— Видите ли, сегодня мне стало известно, что вас… могут заставить присоединиться к кругу близких друзей генерала Риттера… — Он увидел, что ее глаза вновь расширились от ужаса, и успокаивающе поднял руку. — Мне показалось, что это было бы не слишком достойным началом для вашей новой взрослой жизни. Поэтому, фрейлейн, я вас сюда и привез.
Он жестом показал на комнату, где ей отныне предстояло жить.
— Но завтра меня все равно к нему отвезут? — с отчаянием спросила Ариана, а Манфред постарался не слишком задерживаться взглядом на золоте ее волос. — Это маловероятно. Генерал Риттер не любит себя утруждать. Если бы вы по-прежнему находились в бараках, он наверняка увез бы вас к себе в Грюневальд. Но специально разыскивать вас он не станет. — Тут ему пришла в голову новая мысль. — А может быть, вас общество генерала не так уж и пугает? Зато у вас будет возможность жить под родной крышей.
Но Ариана грустно покачала головой:
— Мне было бы невыносимо смотреть, как там распоряжаются чужие люди, а что до генерала… — она чуть не задохнулась. — Я предпочла бы умереть.
Манфред понимающе кивнул и вдруг заметил на себе ее оценивающий взгляд, словно Ариана пыталась на глаз определить, кто достался ей вместо генерала Риттера. Не удержавшись, он хмыкнул. Что ж, по крайней мере она наконец поняла, что он не собирается срывать с нее одежду.
— Вас устраивает такая ситуация, фрейлейн?
Она тихо вздохнула:
— Не знаю, наверное…
Неужели этот офицер думает, что она будет рассыпаться в благодарностях? Да, он спас ее от генерала Риттера, но взамен этого решил сделать собственной любовницей.
— Мне жаль, что происходят подобные вещи, — с горечью сказал он, и на лице его появилось странное, отсутствующее выражение. — Война — это мерзость, и каждому из нас довелось перенести горе… Пойдемте, я покажу вам кухню.
Когда фон Трипп спросил ее, умеет ли она готовить, Ариана улыбнулась:
— В жизни этим не занималась. Как-то не было необходимости.
Естественно, ведь приготовлением пищи занимались слуги.
— Ничего страшного, я научу вас. Сгребать листья и мыть уборные вам не придется — это обязанности приходящей прислуги, однако я буду весьма признателен, если вы научитесь готовить. Как вы думаете, у вас получится?
У Манфреда был такой серьезный вид, что Ариана совсем упала духом. Теперь она — его наложница, рабыня, и у нее нет выхода.
Она вздохнула:
— Наверное, получится. А как быть со стиркой?
— Вы будете стирать только собственную одежду. Единственное, чего мне от вас хотелось бы, — чтобы вы готовили.
Что ж, это не такая уж высокая плата за безопасность: обязанности кухарки и любовницы. Ситуация понемногу начинала проясняться.
Ариана внимательно наблюдала за первым уроком кулинарного искусства. Манфред учил ее делать яичницу, резать хлеб, варить картофель и морковь, мыть посуду. Потом он разжег в камине огонь, сел к письменному столу и начал что-то писать, время от времени поглядывая на фотографии детей.
— Может быть, хотите чаю? — спросила она, чувствуя, что вдруг превратилась в какую-то служанку или горничную.
Но в следующую секунду Ариана вспомнила кошмарную тюремную камеру, где находилась еще утром, и испытала к этому офицеру нечто вроде благодарности.
— Хотите чаю? — повторила она.
— Что вы сказали, Ариана? — рассеянно переспросил он и вспыхнул.
Он впервые осмелился назвать ее просто по имени, но не от фамильярности, а по ошибке. На самом деле Манфред произнес даже не «Ариана», а «Марианна» — так звали его погибшую жену.
— Извините.
— Ничего. Я спросила, не хотите ли вы чаю?
— Благодарю вас.
Манфред предпочел бы кофе, но достать его в последнее время стало совершенно невозможно.
Отпив чаю, фон Трипп спросил:
— Может быть, присоединитесь ко мне?
Сама Ариана не осмелилась налить себе драгоценный напиток, но после этого предложения охотно сходила на кухню за чашкой. Какое-то время она сидела молча, наслаждаясь забытым ароматом. Целый месяц она обходилась без этого волшебного напитка.
— Спасибо, — поблагодарила девушка.
Манфред подумал: интересно, как звучит ее смех? Услышит ли он когда-нибудь, как она смеется? Но дважды в течение вечера она взглянула на него с улыбкой. Он наблюдал за ней, и сердце его разрывалось от жалости: девушка выглядела такой несчастной, такой грустной, такой серьезной. Чувствовалось, что она совсем недавно пережила большое горе.
Взгляд Арианы упал на фотографии детей.
— Это ваши? — с любопытством спросила она.
Лицо обер-лейтенанта стало каменным. Странное у них получалось чаепитие — двое едва знакомых людей, у каждого за плечами груз несчастья. Вместо ответа Манфред лишь кивнул и жестом предложил ей еще чаю, а сам зажег трубку и сел к камину, вытянув длинные ноги.
Они сидели так почти до одиннадцати часов. В основном молчали, Ариана понемногу привыкала к новой обстановке, а обер-лейтенант, уставший от одиночества, наслаждался близостью другого человеческого существа. Время от времени он поглядывал на девушку, мечтательно смотревшую в огонь и явно витавшую мыслями где-то в прошлом. В одиннадцать Манфред поднялся и стал гасить огонь в камине.
— Мне завтра рано вставать.
Ариана тут же вскочила на ноги. В глазах ее вновь зажегся огонек страха. Что последует дальше? Весь вечер она с ужасом ждала этого момента.
Нарочито спокойным шагом она вышла из гостиной, и обер-лейтенант последовал за ней. У двери своей спальни он смущенно улыбнулся и протянул ей руку. Ариана была настолько потрясена, что не сразу догадалась ответить на рукопожатие. Она ожидала совсем не этого.
— Надеюсь, фрейлейн, что мы с вами когда-нибудь станем друзьями. И учтите, вы здесь не пленница. Просто мне казалось, что лучше будет поселить вас у меня — для вашей же пользы. Надеюсь, вы меня понимаете.
Ее лицо ожило, медленно озарилось улыбкой.
— Вы хотите сказать…
— Да, я хочу сказать именно это. — Вдруг Ариана заметила, что у этого офицера мягкие, добрые глаза. — Неужели вы подумали, что я собираюсь занять место генерала? Это было бы нечестно. Уверяю вас, вы здесь не в заточении. Можете считать себя моей гостьей. — Он чопорно поклонился и щелкнул каблуками.
Ариана ошеломленно смотрела на него.
— Спокойной ночи, фрейлейн.
Он шагнул в спальню и тихо закрыл за собой дверь, а Ариана растерянно двинулась дальше по коридору.
19
— Так куда же она подевалась? — раздраженно спросил капитан фон Райнхардт у Гильдебранда. — Фон Трипп сказал, что вчера отвез ее в бараки. Вы спрашивали у начальницы?
— Нет, ее на месте не было.
— Так возвращайтесь и спросите. У меня есть дела поважнее, чем заниматься всякой ерундой!
Час спустя Гильдебранд вернулся к капитану с докладом. Фон Трипп корпел над бумагами, которые не успел закончить накануне.
— Ну, так что она сказала? — сердито спросил капитан.
У фон Райнхардта выдался крайне неудачный день, а тут еще этот чертов генерал со своей девкой, которая больше не представляла для капитана никакого интереса. Если у Риттера разыгрался аппетит, пусть сам занимается своими любовными делишками. Вполне мог бы отправить за девчонкой собственного адъютанта.
— Она исчезла.
— Исчезла? Какого черта! — Фон Райнхардт рассвирепел. — Сбежала, что ли?
— Никак нет, господин капитан. Ее увезли. Начальница барака сказала, что ее увез какой-то офицер.
— А в журнал убытия вы заглядывали? — рявкнул фон Райнхардт.
— Никак нет. Сходить еще раз?
— Не нужно. Исчезла так исчезла. Генерал найдет себе другую. К тому же не думаю, что он многого лишился. Как знать, вдруг ее папаша все-таки объявится. Тогда Риттеру пришлось бы расплачиваться за то, что он включил девчонку в свой гарем.
Фон Райнхардт комически закатил глаза, и Гильдебранд расхохотался.
— Вы думаете, ее старик жив? — с любопытством спросил лейтенант.