— Его Высочество, кронпринц Мерлин! — голос на весь зал.
Я поморщился, старательно ковыляя по натёртому паркету, руки и ноги иногда всё же отказывали мне, словно прежний хозяин пытался перехватить управление. Внешне это выражалось судорогами, что я считаю большим прогрессом, поскольку раньше это напоминало эпилептический припадок и длилось достаточно длительное время. Всё равно это не прибавляло мне плюсов в глазах окружающих. Дойдя почти до трона я услышал удар посоха о пол, что по этикету означало приказ остановиться и склонить голову перед Его Величествами. Я так и сделал, внешне бесстрастно, хотя внутри было нехорошо, ведь меня заставили склонить голову и младшим братом, на что мне так-то было наплевать, но опять было симптомом истинного отношения ко мне.
— Сын мой, — приветливо нейтральный голос папА. — Мы приносим свои извинения, за встречу в этом зале. Разумеется, нам надо было бы объявить о нашем решении. К сожалению государственные дела не дают мне возможности этого сделать.
— Ну ещё, бы — язвительно подумал я, — помнится в последнюю попытку встречи за ужином у меня случился припадок. Естественно, смотреть на такое не очень приятно.
Внешне же я изобразил полное понимание и приготовился внимать судьбоносному, без всяких шуток, решению. Однако оправдания ещё не закончились.
— Дело в том, что у нас как раз выдалось свободное время между приёма посольств, — ах да, точно, зал то ещё посольским называют, — поэтому я и счёл возможным не терзать Вас, сын мой (излишнее напоминание, разве что пилюля совсем уж должна быть горьковата), неведением, а объявить нашу волю.
Дальше шло краткое перечисление возможностей и путей, которыми бродила королевская мысль. Я доброжелательно кивал в особо драматичных местах, чем ещё больше уверил присутствующих в своей не полной нормальности. Королева следила за мной, король увлёкся, перечисляя варианты, гвардейцы не подавали признаков жизни, принц, стоявший за троном откровенно скучал, даже не стараясь изобразить участие или интерес. И пусть теперь мне скажут, что я параноик. Хотя конечно, я параноик, но логичный параноик.
Решение было тем, котрое и ожидалось. Меня отправляли в одно из дальних владений короны «для обучения основам управления государством и восстановления после длительной болезни». Немного обсуждались причины, по которым это приходится делать в такой дали от дома, выражалась надежда, что я смогу окончательно восстановиться и «приступить к своим обязанностям». Фактически мне давался полный карт-бланш, после чего попросили старика доложить о моём состоянии. На это было сказано, что я восстанавляиваюсь с поразительной быстротой, словно вспоминаю, а не учу заново. Вот тогда я увидел как на лицо младшего набежала лёгкая тень.
Дальше бла-бла-бла и под конец был вопрос нужен ли мне ещё этот лекарь или прикрепить кого-нибудь получше. В целом меня он устраивал, в чём тут прикол, что данный вопрос поднимается отдельно.
Старик стоял нейтрально склонив голову, а я с сомнением смотрел на него. Он не молод, да и лекарь, несмотря на свое бывшее гордое звание, королевский, видимо не ахти. Зачем мне такой нужен? Старик всё стоял неподвижно, только капелька пота осторожно выбирая дорогу по морщинистому лицу, выбирала дорогу вниз.
С чего бы это он так разволновался, — подумал я и неожиданно для себя ответил:
— Я благодарен вашим Величествам за столь ценный подарок.
Король выглядел раздосадованным, видимо он не ожидал, что я соглашусь:
— Ну что ж, сын мой, я рад, что Вы согласны, если конечно Ваше решение не продиктовано ложной благодарностью и Вы просто хотите спасти жизнь этому бедняге.
Опа-на! Я спас ему жизнь! Вот это новость! — но не меняя выражении лица, я только лишь ещё раз поблагодарил своего короля, которого как папочку рассматривать, увы, не могу, и покинул зал приёмов, а мой младший братец остался стоять у его правого плеча, что-то оживлённо с ним обсуждая. Это наводило на размышления.
Как оказалось, спасённый мной старик семенил рядом, пытаясь успевать за моими шагами. Это моя всегдашняя беда, чтобы думать, мне надо идти, стоя я думать не умею. Ещё бытность в свою в первой жизни, чтобы что-то решить или обдумать я наматывал приличные километры и от жизни к жизни эта привычка никуда не девалась. Заметив, что старик уже практически на последнем издыхании, но сдаваться не собирается, я остановился, дожидаясь пока старикан придёт в норму. Дождавшись, пока он отдышится, я спросил:
— Как вас зовут?
— Альф, — низко склонился тот в поклоне.
Ну-ну, на куклу инопланетянина, заросшего рыжей шерстью и недоразвитым хоботом или переразвитым пятачком он не походил нисколечко.
— А Вы не можете мне пояснить, что это за идиотская ситуация со спасением жизни, — полюбопытствовал я.
Старик приободрился, цвет лица уже почти приблизился к нормальному, и неторопливо менторским тоном начал рассказывать:
— Видите ли, мой господин…
— Ваше Высочество, — перебил я его.
— …Ваше Высочество, — послушно повторил старик, — должность Королевского Лекаря, очень почётна, но и опасен с другой стороны. За время, которое лекарь находится рядом с королевской фамилией, он невольно узнает множество сведений, — старик помялся, — так сказать неафишируемых широкой публике. Поэтому со времён Марка безумного, особым королевским указом, увольнение Королевского лекаря означает безусловную смерть последнего. Единственное, что ему дозволяется, так это умереть самому.
Заметив моё невольное движение, он торопливо замечает:
— Поверьте, Ваше Высочество, это очень не мало.
— А если он не захочет, — неловко спрашиваю я.
— Как это не захочет, искренне удивляется старик, — лучше уж так, чем…
Ту уже его очередь неловко молчать.
— А тебе значит умирать не хочется? — с ехидной усмешкой спрашиваю я.
Старик поднимает на меня свои глаза и твёрдым ясным голосом говорит:
— Нет, Ваше Высочество, я предпочитаю не торопиться туда. И поэтому приложу все силы, чтобы помочь и Вам не попасть за границу живых.
Вот это новость! Я разворачиваюсь и на этот раз не торопясь направляюсь в свою комнату, которую мечтаю покинуть как можно быстрее. А в принципе всё правильно, я вылечился порадовал всех, а теперь снова буду только мешать. Но как и старик, я тоже «вовсе не хочу туда». Так что он мне невольный помощник, поскольку как я понимаю, его жизнь связана с моей. Так. А не может он переметнуться обратно или быть засланным казачком. Нет ну всё может быть, но вряд ли. Называйте это интуицией или чем-нибудь ещё, но судя по искренней досаде короля на своё неосмотрительно сделано предложение, это не засланец. Ладно, поживём — увидим.
Честно скажу — Альф, этот старик, оказался настоящей находкой и был счастлив, хотя чему — непонятно. Большинство знакомых отшатнулись от него, а по дворцу ходила смешная песенка, про полоумного лекаря, который должен был умереть, но вместо этого сошёлся с сумасшедшим пациентом, почти трупом. О ком эта песенка, расшифровывать не нужно? И не смотря на внешнюю пристойность поведения и радость родных от моего выздоровления. Оставаться надолго мне нисколечко не хотелось. Мои апартаменты привели в порядок, то есть поставили большую кровать, не тронув ничего более и определили слуг, тех же самых лакеев и подлизу. Я мечтал отправиться в свое поместье «для окончательного выздоровления» хоть завтра, но поездка всё откладывалась и откладывалась.
Вот и пришло время отправляться. По скудоумию своему, я думал, что переезд — это очень просто, а оказывается нет. Во первых мне набрали штат слуг, командовал которыми, конечно подлиза. Ладно управляющего моим поместьем нашёл старик, такого же дряхлого развалину, у которого он вылечил когда то кого-то из родных. Сейчас, как доложил мне Альф, он был не у дел, полностью передав бразды управления фирмой своему сыну и находясь последние два года на заслуженном отдыхе. Но поскольку был натурой очень деятельной, то периодически вмешивался в дела, не слушая возражений. Так что счастье сына, от того, что его отец получил такое лестное в высшей степени предложение, было не наигранным. А самого его заставили ехать с нами боли в спине, вернее отсутствие таковых, которое обеспечил мой лекарь. Так что это был ещё один мой человек, все остальные составляющие мой караван, были навязаны родителями. Я не буду описывать дорогу, которая заняла три недели не очень спешной езды, все дороги одинаковы. Единственное развлечение было в том, чтобы наблюдать, как подлиза пытается стать моим лучшим другом и поверенным в делах. Я всячески приветствовал такое начинание, поскольку хорошее отношение с главным соглядатаем — залог безопасной жизни. По крайней мере хоть какое-то время. Так вот, через две недели мы подъехали к моим владениям, а ещё через неделю — к моему поместью, ну или замку, кому как угодно.