И сегодня я приготовился «закрыть» печать, добавив последний штрих. Сейчас, если активровать печать, появится вовсе не сокол, а связка из нескольких сфер, демонстрирующих тот или иной модуль. И опытному магу не составит труда защититься от них, и в целях повышения эффективность я и разработал собственный(!) иллюзорный алфавит. Применив знания физики и скомпоновал алфавит для оперирования водой и огнем. В итоге там происхзодило хитрое преломление солнечных лучей в ограниченном пространстве и мои иллюзий были слегка расплывчитыми, туманными, но их было практически невозможно пронзить Истинным Взором. Все энергетические линии попросту расплывались а у мага, пытающего разобраться в плетении, по идеи должна была закружиться голова. И это стало именно тем, чтоя не собирался показывать комиссии. Тоесть они конечно увидят неизвестный алфавит, может даже скопируют эту вязь, но раскрывать саму основу я не намерен. Пусть с годик помучаются, распутывая весь клубок.
Взяв в руки линейку, цикруль и перо я стал аккуратно выводить необходмые фигуры, и когда все было законченно, предо мной появилась моя первая, сложная печать, которая бы заслужила одобрительного кивка от Сонмара. Но показывать сейчас я не стану, отсавлю для экзамена. И мне приятно, и ему будет лестно что непутевый, по его словам, ученик смог поразить учебную комиссию. Теперь же осталось проверить активацию печати. И когда я гвоорю что не могу активировать печать, то слегка лукавлю. Любой чертильщик может «предактивровать» любую печать, тоесть влив минимум энергии он создаст в воздухе аналог того, что находится на листе. И если необходиый рисунок возник в воздухе, то все у тебя получится, если нет — то «бабах» неизбежен. Еще раз взглянув на это влеколепие из фигур, кругов и символов, я свернул прегамент, убрал его в стоящий рядом небольшой тубус, и побежал к тележке.
Вложив амулет я буквально прокричал.
— Выход!
Тележка, будто ощутив мое нетерпение, совралась с места и покатилась в указанном направлении. Вскоре я услышал скрежет колес и щелчок открывающейся двери. Выбравшись наружу я вскочил на поднимающуюся вверх лестницу. Сердце бешено стучалось, а на лицо сама собой наползала довольная, адже счастливая улыбка. Будучи е в силах сохранять спокойствие я спобежал. И уже через семь минут очутился на выходе. Бустро выхватив амулет, я приложил его к массивным дверям и те стали потихоньку отворятся. Но я и сейчас не мог позволить себе такое расточительство. Проскользнув в щель, я кинул медальон на стол хранительнице.
— Распишись — сказала она, протягивая мне исписанный бланк.
— Потом! — крикнул я и опрометью бросился на выход.
Несмотяр на то что небо уже осветилось мерным сиянием звезд, в холе было все еще немало студиозусов. И каждый счел своим долгом шикнуть на меня, когда я но полной скорости проносился мимо. Увы всем им пришлось зажать уши в тот ммент когда я плечом выбил двери инее сбавляю скорости понесся в сторону полигонов.
Здесь, пока я бегу, расталкивая гуляющие парочки, стоит взять очередное отступление. В первый сезон я успел всем конкретно надоесть своими бесконечными «бабахами» и заведующий полигонами заявил что больше не намерен меня и терпеть и через ректора выбил запрет на свободное посещение арен. Сонмар рвал и метал, ходил к ректору, ходил к заведующему, но ситуации изменить не смог. Так что ему пришлось скрепя сердцем выдавать мне пропуск на профессорский полигон. И эта бумага стала предметом зависти всех моих знакомых. Все же преподовательская арена была обуродованна напорядок улчшею Там деж накопители были, что бы не тратя собственные силы, змаг мог пользоваться казенной энергией. Правда мне это никак не помогало, ведь я не мог вополотить свои заклинания, а следовательно и вливать энергию было некуда.
Миновав замерзший фонтан, я извинился перед очередной групокй студентов и наконец увидел перед собой небольшой амфитиатр, эдакую уменьшенною копию коллизея. Подойдя к сторожке я предъявил бумагу и получив от засыпающего стража необходимый амлует, опять же бегом засеменил на площадку. Удивительное место эта песчаная площадка. В дождь она будет сухой, снег не тронит её, да и ветра здесь почти не ощущается. Идеальное место для экспериментов.
Скинув сумку, где теперь уже лежал фрак, я сел по-турецки и раздвинул перед собой свиток с печатью. Из указательного пальца правой руки вытянулась серебряная нить, ничем не напоминавшая ту соплю что я показал пол года назад. Прикусив язык я стал водить пальцем по пергаменту, оставляя на нем четкий, светящийся рисунок. Облака закрывали звезды, луна сияла все ярче, а глаз Харты ощутимо продвинулся по небосклону, когда я наконец закончил с этой работой. Небось часа три так просидел.
Сложив руки лодочкой я взмолился краваой богини и всопнмил Аргониунса — покровителя всех волшебников. Все же если я не верю вбогов, никто не помешает мне успокоить себя таким образом. Когда с ритуалом было покончено я хлопнул по листу и подал весь максимум энергии на который был способен. Из носа потекла кровь, а лоб покрылся испариной, но все же я ощутил печать частью себя. И не долг думая, мысленно пожелал активации. Минуту ничего не происходило и я уже приготовился забыться в темноте, чтобы потом очнуться в привычной комнате, но тут воздух замерцал и вскоре осветился серебряным сиянием. Моя собсвтенная, первая печать, сияла подобно самой Луне. Я сам не заметил как начал смеяться, в этот момент я был похож на ребенка который прикоснулся к волшебству. На душе было легко, несмотяр на то что тело ломило от усталости.
И тут меня пронзила боль, от осознания того факта что мне никогда не активировать это произведение искусства. Никогда по моей воле «сокол» не будет рассекать небеса и не атакует вражеского мага. Эта печать навсегда останется очередным листом в моем дневнике. И что-то такое поднялось во мне. Я полностью отрешился от мира и стал штурмовать эту идею, идею полного воплощения заклинания. И тут, само собой в голвое вспылала фраза учителя про магию, а потом я припомнил собсвтенный рассуждения, когда сидя в опере мне взребло в голову что моей жизненной энергии хватит на двоих и овтет сам нашел на меня. Если не могу так, смогу иначе.
Встав я прилоэжил руки к светящемуся кругу, знаю что бесполезно и что он не осязаем, но мне так было проще Сосредоточившись я погрузился в себя. Здесь, как всегда, ыбли бесконечные магистрали энергетических каналов а в центре пылал источник. Своим серебряным светом он озарял это пространство, но даже сейчас я осозновал насколько он слаб, слаб настолько что не может сгенерировать иллюзорное пространство, показывая мне лишь сами каналы. Но сейчас это было не увечие, не признак энергетического инвалида, в жанный момент дял меня это стало очередным козырем. Слабость обернулась если не силой, то преиуществом. Утерев кровь я сжал зубы и погрузился еще глубже. Пропали каналы, исчезло пламя, меня окутала тьма, та которая полтора года назад появлялась когда я искал свой источник. Что ж, если я нашел один, то почему не смогу отыскать другой. И тогда я попробовал сделать шаг, но как и в прошлый раз вышел лишь маленький шажок. Открыв глаза я рухнул на землю. Все бесполезно, мне понадобиться целых полгода что бы подобраться к энергии жизни, а сколько я еще потрачу времени на то что бы пробиться через стену… И снова память услужливо подкинула мне один из случаев моего бурного наемничества. Падение со стены может стать ответом, тогда организм сам использовал данные ему дар. Что ж, одним шрамом больше, одним меньше, никогда их не считал.
Выхватив кинжал я глубоко вздохнул и резким движением загнал его прямо в живот. Тело взорвало острой болью, против воли я скривился, ощущая как холодная сталь пронзает плоть. Проглатывая крик я вновь втянул руки и погрузился в подсознание. И вновь ничто не менялось, и тогда я было отчаялся и уже был готов подавать сигнал стражнику, который позвал бы лекарей. Но тут, когда силы уже почти покинули меня и не было возможности бороться с болью, внутренний мир осветился. Вернее он воспылал, ревущее серебряное пламя затопило все мое сознание, оно рвалось наружу, хотело покинуть эту клетку из мяса и крови и я дал ему такую возможность. Открыв глаза я с неким удовлетворением уставился на свои руки, они были объяты самым настоящим пламенем, цвета полной луны. Не долго думая я потянул руки к святещейся печати.