Всё это мелькало в башке, когда мы шли светлыми но не украшенными переходам для слуг, которые с мышиным писком разбегались при виде столь авантажной процессии, но продолжали следить за происходящим из своих отнорков. Я был уверен, что уже к обеду весь замок будет знать об этом. По крайней мере если бы я видел такое, то обязательно бы поделился с парочкой друзей и знакомых такой сногсшибательной новостью, и даже бы не позлорадствовал, а лишь посочувствовал (пусть даже лицемерно), так чем эти ребята хуже меня? Особенно тот, с тонким лицом, жадно шевелящий тонкими усиками, словно обнюхивающая непонятный предмет крыса?
Так мы пробежались где-то с полкилометра, пока не попали в башню, про которую можно было сказать с уверенностью лишь то, что она не относится к жилым покоям. Ничем не прикрытые стены из грубых блоков, подвывающий ветер вдали, сквозняк, на стенах в держаках факелы, зажженные через два, так что тёмные промежутки случаются гораздо чаще, чем освещённые; массивные двери, основное достоинство которых как раз их массивность. Меня волокли куда-то под самый верх и остановились на небольшой площадке, достаточно освещённой, чтобы можно было бросить на меня быстрый взгляд, поправить съехавший на сторону берет с пером непонятной птицы, вытереть со лба проступивший пот и широко распахнуть двери, объявляя:
— Его Высочество крон принц Мерлин!
— Ну вот, теперь я хоть знаю как меня зовут, — мелькнула совершенно ненужная в данной ситуации мысль и заглохла потерявшись на фоне новых впечатлений.
Нда уж, — внимательно оглядываюсь по сторонам и то, что я вижу мне активно не нравиться. Настолько активно, что я снова начинаю вырываться. Я бы сказал, что это смесь пыточной и… к чёрту — это однозначно пыточная, только почему то не в подвале, а на высоте. Меня просто смутили большие окна и стереотип мышления. Раз палач — значит в подвал. Я попытался вырваться, но мои конвоиры были на чеку и опять таки мне пришлось смириться с грубой действительностью и заломленной за спину рукой. Лекарь сделал приглашающий жест рукой, после чего меня проволокли по полу и начали крепить на столе, предварительно содрав на нитку наживлённый наряд. Здесь о почтительности речь уже не шла и остался твёрдо зафиксированным на пыточном столе. Между лекарем и подлизой меж тем происходил какой то тихий разговор. Подлиза что-то предлагал, а доктор отказывался. Наконец первый раздражённо махнул рукой и покинул помещение, плотно прикрыв за собой двери и бросив в никуда:
— Я всё таки оставлю двоих доверенных людей у выхода, а с остальными буду ждать в нижней караульной.
Второй лишь кивнул головой, решив не спорить.
Теперь, когда мы остались наедине, он совсем не выглядел таким же, как при первом нашем знакомстве. Сейчас было видно, что он далеко не молод и вполовину не так уверен, как изображал из себя ранее. Бесцельно потрогав ремешки, у меня распятого, он сказал:
— Пожалуй начнём…
Тут его прервали и в комнату без стука вошла королева мать без свиты, то есть в сопровождении всего лишь одной фрейлины. За ней несколько слуг внесли огромное кресло и небольшой стул для фрейлины и скамеечку для пажа, служившего для моей матушки чем-то вроде домашней собачки. Я так уверено говорю, потому что моя память начала выкидывать фортели. В башке всплывали картины, которые явно не были моими воспоминаниями, но тем не менее, я ощущал их как свои собственные. Они был несвязны и бессмысленны, как прошедшие сны, которые забываются через несколько минут после того как проснулся, но оставляют после себя неприятные ощущения и плохое настроение. Это мне не нравилось, но приносило, как оказалось определённую пользу. Мой доктор бледнел, краснел, зеленел, его кидало в пот, но возразить такой гостье он не смел. Королева устроилась поудобнее и взмахнула платочком:
— Начинайте.
— Ваше Величество, — склонился маг в поклоне перед ней, — Вы желаете присутствовать при лечении?
— Естественно! — даже немного возмутилась Королева. — В конце концов это же мой сын!
— Видите ли, — эскулап замялся, — не поймите меня превратно, но…
Королева терпеливо ожидала, хлопая глазами, и ему пришлось продолжить.
— … это несколько не то зрелище, которое я бы порекомендовал женщинам тем более королеве.
— Поверьте мне, я готова к любым ситуациям — железным голосом ответила она.
Как то я не таких слов ожидал от леди, видимо лекарь тоже. Он ещё помялся, но решил не спорить и покорно начал объяснять:
— Видите ли, изучая медицинские трактаты Древних. Блин, как мне это нравится! Почему они все изучают трактаты каких то мифических Древних. Я выяснил, что чередование сильных эмоций, вкупе с медицинскими препаратами и магией, способно творить чудеса. Так мне удалось возвратить к полноценной жизни виконта Брасса, после неудчного паденя на охоте обездвиженного и не реагирующего на внешние раздражители. Сейчас виконт полностью здоров и щедро вознаградил меня…
— Перед этим выпоров и запретив появляться на его землях под угрозой смертной казни, — легко подхватила королева и очаровательно улыбнулась. — Это я знаю. Но Вы уверены, что этот метод лечения поможет моему мальчику?
Лекарь пожал плечами:
— Только единый знает об этом, а мы же можем только надеяться.
Паж жадно следил за происходящим, струйка слюны бежала из его полуоткрытого рта, если бы за окном рванула атомная бомба, он бы не заметил, полностью поглощённый разворачивающимся действом. И я его понимаю, ему теперь будет что рассказать друзьям и чем похвастаться перед подругами. Королева была… скажем так, она не выглядела взволнованной, а фрейлина старалась брать пример со своей королевы, хотя ей это плохо удавалось. Они почти полностью отсидели весь сеанс и покинули когда действо закончилось, а остались мои глухие всхлипы. Поскольку это было не так интересно, они поднялись и покинули помещение. Я ждал, что он хотя бы ослабит путы, что бы попытаться выбраться из этого ада, но вскоре вырубился.
Сбежать не получилось. Я выл в голос, катался по полу и бился головой об стену. Ужас! Наверное, сейчас я бы согласился на экзорцизм, поскольку не понимал разницу между издевательствами палачей, изгнанием дьявола и моим «лечением», разве что дьяволу явно приходилось полегче.
Утро начиналось с того, что за мной приходили лакеи с непроницаемыми лицами, и ловили меня по комнате. После чего меня немного кормили и поили, очень мало, потому что выблёвывал я всё. А уже после этого волокли к этому садисту с интеллигентным лицом, который жёстко фиксировал меня в кресле и начиналось лечение. На первом сеансе присутствовала моя мамаша, которая полностью просмотрела весь спектакль и покинула палату, кинув на меня сострадательный взгляд и прошептав что-то вроде, это для твоей же пользы, милый. Как я хотел после первого сеанса лечения, чтобы они сдохли все вместе оптом. К сожалению это действительно оказалось только первым сеансом серии процедур. И ещё. Электротерапию изобрели не только у нас.
Когда я обессиленный приходил, а вернее меня приносили в мои покои, то первое время я только валялся. Потом несколько приятных мгновений, сильно смущавших меня, и после этого я поступал в своё полное распоряжение. Кстати по поводу мгновений — выглядело это примерно таким образом:
Меня вежливо но твёрдо фиксируют два здоровенных лакея, более уместных на строевом смотре гвардейцев, чем в «чего изволите?». Чисто инстинктивно я начинаю вырываться, но это похоже для них привычно и ожидаемо. Поизвивавшись, я обвисаю у них в руках. Интересно, что сейчас будет
Появляется дама того возраста, который мне нравится между тридцатью и тридцатью пятью годами. Смотрит, на меня выжидающе, сдергивает штаны и я опять обмякаю в крепких руках санитаров, то бишь лакеев. Взрыв, я мычу что-то невнятное. Дама встаёт с колен. Аккуратно вытирая уголки рта платком и с поклоном произносит:
— Что-нибудь ещё Ваше Высочество?
— Препротивнейший голос за спиной: