Спасла меня делегация местных гречкосеев, которые сообразили: чем сидеть без дела в лесу, так можно у Богдана деньгу заработать. Всего нашлось около двадцати человек охваченных духом наживы. Пришлось организовывать работы на двух дамбах сразу. Для одной и того количества работников, что были до того, хватало с избытком. Впрочем, поскольку второе место было всего в трехстах метрах ниже по течению, никаких организационных проблем это не вызвало.
Три дня крутился между стройками и любимой девушкой, решившей поставить на мне некоторые эксперименты на выживаемость под видом лечебных процедур. Обижаться не приходилось, у женщин это на генном уровне. Они сами не подозревают, что все время испытывают своего избранника на прочность. Природе не нужно слабое потомство и заботу об этом она возложила на хрупкие женские плечи.
Несмотря на это, многое удалось наладить. Кузнецу Николаю дал в помощь несколько человек. Они стали месить глину с песком, формировать кирпичи и выкладывать их на просушку. Домну ставить, деготь, смолу гнать, везде кирпич нужен будет. Отец с братом тоже обзавелись помощниками для увеличения выжига угля. Столяры делали улья и рамки по наброскам, которые я сделал на скорую руку. Благо особого ума не надо, чтоб понять устройство этого домика для пчел. В каждый улей велел положить по паре рамок с воском, немного меда. Улья установить на четырех кольях на юго-восточном склоне холма рядом с моим будущим домом. Скоро пчелы начнут роиться, может некоторые рои залетят сами в подготовленные для них места. В это время бортники еще рои не ловили, осмысленного пчеловодства не существовало, хватало того, что давала природа.
Несмотря на увлекательность всех этих дел, через три дня мы выехали в новый поход. Начинался самый интересный и результативный период охоты на татар. Дело в том, что на татарский отряд, не отягощенный добычей, результативно напасть было очень сложно. Не принимая боя, они пытались ускользнуть, а затем обескровить преследующего их противника точной стрельбой из лука, что им удавалось в девяносто девяти процентах случаев зарегистрированных в истории. Чтоб добиться убедительной победы, татар нужно было заставить принять контактный бой. Зажать в неудобном месте, вынудить штурмовать укрепленный лагерь, либо напасть на татарскую колонну, отягощенную добычей и пленниками.
Вот эту самую подходящую по размеру колонну татар, отягощенную добычей и пленниками, мы и ехали искать. Надо отметить, что наряду с жесткой конкуренцией, которая царила среди вышедших на охоту татарских отрядов, каждый понимал, что в одиночку с добычей обратно не вернуться. Поэтому заранее назначалась точка сбора, где располагался лагерь того мурзы, кто организовал данный набег, а также являлся на это время начальником всех отрядов вышедшим вместе с ним. От этой точки большие отряды рассыпались в разные стороны, по дороге разделяясь на более мелкие. Те, в свою очередь, дробились дальше вплоть до отрядов состоящих из двух-трех десятков человек.
Три-четыре дня отряды в свободном поиске шерстили максимально большую территорию. Укрепленные усадьбы и замки, как правило, обходились стороной. Затем все отряды, с захваченной добычей, начинали стягиваться к основному лагерю. Через неделю собранные в кулак отряды отправлялись в обратный путь, спеша переправиться через Днепр на левый берег и раствориться в степях. Отстающих никто не ждал, поэтому все четко знали к какому сроку нужно вернуться.
Формально говоря, в настоящий исторический период официально эти набеги числились бандитскими, тем, чем и были. Орда была в дружеских отношениях с Литовским княжеством, независимого Крымского ханства еще не было. Все происходило полулегально. Поэтому происходящее не идет ни в какое сравнение с тем, что будет твориться здесь лет через шестьдесят, если все пойдет по старому. Татарские набеги будут докатываться до Кракова, татарское войско доходить до сотни тысяч всадников. Соответственным будет и количество пленников угоняемых на невольничьи рынки.
В силу отсутствия центральной власти и бардака на данной территории (в будущем это назовут демократией) о каком-либо организованном противодействии подобным вылазкам не могло быть и речи. Все отсиживались по своим усадьбам, княжеская дружина была мала, чтоб в одиночку противостоять такому количеству всадников. Да и желания особого не имела. Добычу нужно вернуть хозяину, с нищего татарина взять нечего, а стрелу получить запросто.
Казаки, естественно, ничего никому не возвращали, а добыча их вполне устраивала. Так и получалось, что они оказывались единственными, кто оказывал реальное сопротивление людоловам. Пленников, как правило, отпускали, неженатые казаки могли найти среди освобожденных пленниц себе невест и увезти домой. Молодые хлопцы могли изъявить желание уехать с освободителями, им никто не препятствовал, но о трудностях предупреждали.
За четыре дня мы без приключений доскакали до нынешней Хмельницкой области. Атаман уже имел предварительную информацию, куда нам следует ехать от нескольких, захваченных в плен во время нашего предыдущего боя, раненых татар. С ними тогда вдумчиво побеседовали до того, как облегчить их страдания. Мы объехали по широкой дуге основной татарский лагерь, в котором уже появились первые отряды и первые пленники и в километрах тридцати от него организовали засаду.
***
Мы лежим в чистом поле в двухсот метрах от основного места засады, Керим старший, нас пятеро в этом месте и наша задача уничтожить либо связать боем передний дозор противника. Каким он будет, мы не знаем. По дороге сюда нам встретился достаточно многочисленный отряд, сабель восемьдесят, так у них полный десяток был как в переднем, так и в заднем дозоре. Тот отряд мы пропустили, не были готовы к бою, еще и место будущей засады не выбрали. Сулим с пятеркой казаков караулит задний дозор, тридцать четыре человека в основной засаде и два десятка конных подстраховывают нас. Десять спереди и десять сзади. Еще три разъезда по три человека каждый, разъехались веером на несколько километров, пытаясь выследить татарские отряды. Они ведь могут и не по дороге идти.
Вокруг чистое поле. Место никоим образом не подходит к организации засады. Поэтому его и выбрали. Дорога проходит у подножья невысокого пологого холма, на склоне которого сидит наш атаман. Кто-то из переднего дозора татар обязательно выедет на холм, проедется по нему и съедет с него с обратной стороны. Излишне говорить, что об этом подумали и на его предполагаемом пути чисто.
Команду на начало боевых действий даст атаман. Мы его не услышим, поэтому он подымет над головой короткое копье с привязанным к нему лошадиным хвостом. К сожалению, мест, где можно спрятать десяток конных, в окрестности нет. Им пришлось прятаться прямо в поле, используя любую складку местности. Поле ведь только кажется ровным, небольшие подъемы и впадины в нем присутствуют. Поэтому они от нас далеко, не меньше двухсот метров. Пять с одной стороны дороги, пять с другой. У них самые быстрые кони, их задача перехватить и уничтожить немногочисленных желающих донести весть о засаде вышестоящему татарскому начальству. Дальние дозоры должны предупредить нас о передвижениях татарских отрядов. Если смогут. На случай, если не смогут, мы и лежим на поле, а не в холодке.
Солнце уже жарит прямо над головой. Мы лежим больше четырех часов. Наконец мой чуткий организм улавливает микроскопические колебания почвы.
— Скачет кто-то. Один. Скоро здесь будет, — меня, как и всех разморило на солнце, губы неохотно размыкаются, язык с трудом шевелится в пересохшем рту. Керим долго, секунд пятнадцать вслушивался, приложив ухо к земле.
— Точно скачет.
Все оживились, надеясь на новости. Ничего так не способствует жажде боя, как многочасовое ожидание на солнцепеке. Вскоре на дороге показался одинокий всадник в странной одежде. Это был наш дозорный в маскхалате. Теперь маскхалат был у каждого казака. Атаман по достоинству оценил нововведение и приказал всем у кого он отсутствовал за три дня отдыха изготовить себе комплект. Весит немного, место не занимает, а в засаде и в дозоре вещь крайне полезная.