— Спокойно, — едва слышно сказал он ей на ухо. — Выберешься — не отходи от Дениса. Ни на шаг. Поняла?
Она попыталась оглянуться, чтобы увидеть его лицо, но оборачиваться, когда висишь в неустойчивой позиции на стене, страшно неудобно.
Наверху все переменилось настолько разительно, что Кузнец и выбравшаяся за ним Ксанта не сразу поверили своим глазам. То ли в результате очередного выброса, то ли просто по какой-то необъяснимой местной причине погодные механизмы окончательно съехали с катушек. После тоскливого утреннего дождя небо еще ниже спустилось к земле, почти царапая остовы припятских многоэтажек брюхом, затянутым слепой унылой мглой. Неожиданно повалил снег. Ряды покосившихся панельных новостроек, невысокие руины магазинчиков и конторских зданий, вспученный асфальт улиц и уходящую в сторону ЧАЭС бетонку накрыла грязно-серая, медленно тающая пелена. Ветер бросал в лицо холодную крупу, отчего кожа моментально задубела и покрылась мурашками. Вслед за Москитом все накинули капюшоны, а Ксанта вдобавок натянула на подбородок колючий шарф.
— Хреново дело, — заметил Скай. — В снегу мы как мухи в сметане, любой стрелок приметит за пару километров.
— О снайперах у станции будем думать, — отозвался Москит. — А здесь эта метеорология нам даже на руку. Глянь, прямо выставка достижений местного хозяйства.
Действительно, накрывшая северную часть Припяти снежная перина, грязная, мятая и явно нуждающаяся в стирке, оказалась идеальным визуальным детектором аномалий. При такой концентрации ловушек зачастую пасуют и техника, и знаменитое сталкерское чутье, но сейчас даже желторотый салага справился бы с прокладкой маршрута. Жарки превратились в проталины с бурлящей, исходящей паром мутной жижей внутри; птичьи карусели за полсотни шагов выдавал сумасшедший танец снежинок, летящих по спирали вверх, а спрессованный на ладонь ниже наста ровный круг снега не хуже маркеров указывал на гравиконцентратные плеши.
— Здесь этого дерьма будто в коровнике: досыта и полной ложкой, — пояснил в пространство Москит. Едва ли для Ская: тому и так все было ясно с первого взгляда. — Обычно идешь как по минному полю. Так что, считай, повезло.
Сталкеры долго возились с настройками детекторов, спорили и совещались. Кузнец стоял рядом и даже иногда вмешивался в разговор, не удержавшись, чтобы не дать ветеранам пару ценных советов. Москит, что любопытно, уже не рычал в ответ, а даже помог ему правильно настроить ПДА. Похоже, Дениска понемногу научился находить общий язык с обоими проводниками.
Ксанте показалось, что про нее забыли. Даже верный друг и тот почти не смотрит в ее сторону — явно наслушался от Ская каких-то великих пацанских тайн и считает ее либо недостойной, либо слишком впечатлительной девчонкой, чтобы знать правду.
— Ну вот что, — сказал наконец старший проводник, озабоченно глядя на ПДА, — примерный маршрут мы вроде определили, но если нас вдруг по дороге обстреляют, не круто выйдет. Скай, посмотри вдоль улицы.
Помощник кивнул и двинулся в снежную полумглу.
— Кузнец, возьми на себя противоположную сторону. Дойди до угла того дома, встань под стену и не отсвечивай. По дороге посмотри, нет ли кого любопытного с оптикой. Открытые и разбитые окна секи сразу. Посматривай на крыши.
Денис, довольный, что впервые за весь маршрут работает рядом с опытным сталкером разведчиком, а не беспомощной отмычкой, тут же сорвался с места.
Ксанта напряженно уставилась ему в спину. Что-то она упустила, что-то сделала не так, как следовало. Но что именно? Обстановка сейчас была не опаснее, чем тогда, когда Денису приходилось тралить невидимые аномалии. Тогда почему в груди вдруг образовалась такая сосущая, болезненная пустота? Почему так мучительно хочется крикнуть: «Стой! Ни шагу дальше!»?
Кузнец как раз дошел до середины улицы. Обернувшись и увидев, что Ксанта смотрит на него, помахал ей рукой. Москит что-то спокойно рассматривал на экранчике детектора аномалий — он явно не чувствовал никакой угрозы.
Не сразу Ксанта вспомнила предупреждение Ская: «Выберешься — не отходи от Дениса». А ведь кем бы ни был Скай, это его предупреждение никак не могло быть частью какого-то коварного плана. Ксанта просто не могла вообразить, какой такой коварный план подразумевает, чтобы они с Кузнецом непременно оставались вместе. Любые злоумышленники в первую очередь должны были бы позаботиться о том, чтобы избавиться от Дениса, с бывшим десантником возможны очень серьезные проблемы…
А сверху все сыпал и сыпал полузабытый за долгое жаркое лето снег.
Ей не сразу удалось заметить движение под слоем тающего наста: сначала показалось, что это просто ветер сдувает только что упавшие снежинки. Потом — что в двух шагах от Дениса шевелится кто-то маленький и неопасный. Какая-нибудь мелкая помойная тварь вроде крысы.
А когда на асфальте с двух сторон от Кузнеца появились бурые трещины, когда дорожное покрытие вспучилось и стало выворачиваться пластами, словно его распарывали изнутри, было уже поздно.
Ошеломленная Ксанта, замерев, смотрела, как из-под черной прогалины, разворотившей и снег, и асфальт под ним, стремительно прорастают коричневые и блестящие каменные стрелы, похожие на изогнутые когти неведомого подземного монстра.
— Стой! Кузнец, назад! — надсаживаясь, закричал Скай с противоположного конца улицы, уже понимая, что безнадежно опоздал.
Ксанте показалось, что потом он грязно выругался, однако короткое слово перед «твою мать» донеслось слишком отчетливо, чтобы перепутать. Слово это было «хлоп».
Денис недоуменно обернулся, и в этот момент стрелы-когти вытянулись в два ряда вдоль невидимой линии, подались в стороны и с ощутимой даже на расстоянии силой — в грудь Ксанту толкнуло волной воздуха — схлопнулись, словно две гигантские ладони.
Точно на том месте, где только что стоял вполоборота удивленный поднявшейся суматохой Кузнец.
Земля качнулась под гравитационным воздействием неведомой аномалии, со стен ближайшего дома посыпались бетонная труха и даже целые куски облицовки. Звук могучего удара походил на шлепок гигантской мухобойки — противный и влажный, словно раздавили надоедливое насекомое.
На грязный снег, серые стены и вздыбленные пласты асфальта брызнул кроваво-красный дождь.
Сомкнутые каменные ладони повисели еще секунду в воздухе, а потом нырнули обратно под асфальт, словно их никогда и не было. Гигантская игрушечная обезьяна-музыкант ударила в литавры и спряталась, даже не заметив, что кому-то не повезло угодить точно между двумя медными тарелками. Только расплесканный, как манная каша, асфальт напоминал о силе гравитационного удара. А посреди улицы добавилась новая воронка, щедро политая кровью.
— Всегда они здесь прячутся, — равнодушно сказал Москит. — Не пошлешь отмычку — не пройдешь. Видала, сколько уже кратеров?
Ксанта не двигалась, ноги и руки у нее будто одеревенели. Она никак не могла сообразить, куда исчез Кузнец и как ему удалось так быстро спрятаться. Может, провалился в какой-нибудь незамеченный открытый люк?..
Разумом она, конечно, понимала, что случилось. Ей приходилось читать в отчетах об аномалии «ладони», которую Скай коротко назвал хлопом. Понимала, но отказывалась верить самой себе. Дениска, близкий и почти родной человек, не мог погибнуть так нелепо, так бессмысленно, лишь для того, чтобы расчистить дорогу беспринципному сталкеру. Тысячу раз она пугалась, что кто-то из проводников использует его как отмычку, спорила с ними, ругалась… И вот это случилось. Просто и быстро, как вдох.
Один вдох, один поворот головы, а человека уже нет. И этот ублюдок имеет наглость так буднично признаваться в том, что послал Кузнеца на верную смерть?..
— Спасибо, девочка, что предупредила насчет Ская, — продолжал между тем ведущий. — А я-то, дурак, уже делиться с ним собрался… Но ты заставила меня задуматься. Ладно, нет худа без добра. Раз он работает на конкурирующую фирму, значит, мне достанется больше…
АКМК Москита смотрел ей в живот. Вот оно в чем дело. Ксанта понимала, что он вряд ли будет в нее стрелять, что она нужна ему живой, но все равно в желудке скручивался неприятный холодный ком.