– С удовольствием, корешок. Я все понял.
Он подмигнул понимающе Михаилу. На лице Энджела снова появилась мечтательная улыбка. Мотоцикл рванул, вновь встав на дыбы. Михаил едва успел спрятаться за колонну. Из-за угла здания выскочила полицейская машина и тоже с визгом покрышек помчалась за рокером. На сидении рядом с полицейским сидел один из близнецов. Оба впились взглядом в удаляющийся мотоцикл. Прости меня нищий. Спасибо, Энджел. Ангел? На удивление не хватило ни времени, ни эмоций.
Глава 20
Путь важнее чем цель?
Михаил нашел открытую дверь, очевидно, служебного входа в здание, и проник внутрь. Что делать дальше. Где искать человека, которого, как сказал Бааль Сулам, я знаю? Пять минут. Он пошел вперед, вправо, влево. Коридоры. Тьма коридоров. Четыре минуты. Где же выход в фойе? Где люди, хоть какие-нибудь? А вот они, люди. Один людь, мать его! На пути его стоял полицейский. Михаил остановился, как споткнулся.
– Сэр, стойте там, где стоите. Правая рука на кобуре, левая предупреждающе вытянута вперед.
Михаила охватила дикая злость. Какого черта! Я преодолел двенадцать тысяч верст, втянул в это дело кучу приличных людей, которым будет несладко, если меня остановит обычный полицейский за три минуты до цели! От этого, может, судьба человечества зависит! На мотоцикле сзади ездил, в конце концов! Да кто ты такой? Хренушки!
– В чем дело офицер?
– Вы обвиняетесь незаконном пересечении границы.
– Это недоразумение. Мне очень нужно идти!
– Стойте, где стоите.
– Да пошел ты!
И он, задрав свитер, повернулся на 360 градусов, показав, что там нет оружия, выставил руки ладонями вверх, показывая мирные намерения, двинулся прямо на полисмена. Тот выхватил, тренированно, револьвер и двумя руками нацелил его в Михаила. Михаил не замедляя, но и не увеличивая темпа, пер на полицейского.
– Сэр, я буду стрелять.
– А ты попробуй, стрельни. В безоружного.
Михаил смотрел ему прямо в глаза. Стрельнет, пожалуй, кукла дрессированная. И встал во всей обнаженности и остроте вопрос желания достичь цели и веры в ее правильность. Он продолжал идти. Он видел, как поднялась и соскочила к бойку собачка револьвера. Видел вылетевший из ствола огонь и возникшую из огня пулю. Она летела, вращаясь в него. Медленно. Он удивился, почему она летит так медленно. Он видел полет пули! Но ему все равно не хватило времени уклониться. Однако произошло нечто совершенно странное.
Пуля, подлетая, становилась прозрачной, размытой какой-то. Сантиметров за двадцать она расплющилась о какое-то невидимое препятствие и растворилась. Движение продолжало только некое слабо светящееся облачко. Оно лишь обдало жаром плечо, но летело следующее и следующее. Ощущение жара даже уменьшались с прибытием очередной потенциальной носительницы смерти. Он уже не пытался уклониться, а просто шел вперед. Полицейский стоял в той же позе и все нажимал и нажимал на курок. Но ничего уже не вылетало из ствола. Патроны закончились. Михаил был уже в метре от него. Глаза у полисмена были открыты до предела от полного неприятия происходящего. Очень хотелось сильно треснуть его по фейсу, но вместо этого, Михаил опустил ему руки с зажатым в них револьвером и, обойдя, пошел дальше не оглядываясь. Он был удивлен произошедшим, но как-то отстраненно. На миг. Все его существо стремилось вперед. Две минуты.
Пройдя еще три или четыре коридора, за поворотом он увидел фойе заполненное людьми разных мастей и возрастов. Там же стоял стенд с большими фото основных участников встречи, ради которой пришло столько народу. Напротив каждого фото были длинные списки научных званий должностей и премий участника. Одна минута.
В самом низу списка Михаил увидел фотографию мужчины в очках с тонкой оправой с совершенно седыми волосами и бородой. Напротив его портрета был список званий и регалий. Михаила поразило количество книг, написанных этим человеком. Двадцать две книги. Но главное, что он прочитал то, что этот ученый был каббалистом. И он вдруг вспомнил слова Бааль Сулама о цели его столь длинного и непростого путешествия в Америку: «Чтобы передать вашу книгу человеку, которого вы уже знаете». Да я его знаю! Ну конечно же! Его имя и фамилия встречались мне на сайте посвященном науке каббала. Сорок секунд.
Он начал шарить взглядом по фойе. Где, где возможно его разыскать? Время уже не стояло – оно стремительно летело. Лица, лица. Он начал пробираться через толпу в другой конец фойе, вращая головой. Зрение напряглось до предела. Некоторых пришедших, его вид даже пугал, и они поспешно уступали ему путь. Поначалу он извинялся. Сорри. Сорри. Сорри, черт возьми! Потом бросил. Он упорно продвигался. Тридцать секунд. Он застрял посередине толпы. Опаздывающие торопились в зал и не обращали на странного человека никакого внимания. Двадцать секунд.
Он чувствовал каждую из них. Просто они отсчитывались ударами его сердца. Десять секунд.
И он увидел того, к которому прошел, проехал и пролетел столько миль. Он вышел из какого-то бокового коридора в сопровождении высокого худощавого парня, что-то ему говорившего слегка склоняясь из-за шума в фойе. Сам же невысокого роста, крепко сбитый, одетый в темный строгий костюм и снежно белую рубашку. Красный галстук с белыми мелкими квадратиками. Все обычно. Среднестатистический ученый. Но вот голова. Голова библейского персонажа. Однозначно. И даже очки в тонкой золотой оправе не вносили диссонанса. И еще поразило его стремительное передвижение. Общий образ не предполагал такой скорости даже отдаленно. Казалось, что пространство ему просто досадно мешает. Не деться никуда от него, а так убрал бы как помеху. Они встретились взглядами. Михаил, не соблюдая никаких уж приличий, рванулся на встречу, на ходу шаря за пазухой в поисках книги. Нашел, вытащил. Пять секунд.
Они приближались друг к другу.
– Мистер! – он от волнения мог вспомнить только это слово – Я Михаил Тихомиров. У меня есть к вам очень важное дело!
Заорал Михаил, перекрикивая шум голосов толпы. Полная женщина заслонила Михаилу ученого. Он никак не мог ее обойти. Масса людей уплотнялась, вползая в узости дверей. Три секунды. Но и ученый продвигался навстречу. Две секунды.
Дама сдвинулась с места, и Михаил, обнаружив щелку, просто нырнул в нее головой. Когда он выпрямился, ученый стоял прямо перед ним.
– Мистер, мистер!
Задыхаясь от волнения, проговорил он.
– Я Михаил Тихомиров. У меня есть к вам очень важное дело.
– Я знаю.
Ответил ученый совершенно спокойно на хорошем русском языке, и протянул руку за книгой. Причем не на идеальном русском, а просто на хорошем. Михаил передал ему книгу. Ноль.
Отсчитало его сердце. Есть, есть! Есть! Сердце начало новый отсчет. Чего? Он еще не знал, но очень надеялся, что чего-то хорошего. Он смотрел и видел в живых карих глазах ученого потрясающе знакомые смешливые искорки. Ученый шарил в кармане в поисках чего-то. Чего? А, ручки. Обычной шариковой ручки. И раскрыв книгу, стал в ней быстро, очень быстро писать, удерживая на весу. Скорость письма тоже поражала. Закончив, он передал книгу парню. Тот прочитал написанное и, тряхнув понимающе головой, возвратил ее. Ученый закрыл книгу и протянул ее Михаилу.
– Я говорю на русском. Спасибо. Возьмите книгу.
– Но я должен был отдать ее вам!
– Да. И вы ее отдали, но эта книга ваша. И всегда была вашей, кстати.
– Но я же ехал сюда именно чтобы ее отдать, я делал это ради всех людей.
Михаил был даже разочарован. Столько усилий! И это все чтобы получить книгу назад?
– А вот тут вы совершенно ошибаетесь. Все, что вы сделали – это пока еще только ради себя. Делать не ради себя вам еще предстоит научиться. Это очень непросто!
Он совершенно откровенно улыбался хитроватой добродушной улыбкой, глядя на шокированного Михаила. Тот не мог ничего сказать. Он ничего не понимал. Ну, совсем ничего, и стоял с зажатой в руке книгой.
– Поймете позже. Нам, однако же, пора. Приглашаю вас в зал. Уверен, вам будет интересно.