохом сне лучше не расспрашивать.
— Крошка, по-моему, тебе не хватает еще двух пар рук.
— Лучше выруби эти чертовы светильники.
— Будет исполнено.
Ральф — не призрак, человек — погрузил операционную в полумрак.
— Знаешь, парень, я совсем не хочу делиться ни сердцем, ни печенью, ни даже мочевым пузырем с этим извергом, погубившим трех жен.
Джессика слезла с жесткого настила, на котором приняли смерть многие обреченные, и закинула руки за голову, привычно разминая затекшие мышцы.
— Не беспокойся, я не допущу этого.
Ральф — не призрак, человек — поцеловал кандидатку в доноры.
— Не допущу.
Джессика резко отвела поцелованные губы в сторону.
— Парень, ты, кажется, получил все, что хотел.
— Даже больше.
— Ну так давай шевелись, делай что-нибудь!
— А именно?
— Ну… что там надо делать, чтобы проклятый сон ненароком не превратился в непоправимую действительность.
— Крошка, прошу, выслушай меня внимательно.
Но Джессика, все еще не отошедшая от кошмарного видения, продолжала искать веские аргументы:
— Я не хочу, чтобы меня выпотрошили, как бройлера.
Ральф — не призрак, человек — крепко обнял встревоженную подопечную.
— Прошу, выслушай меня.
— Только не говори, парень, что твой подземный ход засыпало.
— Нет, ход в полном порядке — я проверил его, пока ты спала.
За ценную информацию грядущий спаситель был награжден серией порывистых, но совсем не эротических поцелуев.
Череду благодарных ласк оборвало новое сообщение:
— Но этот ход предназначен не для нас.
— Думаешь, я не пролезу в него со своей комплекцией?
— Крошка, дело в том, что мы все равно не могли бы им воспользоваться.
— Начинается!..
— Если мы покинем замок, то сорвется вся операция по захвату.
— Речь не мальчика, но агента Интерпола.
Джессика огляделась в поиске разбросанного нижнего белья.
— Ему какой-то захват дороже человеческой жизни.
— Понимаешь…
Ральф — не призрак, человек — протянул будущей потерпевшей любовно расправленные голубые трусики с алыми розочками.
— Понимаешь, Крошка, нам нужно взять их банду с поличным.
Джессика самостоятельно нашла лифчик.
— Продолжай, продолжай.
— И заказчика, и, разумеется, исполнителей трансплантации.
— Значит, я просто «наживка»?
— Нет, мы вместе выполняем, может быть, самое трудное и самое ответственное задание.
— Хочешь выслужиться?
— Нет — исполнить свой долг.
— Ох! Давай лучше убежим, Ральф, пока не поздно!
— И зло останется ненаказанным.
— Но я боюсь умереть!
— Мы этого не допустим.
— Надеюсь…
— Мы их возьмем, как только они начнут делать надрез.
— Я не выношу вида крови.
— Крошка, ты все равно будешь под наркозом.
— Так еще хлеще. — Джессика нервно облачилась в халат. — А вдруг ваша группа захвата застрянет в подземном ходе?
— Но я-то здесь.
— И ты справишься со всей бандой?
— Подумаешь — хирург и три ассистента!
— А главная сволочь?
— Он тоже будет под наркозом.
— А ты, парень, не промахнешься?
— Я сделаю все, что будет в моих силах.
— А вдруг не все?
— Тогда я поставлю крест на своей карьере.
— Подумаешь.
— Тогда я собственноручно приговорю Томаса Джона Крейга-потрошителя к незамедлительной высшей мере наказания.
— Но мне-то не будет от этого легче. — Джессика нарочно громко всхлипнула. — Я же присоединюсь к своей покойной мамочке…
— С тобой, Крошка, не успеют сделать ничего фатального.
Ральф — не призрак, человек — пытался для большей убедительности подкреплять слова энергичными жестами.
— Ничего!
— Но я буду должна молчать, улыбаться и терпеть, когда ко мне подойдут с маской для наркоза!
— А ты верь в меня, Крошка, верь.
— Но это же будет невыносимо страшно.
— В нашей операции все продумано…
Но Джессике не удалось узнать более подробные детали будущего захвата с поличным коварного супруга и алчной хирургической бригады, нарушающей не только медицинскую этику, но и уголовный кодекс.