С самого начала схватки в голове у Ксанты судорожно бился ставший уже привычным за последние дни барабанный бой. Голова вдруг стала пустой и огромной. Девушка отстраненно почувствовала, как резко начало утормаживаться время. Она отчетливо видела, как медленно, словно улитка, в затворной раме автомата Дениса ползет торчащий наружу затвор, как из ствола тугим облачком вырывается вытесненный пороховой газ, как в замедленной вспышке из автоматного дула выпрыгивает пуля, вторая, третья… и все они уходят в противоположный конец коридора, мимо чудовищной фигуры, которая неторопливо поднимает руку и протягивает ее к горлу бывшего морпеха…
Ужас и ненависть захлестнули Ксанту. Она хотела броситься к Дениске и отпихнуть его в сторону, но словно завязла в огромной прозрачной капле смолы. Ее тело, в отличие от сознания, по-прежнему подчинялось законам того, человеческого мира, где вылетевшую из автоматного ствола пулю увидеть невозможно, а могучий кровосос в несколько раз быстрее самого тренированного морпеха.
Ксанта представила, как Дениска вдруг вздрагивает, бессильно обвисает на пробивших его насквозь когтях огромного зверя, голова парня запрокидывается, и из судорожно сжатого рта толчками выплескивается кровь…
В голове что-то щелкнуло, и чудовищное напряжение разрядилось невероятной силы криком, заполнившим ее черепную коробку, все ее естество:
— Не-е-е-ет!!! Стой, мр-р-разь!!!
Несмотря на то что из ее горла не вырвалось ни звука, чудовищная тень вдруг замерла с протянутой к Кузнецу рукой, уставившись на нее. А потом девушка поняла, что в самом деле оглушительно кричит. Действительность вернулась к привычной скорости, пространство снова наполнилось автоматным грохотом — только теперь проявившийся во всей своей угрожающей красе свирепый мутант нависал над Денисом, не двигаясь с места. Его омерзительные щупальца нервно шевелились, едва не касаясь лица парня.
Москит и Скай пришли в себя практически одновременно и в упор расстреляли застывшего мутанта. Два АКМК рявкнули дуэтом, и уродливая морщинистая голова твари разлетелась на куски. Обезглавленное тело пошатнулось, сделало шаг назад и опрокинулось навзничь в холодную жижу, подняв тучу брызг.
Так и не выстреливший по чудовищу Кузнец судорожно щелкал флажком режима огня, пока Ксанта не положила ладонь ему на локоть.
— Все, — тихо сказала она. — Хватит, Дэн. Все закончилось.
От звука ее голоса он словно очнулся.
— Что за… мерзкая тварь? — неуверенно спросил он.
— Это кровосос. Только не обычный, а подземный. И теперь, кстати, мертвый, — удовлетворенно сказал Скай, меняя опустевший магазин. — Не всегда удается так запросто положить хозяина подземелий. Москит, а ты вот говорил, что никакого Альбиноса нет, байки кабацкие.
Москит даже не стал огрызаться. Он стоял вполоборота, не опуская автомата, и с нескрываемым удивлением смотрел на Ксанту.
Глава 19
Заброшенная ливневая канализация в мертвом городе — не лучшее место для бесед. Москит и Скай молчали, за что Ксанта была им благодарна. Ей совершенно не хотелось что-либо обсуждать. Да и по большому счету, что тут можно было обсуждать? Как она остановила смертельно опасного мутанта одним лишь криком? Девушка до сих пор не была уверена, что монстр замер именно из-за нее. И все же совпадение было поразительным.
Постепенно труба пошла на подъем, уровень воды под ногами заметно понизился, кое-где даже обнажилось скользкое дно, блестящее, покрытое жирной черной пленкой, похожей на мазут. Проход медленно расширялся, своды уже не давили на плечи, и почти не приходилось нагибаться, чтобы пролезть под очередным грязевым сталактитом. Из сливных горловин текли тонкие струйки — наверху все еще шел дождь. Легкий шум падающих капель и журчание воды оставались единственными сторонними звуками. Подземные катакомбы выглядели безжизненными, но здесь явно кто-то жил и охотился: в полосе засохшего ила у стен попадались цепочки явно нечеловеческих следов, а в грудах мусора белели обглоданные кости. Девушка покосилась на них, но, к счастью, они были слишком велики и причудливы, чтобы принадлежать людям.
Наконец впереди забрезжил свет, и Ксанта вздохнула с облегчением. Которое, правда, почти сразу сменилось разочарованием, потому что метров через сорок путь преградила толстенная железобетонная плита, забранная поверху частой решеткой. Свет пробивался из-под нее, а сквозь небольшие отверстия у самого дна сочились чахлые ручейки. Приржавевшие аварийные заглушки теперь уже не могли перекрыть путь воде, но в узкие дыры не пролез бы и самый худой в мире человек.
Денис вопросительно посмотрел на ведущего, но от замечаний воздержался. Кто их знает, чингачгуков, может, так и надо. Или это вообще та самая обещанная старшим проводником ловушка для Ская.
— Там, впереди — аварийный отстойник, — объяснил Москит. — На случай, если прорвет резервные водоемы на станции и вода с теплообменника пойдет в городскую канализацию.
— Она разве радиоактивная? — спросила Ксанта.
— При штатной работе — нет, но мало ли что. Вдруг сильные ливни или паводок на Припяти. На всякий пожарный предпочли разделить. Умные были ребята строители, почти все предусмотрели — кроме того, что случилось в восемьдесят шестом. Но по аварийному сигналу заглушки встали намертво, — он кивнул на массивную плиту. — Привод давно сгнил, а вручную ее и вдесятером не поднимешь.
— И как же мы пройдем?
— А нам туда и не надо. Отстойник сорок лет стоял закрытым, пусть и дальше стоит. Лично у меня нет никакого желания выяснять, что там за это время выросло. — Ведущий с натугой потянул в сторону толстый лист металла, прикрывающий незаметный пролом в стене. — Всегда есть другой путь.
На пол упала полоска слабого света, а потом в расширяющейся щели показался узкий технический туннель с обрывками мощных кабелей, черными пятнами горелой изоляции и едва теплящимися под потолком аварийными лампами.
— Осторожно, — сказал Москит. — Провода не трогайте и не касайтесь стен. Здесь попадаются грибы-невидимки.
Он посмотрел на Ская, прикинул что-то в уме и первым полез в пролом.
Затхлый воздух дохнул в лицо, Ксанта поморщилась: пахло жженой резиной, сырым цементом и гнилью. А еще из туннеля едва ощутимо тянуло опасностью и чужим присутствием.
— Там кто-то… — начала она, но старший проводник поторопил:
— Пошли, пошли! Кровососы стаями не ходят, некому из-за угла выпрыгивать. В крайнем случае рыкнешь на него погромче, он и окаменеет со страху.
Оборванные жилы кабелей свисали со стен и потолка, едва не задевая головы идущих бахромой подгоревшей изоляции. Приходилось нагибаться и двигаться гусиным шагом, чтобы их не задеть. Кое-где поблескивали сквозь оплетку медные провода, стреляли одинокие искры. Атомная станция исправно качала в Зону электрический ток.
Тоннель выглядел заброшенным, от прежних его работников не осталось и воспоминаний, а новые гости, сталкеры, рискнувшие забраться в самое сердце Зоны, старались здесь не следить. И все же вдоль стен попадались небольшие кучи мусора, в основном лежалого и давным-давно сгнившего, но иногда вполне свежего.
Перед одной из них Москит неожиданно остановился.
— Они уже и сюда добрались! Вот твари!
— Кто? — спросила Ксанта. На ее взгляд, две мятые консервные банки и грязная ветошь мало чем отличались от всего остального хлама, что попадался им по пути.
— Да бюреры. Маленькие ублюдки! Плодятся в подземельях Темной долины и расползаются по всей Зоне. Чуть нашли какой бесхозный подвал — лезут туда всей оравой, гниды.
Скай тронул банку носком ботинка.
— Со старых складов воруют, из хранилища, — произнес он. — Там уже все сгнило давно, да и фонит заметно, а эти жрут и не морщатся.
— Уж всяко лучше, чем друг другом закусывать, — проворчал Москит. — Они и так могут. Или трупами…
— Мне всегда было интересно, — задумчиво сказала Ксанта, старательно игнорируя последнюю фразу проводника, — откуда рядом с ЧАЭС взялся целый подземный комплекс? Мне рассказывали, что там чуть ли не целый город размером с Припять.