Услышав эти слова из уст другого человека, Ариана, которой те же самые мысли не раз приходили в голову и самой, вновь утратила надежду. Разумеется, Макс прав. Если бы Вальмар и Герхард остались живы, они дали бы о себе знать. Раз Макс был в Берлине, встречался с сослуживцами отца, никаких сомнений быть не может. И горечь утраты обрушилась на Ариану с новой силой. Макс обнял ее за плечи, погладил рукой по волосам.
— Поразительно! Ведь я знал, что вы в Америке, но не думал, что мы когда-нибудь встретимся.
— Знали? — поразилась Ариана. — Откуда?
— Я же говорю, я вас всех разыскивал. Ваш отец спас мою жизнь, а кроме того… — Макс смутился и сразу как бы помолодел. — Я все не мог забыть тот вечер… ту ночь… когда поцеловал вас, — понизил он голос. — Помните?
Ариана посмотрела на него с грустью.
— Ну как же я могла такое забыть?
— Ничего удивительного. Прошло столько времени.
— Да, каждый из нас прошел длинный путь. Но вы ведь ничего не забыли? И я тоже.
Но Ариана хотела знать все подробности.
— Так откуда вы узнали, что я в Америке?
— Ниоткуда. Просто догадался. Я подумал, что, если вы остались живы после падения Берлина, то скорее всего покинули страну. Все-таки жена немецкого офицера… Как видите, я догадался правильно. — Макс немного поколебался и, заглянув ей в глаза, спросил: — Вас вынудили сделать это?
Ариана покачала головой. Неужели всю жизнь придется доказывать окружающим, что никто ее к этому не принуждал?
— Нет, Макс. Он был замечательный человек.
Она вспомнила Гильдебранда, генерала Риттера, капитана фон Райнхардта, бесконечные допросы… Должно быть, так на нее подействовала немецкая речь, доносившаяся со всех сторон. Ариана изгнала эти воспоминания прочь и всецело сосредоточилась на разговоре с Максом.
— Он спас мою жизнь.
Наступила продолжительная пауза, затем Макс вновь притянул Ариану к себе.
— Кто-то рассказывал мне, что вашего мужа убили.
Ариана мрачно кивнула.
— Я решил выйти на ваш след, перепробовал различные варианты. Франция была одним из них. Иммиграционная служба в Париже сообщила мне, что вам были выданы проездные документы. Я узнал, какого числа вы покинули Францию. Затем я вышел на Сен-Марна.
Ариана была несказанно растрогана.
— Зачем же вы так упорно искали меня?
— Я считал, что слишком многим обязан вашему отцу. Как только вернулся в Берлин, тут же нанял частного детектива. Ни Вальмара, ни Герхарда найти не удалось. — Он виновато улыбнулся. — Но про вас я знал, что вы живы, и сдаваться не собирался.
— Почему же тогда вы не смогли меня разыскать в Нью-Йорке? Ведь Жан-Пьер наверняка сообщил вам, куда я отправилась.
— Да, но вы знаете, что Сен-Марн погиб?
— Жан-Пьер? Погиб? — не поверила своим ушам Ариана.
— Да, он погиб в автомобильной катастрофе под Парижем.
Наступило молчание. Потом Макс продолжил:
— Сен-Марн дал мне адрес семьи в штате Нью-Джерси. Я написал им, но они ответили, что никогда вас не видели. Первоначально они действительно должны были стать вашими спонсорами, но потом передумали.
Ариана вспомнила, что у нее и в самом деле первоначально были какие-то спонсоры в Нью-Джерси, но они так и не появились — исчезли куда-то, когда она, полумертвая после путешествия, лежала в больнице.
— Они написали мне, что не знают, кто стал вашим спонсором вместо них. Выяснить это так и не удалось. Люди, продолжившие дело Сен-Марна в Париже, тоже не смогли мне помочь. Через несколько месяцев я сам приехал сюда, и в Женском обществе взаимопомощи меня направили к Либманам. Я встречался с ними, разговаривал, но тут ваш след окончательно затерялся.
При упоминании Либманов сердце Арианы заколотилось.
— Что они вам сказали? — взволнованно спросила она.
— Сказали, что в жизни вас не видели, понятия не имеют, где вы. Миссис Либман признала, что ваше имя ей знакомо, но сообщить какую-либо информацию о вас отказалась.
Ариана грустно кивнула. Что ж, она не могла осуждать за это Рут. Миссис Либман настолько разгневалась на Ариану, что наверняка предпочла вообще забыть о ней, а в особенности о ее браке с Полом. По выражению лица Арианы Макс понял, что в этой истории все не так просто.
— Ну вот, — закончил он, — после этого мои поиски остановились.
— Теперь это не имеет значения. — Она нежно дотронулась до его руки. — Главное, что вы меня все-таки разыскали.
После недолгих колебаний она решила рассказать ему всю правду. Почему бы и нет?
— Рут Либман солгала вам. Дело в том, что я была замужем за ее сыном.
Это известие поразило Макса, а побледневшая Ариана поведала ему всю историю до самого конца, без утайки. Слушая ее, он не мог удержаться от слез. Непроизвольным движением Макс взял Ариану за руку, и она с силой сжала его пальцы.
— А что теперь?
— Жду развода. В июле все закончится.
— Что ж, все это очень грустно. Что еще я могу сказать?
— Я сама во всем виновата. Нельзя было так себя вести. Я поступила глупо, безответственно. Мне жаль, что я рассорилась с этими замечательными людьми. Ведь Рут спасла мне жизнь, а значит, спасла и Ноэля.
— Может быть, когда-нибудь они отнесутся к этому иначе.
— Сомневаюсь.
— А как малыш? — улыбнулся Макс, вспомнив, какими были в этом возрасте его собственные дети. — Как, вы сказали, его зовут?
— Ноэль, — просияла улыбкой Ариана. — Он родился в день Рождества, поэтому я и назвала его так.
— Вы сами себе преподнесли замечательный подарок к Рождеству. — Макс с беспокойством взглянул на нее. — А кто-нибудь был рядом с вами, когда это произошло?
Она покачала головой.
— Как это грустно, Ариана…
Сердце Арианы разрывалось от жалости к ним обоим. Сколько воды утекло, как многого они лишились… И все же она гораздо счастливее, у нее есть Ноэль, ее сокровище, а это самое главное.
— А как вы? — спросила она.
Пользуясь тем, что очередь продвигалась медленно, Макс рассказал Ариане, как сложилась его судьба в эмиграции. Картины Вальмара не только помогли ему выжить в годы войны, но даже позволили заплатить за обучение на юридическом факультете в Соединенных Штатах.
Он оставался в Швейцарии до конца войны, берясь за любую работу, недоедая, а после победы продал картины и перебрался в Штаты. С тех пор миновало два года.
Макс приехал в Америку в надежде получить диплом американского адвоката, и вот эта мечта осуществилась. Макс намеревался предъявить иск немецкому правительству, чтобы оно компенсировало ему имущественные потери. В будущем же он собирался заключить соглашение с консулатом и вести дела всех эмигрантов, рассчитывавших на компенсацию. У Макса были все основания полагать, что его услуги будут охотно приняты, ведь он имел два юридических образования — немецкое и американское.
— Вряд ли я на этом разбогатею, но на жизнь хватит, — резюмировал он. — А вы, Ариана? У вас что-нибудь осталось?
— Моя жизнь, немножко драгоценностей и фотографии Манфреда.
Макс вспомнил роскошь, царившую в доме Вальмара фон Готхарда. Как все изменилось! От прежнего богатства не осталось и следа — лишь воспоминания, безделушки да сны.
Но предаваться воспоминаниям у Макса сил не было.
— Вы когда-нибудь думали о возвращении в Германию, Ариана?
— Нет. Там мне будет не лучше, чем здесь. А Ноэлю в Америке будет хорошо.
— Надеюсь, — нежно улыбнулся Макс, вспомнив о своих погибших детях.
Он осторожно взял мальчугана на руки, потрепал его по волосам. Со стороны они казались счастливой семьей, связанной тесными узами любви. Вряд ли кто-нибудь поверил бы, сколько испытаний выпало на долю этого мужчины и этой женщины.
Книга четвертая
НОЭЛЬ
45
Церемония состоялась ярким солнечным утром во дворе Гарвардского университета между Уайденеровской библиотекой и Эплтонской часовней. Сияющие юные лица, высокие стройные фигуры, облаченные в шапочки и мантии, — молодые люди ожидали момента вручения дипломов, доставшихся им ценой стольких усилий. Ариана разглядывала студентов и мечтательно улыбалась. Подошел Макс и сел рядом с ней в узкое складное кресло. Он взял ее за руку и заметил, как сверкнул на солнце огромный изумруд, с которым она никогда не расставалась.