— Закончил уже. О, смотри наш гаврик, похоже, приходит в себя окончательно.
И Саша и Фикса одновременно наклонились к Гвоздю. Леха Гвоздь попытался сесть. Ему помогли сесть в четыре руки. Пока пытались привести в чувство третьего счастливчика, пережившего катастрофу, совсем рассвело. И чем больше проходило времени, тем больше Саша нервничал.
— Где мы? — Лёха туманным взором осмотрел окрестности.
— Давай, попытайся встать. Мы тебе поможем. Надо идти. Все вопросы и ответы позже. — Бер засуетился, поднимая Гвоздя.
Гвоздь застонал от резкой боли в голове.
— Этот хмырь, что тут делает? — спросил Леха у длинного, имея в виду Бера. — И где Макс?
— Вот. Недалеко лежит. Умер он. — Ответил Фикса.
Лёха повернул голову, куда указал длинный и увидел останки Макса с растекшейся вокруг головы лужей крови. От такой картины его вырвало, потом ещё раз. Через минуту тошнота отступила.
— Как же так? — хрипло спросил Гвоздь, ни к кому конкретно не обращаясь. И ему никто не ответил. Сами хотели бы знать.
— Надо ментовку вызвать. Скорую.
— Гвоздь, какая скорая, какая милиция? Ты вокруг посмотри! Всё разрушено. Города почти нет! Мы вообще хрен знает где! — не выдержали нервы у Фиксы.
— Не ори на меня и без тебя в ушах звенит, — огрызнулся на друга Гвоздь.
— Хватит. Достали вы меня, — остановил зарождающуюся ссору Саша. — Лично мне некогда. Вы идёте со мной или нет? Время дорого.
— Идём Лёха. — Уже спокойно обратился к другу Фикса.
— Хорошо. Но все же как-то не по-людски его тут бросать.
— Мы вернёмся за ним позже и похороним, — пообещал Александр.
Саша с Фиксой с двух сторон подхватили Леху. Тот ещё был слаб и еле волочил ноги.
— Не так лихо, а то блевану на кого-нибудь. — Предупредил Лёха и сморщился. Его товарищ поспешно отступил подальше. Саша осуждающе глянул на него, взглядом заставив длинного вернуться.
— Давай парень, шевелись. Нам нужно поскорее в город. — Поторопил Бер.
— Куда нас занесло? — Гвоздь внимательно рассматривал окрестности и ничерта не понимал.
— Сами не знаем, — сказал Фикса, — ты давай чувак передвигай поршнями. Спешить надо.
— Хреново мне, сейчас прополощет. — И не дожидаясь возражений от товарищей по несчастью, его вывернуло на изнанку. Бер и Фикса отпустили его, с состраданием наблюдая за муками Гвоздя.
Лёху рвало, пока желудок не опустошился, ещё некоторое время его выворачивало всухую. Но наконец несчастный задышал ровно и самостоятельно поднялся с колен, хоть его и покачивало от слабости.
— Куда идти-то? — Спросил он.
— Вот сразу чувствуется хватка делового человека. Никаких лишних вопросов. — Длинный похлопал друга по плечу. — А идем вон к тем развалинам, которые остались от нашего Зареченска. Пошли по дороге расскажем.
— Попить у вас, конечно же, нет, — для порядка спросил Гвоздь.
— А этот вопрос уже лишний. Что сушняк? — заухмылялся Фикса.
— Да пошёл ты. — Гвоздь прибавил шагу. Видно, как ему с каждой минутой становится лучше, скорость движения увеличилась, это не могло не радовать Сашу.
Пока они добирались до развалин, Фикса не умолкал. Рассказывал другу, что с ними происходило, пока тот был без сознания. За двадцать минут пути он выдвинул десяток версий произошедшего. Одна сумасшедшее другой. Саша шёл молча и почти не слушал словоохотливого студента. Единственный раз он открыл рот, когда Фикса попросил подтвердить его слова о двух лунах на ночном небе.
Район хрущёвок встретил их запахами смерти и крови. Беру вспомнилась Чечня. Тот же запах, те же ощущения. Саша невольно подобрался. Сработали вбитые инструкторами инстинкты морского пехотинца. На молодых попутчиков страшно было смотреть. Почти зелённые лица, вот-вот потеряют сознание.
Трупы лежали везде. Саша отметил, что большинство скончалось как Макс. Вокруг голов лужи крови. Некоторые умерли за рулём своих автомобилей, судя по всему, никем неуправляемые машины катились некоторое время, и врезались куда придётся. Вот «волга» въехала в витрину чудом уцелевшего супермаркета, посбивав на пол товар. Вот газель развернуло поперек дороги и в нее врезалась Жигули. Сквозь слегка тонированное боковое стекло виднелся силуэт водителя уткнувшегося головой в рулевое колесо. Ребята не стали подходить. Они не сговариваясь свернули к магазину, пролезли через пролом и набрали немного еды, воды и сигарет. Бер поначалу смущался, но потом плюнул на приличия и отвинтил крышку бутылки с газированной водой. Пить хотелось неимоверно.
— Живём пацаны, — довольно проговорил Фикса, набитым ртом.
По пути им встретилась группа мужчин и женщин с двумя детьми. Всего человек двадцать. Эта первая встреча Сашу очень утешила. Радовало, что не все погибли, и надежда, что родные избежали печальной участи, окрепла. Люди пытались разобрать завал на месте рухнувшей пятиэтажки. Под тоннами обрушенных кирпичных стен слышались стоны и голоса раненых.
Не останавливаясь, чтобы предложить помощь, тройка парней прошла мимо. Они продвигались в глубь разрушенной территории, провожаемые хмурыми и растерянными взглядами. Чем дальше углублялись на территорию пострадавшего района, тем меньшие повреждения носили на себе здания и тем больше попадалось людей на улицах. Многие работали на разборке завалов и помогали раненым. Многие бродили бесцельно, словно в прострации. Улицы наполнялись киками потерявших родных и близких. Кто-то кого-то звал. Слышно как на соседней улице работала тяжелая техника. Где-то далеко выл одинокий пёс.
Парни шли к частному сектору города, с ужасом глядя на то, что осталось от некогда крупного населённого пункта. Их не окликали, они также вопросов не задавали. Лишь однажды Фикса хотел подойти к трём пожарным, устало курящим возле своей спец машины.
— Не стоит. Никто не знает и не понимает, что происходит, — остановил его Саша.
Ещё через двадцать минут они добрались до нужного района. Частные дома почти не пострадали. Более того, за ними были видны более менее целые девятиэтажки правого берега Широкой. «Значит чем дальше от эпицентра, тем целее город», — отметил про себя Бер.
— Долго нам ещё? — Лёха крутил головой осматривая улицу. Дома стояли целые, только у некоторых посносило крыши, будто смерч пронёсся. Разрушены только лишь очень старые постройки, возведённые ещё до войны и строения примыкающие к хрущёвкам.
— Нет. Пять минут. — Саша ускорил шаг.
Бер с облегчением выдохнул, когда увидел свой дом из красного кирпича и крышей покрытой зелённой металлочерепицей. Внешне дом стоял не повреждённый. Когда он и его спутники вошли во двор, к Саше подбежала овчарка, завиляла хвостом и лизнула руку, признавая в нём хозяина.
— Не укусит? — настороженно спросил Фикса.
— Нет. Дана тихо. Это свои. — Саша ласково потрепал за холку собаку. Та только пренебрежительно обнюхала чужих и отошла. Мол, свои так свои, раз хозяину так хочется.
— Мама! — прокричал Бер, поднимаясь на крыльцо.
Дверь распахнулась и на порог вышла женщина лет шестидесяти с красными от слёз глазами, в домашнем платье и тапочках на босу ногу. Из-за спины выскочила симпатичная девушка того же возраста что и горе грабители и бросилась на шею брату.
Сашка крепко обнял сестру, поцеловал в щёку и отстранил.
— Мы так волновались. В городе чёрте что происходит. Мы с мамой с ума сходим. Папа до сих пор лежит и не приходит в себя. Мы пытались вызвать скорую помощь, но телефоны не работают. Соседи говорят землетрясение, только какое-то странное. Много погибших. — Затараторила сестра Ксения.
— Мама, покорми этих охламонов, пожалуйста. Я к отцу. — Попросил Саша. — И… мама….
— Да Саша.
— Скорой не будет.
— Ты что-то знаешь?
— Есть догадки, — ушёл от ответа сын. — Но не более того.
— Так это не землетрясение? — скорее утвердительно, чем вопросительно спросила Сашина мама.
— Да.
— Я так и думала. Папа в спальне. А вы ребята пойдёмте со мной, — она развернулась и ушла на кухню. Фикса и Гвоздь разулись и, стесняясь прищуренного взора Ксении, последовали за ней.