— Это не замок, — вот мои первые слова, которые невольно вырвались при виде этого дома.
Действительно, замком это не было, всего навсего усадьба, но зато какая. Да и место было очень красивым, а ещё рядом была небольшая деревенька. Усадьба была подготовлена к моему приезду. Сейчас же я ехал среди выстроенных радостных подданных и милостиво помахивал им рукой, после чего проспал сутки, посылая всех тех кто хотел меня разбудить.
Как то стрёмно всё получается. Впервые, за долгое время я был счастлив, моя личная тюрьма или психушка, была достаточно комфортабельной. Огромное поместье и кантон, полностью работающий на меня. С местных никто даже не смел запрашивать налогов, считалось, что моё королевское содержание это их основная работа. Джургинский кантон, личное владение одного из верных соратников, переданный во владения короны после смерти последнего из Джургов.
В деньгах меня особо не ограничивали, но настырно проверяли, на что они идут. То есть закупка чёрного искристого обсидиана, из которого свободные гоблины, хотя… к черту политкорректность… дикие гоблины делают себе топоры, ножи и наконечники для копий, — это разрешено. А вот решение увеличить штат моей охраны, вызывает сомнение в его целесообразности у королевского казначея.
Естественно, что такими темпами отделка полученного мной поместья шла полным ходом. Мне казалось, что это ещё и повод упрекнуть меня в мотовстве и неумении расходовать средства. Ну и ладно, может меня завтра похоронят прямо здесь, да и деньги не мои, чего их экономить. Так продолжалось до одного разговора, произошедшего во время одного приёма. Да и что за приём, кто на него мог прийти в этой глуши? Так, мелкопоместная шушера и всё, поэтому немного побыв и поприветствовав гостей, я отправился на берег побродить с Альфом, тем стариком лекарем, которого мне дали в нагрузку к моему поместью.
— Как думаешь, сколько у меня ещё есть?
— Не знаю, — старик пожал плечами. — два варианта: ибо тебя постараются убрать как можно быстрее, пока ты не успел ничего натворить; либо могут оставить и посмотреть ближайшие два годика, может из тебя что-нибудь и получится.
— Спасибочки, — язвительно поблагодарил я его, — то есть либо меня убьют очень быстро, либо сначала посмотрят, а потом убьют.
Старик грустно кивнул, я с тоской глянул на реку и спросил:
— А нет случайно такого варианта, где я остаюсь жить, хотя бы как обычный дворянин.
— Возможно и есть, — кивнул согласно он.
— То есть ты меня успокаиваешь, — на всякий случай уточнил я.
— Ну да — не стал он спорить.
Я резко встал и пошел по дорожке, старик последовал за мной чуть в отдалении. Я прошёлся по небольшому кусу набережной, добрался до беседки и остановился в задумчивости. Старик также застыл в отдалении. Наконец я подал знак и мы зашли в беседку. Тут же нарисовавшийся слуга застыл в лёгком поклоне, старик кивнул и столик начали накрывать. Ничёго тяжёлого, так, на лёгки перекус. Охлаждённое вино, фрукты и всё. Дождавшись моего разрешения старик плеснул немного мне и себе. Устроившись поудобнее, я вернулся к прерванному разговору:
— Значит, мне бесполезно трепыхаться, — старик молчал. — А вот если я подниму мятеж.
— Вы только ускорите развязку.
— Устрою заговор?
— Вы меня извините, но заговоры в одно лицо не делаются.
— Найду соратников.
— Вчерашний умалишённый, ещё неизвестно вчерашний или сегодняшний, простите ваше высочество, — старик склонил голову, изображая раскаяние, — найдёт соратников, готовых пойти за ним и поднять его знамя?
— То есть меня никто не примет всерьёз.
Старик опять замолчал, да и я тоже. Здесь конечно было здорово и я был доволен ещё и тем, что это место достаточно далеко от Лилу.
— А если наёмники? Собрать из них войско и…
— А деньги?
— Можно подкупить стражу во дворце.
— В этом случае Вам понадобится на порядок больше денег, чем на наёмников.
Этот вопрос заинтересовал меня всерьёз, поскольку какой либо нужды я не испытывал, всё доставлялось по моему первому высказанному пожеланию. Так неужто я нес могу себя ограничить в чём либо и не наскребу денег на маломальский мятеж.
— А сколько у меня вообще есть денег? На какую сумму я могу рассчитывать ежемесячно?
Старик немного помялся:
— Достаточно много…
— Много — это сколько? — перебил я его.
— Достаточно, чтобы содержать Ваш двор здесь и оплачивать Ваши не совсем безумные проекты. Скажем так, Ваши родители хотят дать Вам возможность жить на широкую ногу.
— То есть, что-то типа покаяния, — пробормотал. — Я бы сам так сделал, на милый деньги, потрать на что-нибудь, только не приставай, папа сильно занят, — и повеселел.
— Ну и замечательно! — бодренько сказал я. — Кто скажет мне, что спасение собственной жизни — безумный проект? Может быть ты?
Я шутливо толкнул старика под локоть так, что красное вино пролилось на его одежду. Тщательно промокнув красное пятно поданными слугой салфетками, старик может быть немного резковато но так же внешне вежливо заметил:
— Что Вы ваше высочество, проект спасения собственной жизни ни в коей мере нельзя назвать безумным, однако дело в том, что для этого желательны неподотчётные деньги, а не те, которые Ваш эконом получает у королевского казначея на Ваши проекты.
— Но ведь он не может контролировать всё? — спросил чувствуя что моя гениальная идея начинает трещать по швам.
Старик опять посмотрел на меня как на несмышлёныша:
— Содержание Вас и Вашего двора сумма постоянная и её резкое изменение наведёт на мысль, что тут что-то неладно. А Королевские Бейлифы преданы Королю, а не Вашему Высочеству.
— Так и с этой идеей я тоже в пролёте, — подумал я, машинально ощипывая виноградную кисть. Старик терпеливо ждал, я рассеяно наблюдал за окружающими слушая музыку, доносящуюся из бальной залы.(белый мрамор на полу, стоимостью в шесть тысяч башен без доставки, плюс гномы на отделке плюс эльфийский дуб обработанный по старинной технологии, плюс балкон, спёртый из какого-то дворца в бывшей столице горгон, разборка ручная и доставка контрабандой). Получается, что все известные мне по книгам варианты я уже перебрал, к сожалению ни один из них не выдерживал испытания суровой действительностью.
По парку гуляли местные дамы, конечно явно не ровня мне, но не мог же я жить бирюком, к тому же по проституткам больно то не походишь, аки гарун аль рашид переодевшись в одежду простолюдина. Со мной начинали заигрывать дамы, конечно не те, что входили в истеблишмент этого общества, а те, девочки ловящие свой шанс. Им наплевать было на меня, главное, что фамильная корона принцессы, а за тем и королевы смотрелась на их головке очень замечательно. Мне было плевать, я пользовался этим, а насчёт всего остального — извините.
Опа!
— А вот скажите мне друг мой, кто из нынешних власть предержащих наиболее влиятелен, не как его Величество, но с кем в любом случае приходиться считаться и за кем могут пойти люди в случае если… — я замолчал, видя по глазам старика, что он пока не улавливает смысла, поэтому добавил, — и ещё уточните, не связан ли я какими-нибудь обязательствами в матримониальном плане.
Вот тут до него дошло, и я впервые уловил в его поклоне, нечто, похожее на уважение.
Всю следующую неделю мы перебирали возможности, а вернее перебирал он, я же отдыхал от трудов праведных, высыпаясь до десяти часов и выходя к своему двору в районе обеда. Мой двор. Об этом сборище можно рассказывать долго, поскольку естественно ни одно из известных семейств не прислало ко двору старших сыновей. Мне доставалось по принципу: на тебе боже, что нам негоже.
Младшие сыновья, многие из которых понимали, в какую дупу их сослали собственные родители. Либо же старшие сыновья семейств, которым терять было просто нечего, а я, в случае удачи, давал им хоть какой-то шанс. Неудивительно, что на большинстве народу просвечивала печать обречённости. Но попадались и интересные варианты, потому что просто по теории вероятностей мне не могло достаться всё самое плохое, так у меня появились первые двое приближённых, которым дозволялось присутствовать при моём туалете. Кстати да, я с удивлением узнал, что наблюдать как одевается раздевается твой… ну не знаю как себя назвать, сюзерен, что ли — это привилегия, за которую борются руками и ногами. Весь мой опят предыдущих двух жизней протестовал против этого, но старик сумел меня переубедить, обосновав это суровой необходимостью: