– Садись и пиши.
– Как ты себе позволяешь обращаться с императором! – Алексей попробовал повысить голос, но схлопотав четкий и резкий удар в печень, скрючился на полу, постанывая.
– Садись и пиши. Или тебе мало?
– Хорошо, хорошо. Что писать?
– Пиши о том, что отрекаешься от императорского престола в пользу Балдуина графа Эно и Фландрии.
– Что! Да как ты смеешь!? – После подобных заявлений князь вежливо взял императора за горла, прижал к стене каюты, приложив об стену затылком, и душевно отходил по ливеру. После этого продолжил:
– Вы ведь правша? Отлично. Так вот. Еще один возглас подобного толка и я вам ломаю палец на левой руке. Когда закончатся пальцы – я сломаю вам кисть, потом локоть. Вы меня ясно поняли?
– Да, – кисло ответил наш мученик.
– Любезный Алексей, вы в любом случае напишете эту бумагу. Вопрос только в том, как вы будете себя чувствовать после написания. Так что не усложняйте себе жизнь. – После этого охая и ахая, беглый император принялся не спеша писать отречение на среднегреческом языке. Когда он закончил Эрик потребовал от него императорские регалии, которые он захватил с собой во время бегства, и удостоверил текст не только подписью, но и оттиском печати. После перечитал, все перепроверил, еще раз обыскал экс императора, вывел его на палубу поближе к борту и, быстрым движением рубанув ножом по сонной артерии, столкнул за борт. Жизнь одного из самых непутевых императоров Восточной римской империи прервалась так, как и ожидалось – совершенно бесславно. Экипаж корабля, который его вез, само собой, так же перебили, а после того, как забрали все ценное имущество, пустили и корабль ко дну. Дальнейший его путь в Константинополь уже ничто не прерывало, поэтому шестого июля он уже был на приеме у избранного советом крестоносцев и венецианцев, императоре Латинской империи Балдуине I Фландрском, где поднес письмо с отречением. Регалии императора Эрик решил раньше времени не светить и оставил при себе. Но и этого подарка хватило более чем, он просто поразил всех присутствующих в зале, так как давал весомую долю легитимности для столь неожиданно выбранного правителя, власть которого держалась исключительно на силе. В благодарность Балдуин подарил ему, в довесок к землям подворья Деметры, весь район Ксеролофос с прилегающим портом. Это было сущей формальностью, так как эти земли и так де факто уже принадлежали Эрику. Все проходило спокойно и тихо, даже разговор с Марией, который таки состоялся в кулуарах, хоть он и избегал его. В нем не было ничего особенного, лишь переживания женщины, которая тревожилась за судьбу своего сына Бенно и грудной дочери Марианны, которые были с ней в Константинополе, в отличие от старшей наследницы, что жила в родовом замке герцогов Шампани. Князю ничего не оставалось кроме как пообещать ей поддержку и помощь в случае, если что-то случиться, а так же указал связного – Деметру или любого из ее братьев, которых он предупредит о необходимости содействия и помощи в критической ситуации. Собственно никаких особых дел в древнем городе его более не держало, а потому он десятого июля отбыл в сторону Боспора. Большая авантюра увенчалась успехом.
Глава 11 Огнем и мечом
Эрик хотел себе устроить небольшой недельный отдых, в который был бы только отдаленный тихий пляж, минимум людей, фрукты и спокойствие. Он ужасно измотался в этом походе и буквально всю дорогу домой грезил так ласкающим его душу покоем и тишиной. Но его желанию не суждено было сбыться. Сразу по прибытию его встретила жена и выложила целую кучу проблем для решения. Было бы полбеды, если проблемы оказались только внутренними. Оказалось, что соседи князя спят и видят его в белых тапочках, а его государство в руинах. Пока он был в походе к стенам Феодосии подходили войска соседей – княжества Феодоро. Однако серьезных успехов их кампания не принесла. Они даже на штурм не решились, памятуя о трагедии 1202 года, когда погиб весь цвет лукоморских половцев при штурме Кафы. Армяно-греческое княжество, что набирало силу на землях полиса Херсонеса, где объединяло западные колонии византийцев в Тавриде. В 1204 году княжество все еще было достаточно слабым, однако, уже смогло подчинить практически все иссары, что возвели крымские готы в горной части полуострова, что граничила с итальянцами, и связали их вассальными узами. Помимо этого, оно методично расширяло свое влияние на ставший независимым после падения Константинополя, греческий полис Херсонес. Формально он имел доминирующее положение, но на деле управлялся армянской династией Гаврасов, что приняла на себя титул князей Феодоро в 1140 году, особенно после падения Константинополя. К югу и юго-востоку от армянского княжества, вдоль побережья, проходили земли генуэзцев, однако, они были столь сильно ослаблены после падения Сугдеи и Кафы, что не имели ни сил, ни возможностей стремиться к реваншу самостоятельно. Отчасти это послужило причиной объединения остатков капитанства "Готия" в союз с Феодоро против Боспора. Несколько особняком стояли половцы, которые не желали вновь испытывать судьбу, ибо после разгрома при Кафе и последующим за ним набегом киевского князя они потеряли больше двадцати тысяч человек и всех воинов в Лукоморской орде и Таврических вежах. Второго такого удара они бы не пережили. И это не смотря на то, что Днепровские и Бужские орды могли и желали оказать помощь воинами. Они, конечно, помогут, это бесспорно. Но потом-то помощники уйдут, а они так и останутся между Киевом и Боспором, как между молотом и наковальней. Причем еще неизвестно от кого страшнее получить удар, так что, они, пытаясь восстановиться, держались подальше от конфликтов с соседями. Таким образом, расклад по Тавриде был весьма характерен для предвоенной обстановки. Оставалось только готовиться к масштабным боевым действиям. В осень военную кампанию никто начинать не будет, так что у князя было в запасе квартала три, до марта-апреля следующего года.
Сразу же после оценки ситуации развернулась бурная деятельность, в первую очередь металлургическая. Предстояло создать еще две параллельные цепочки по преобразованию чугуна в прокатную сталь и развернуть целый цех по производству доспехов, в котором будет реализована система секционного конвейера. Смысл идеи заключается в том, что производство делиться на четкие, технологически автономные этапы, в каждом из них разворачивается параллельное, асинхронное производство в три восьмичасовые смены. Этот подход был реализован к сентябрю и позволил выпускать до ста латных комплектов в месяц. Мало этого, технология позволяла легко варьировать выпускаемую продукцию путем нехитрой замены чугунных штампов. Сами доспехи выпускались по трем базовым размерным группам, которые охватывали весь диапазон габаритов его дружинников, а подгонка осуществлялась индивидуально в мастерской, либо путем регулирования утяжки ремнями. Так как доспех одевался поверх простеганного паклей льняного акетона, это было вполне возможным. После поверхностной цементации и закалки элементы доспехов полировались и поступали на склад арсенала, который непосредственно собирал из них комплекты доспехов и подгонял их по фигурам конкретных людей. Параллельно шло развертывание мастерской, где организовывали поточное производство композитных арбалетных дуг, так как стальных не хватало для удовлетворения все нужд. Через месяц увлекательных телодвижений, которые не снились даже авторам Камастуры, пришли к выводу, что организовать потоковое производство композитных дуг необходимой мощности и качества не получится. Нужный уровень результата оказался возможным только при штучном изготовлении. Но так как цех уже был развернут, то решили задействовать его производства значительно более простых и менее технологичных ручных семидесятифунтовых композитных луков ретрофлексного типа, благо, что технологии очень близкие. Ими решили поначалу вооружать штат городской милиции, а после завершения комплектации и формирования тысячного резерва в арсенале, отправлять на экспорт, ибо, учитывая систему секционного конвейера, они получались не только удивительно стабильного качества, но и достаточно дешевые. Производство луков уже к концу декабря вышло на отметку двести готовых изделий в месяц. Так как с композитным заменителем дуг для арбалетов произошел облом, пришлось экстренными темпами развертывать еще один небольшой конвейерный поток – для производства стальных, многослойных дуг, его производительность была умеренной, но позволяла к весне полностью вооружить арбалетами новой конструкции всю дружину. В итоге, на декабрь 1204 года в металлургической мануфактуре были развернуты четыре конвейерные линии, которые не только увеличили ежедневный выход стали до трехсот килограмм в сутки, но и позволили серьезно ускорить и улучшить процесс перевооружения армии новыми образцами. Особо стоит отметить появление в первых числах ноября химической лаборатории, в которой собрали пять алхимиков, вывезенных тайком из ряда европейских городов. Основным их достижением на начальном этапе деятельности стало освоение процесса воронения стальных поверхностей в расплаве селитры, что было немедленно пущено в дело, так что уже к концу февраля 1205 года вся дружина князя щеголяла в красивых темно-синих латах из цементированной и закаленной легированной кремнием стали. В конце января был запущен научно-исследовательский центр, в котором сформировалось две рабочие группы: первая занималась доводкой конструкции арбалета с целью его облегчения, повышения точности и скорострельности; вторая работала над конструкцией доспехов, занимаясь их совершенствованием. Как дополнительное задание второй рабочей группе поручили проектирование типового латного доспеха для оснащения пехотного батальона, что в ближайшее время начнут формировать. Помимо прикладной научно-исследовательской деятельности в Академическом центре была развернута обширная работа по переводу на латинский язык древних авторов, переработки их трудов и подготовки кратких учебных и методических пособий. Сильно разросшийся штат подчиненных Морриган уже не умещался в нескольких маленьких домиках, а потому для него в спешном порядке начали строить большое трехэтажное здание на территории Боспора. В первых числах марта были закончены работы по возведению внешней крепостной стены города, после приемки которой, Эрик направил значительную часть крепостных строителей реконструировать укрепления Феодосии, а небольшую часть, самую квалифицированную, оставил для подготовки проекта и строительства гранитной цитадели в столице. Ее предполагалось строить полигональной кладкой, а потому требовались самые опытные и умелые рабочие. Не смотря на жутку спешку, это было последнее, что он успел сделать до начала боевых действий. 9 числа того же месяца он отбыл, во главе неполных четырех рот дружины и отдельного артиллерийского взвода, встречать вышедшую из Феодоро союзную армию генуэзцев, готов и византийских армян. Всего под его началом было пятьсот сорок два бойца. Реформировать войска и преобразовать их согласно задуманному плану он толком не успел, так как занимался вооружением и снаряжением.