– А как вы их будете туда забрасывать?
– Сделаем несколько малых требюше. Кстати, Игнатий, – обратил он к игумену, предводительствующему над ополчением монахов, – отбери мне сто двадцать человек, повыносливее. Видишь вон ту скалу с небольшим плато. Они разместятся там, сегодня же с кораблей доставят луки, так что они смогут незамедлительно начать обстрел монастыря.
– Но они же не умеют стрелять!
– Они не попадут в монастырь? Они будут разбиты на три смены по сорок человек. Каждая смена будет стрелять в монастырь по графику – треть стреляет, две трети отдыхают. Это позволит им стрелять круглосуточно. Сколько тебе нужно времени на подбор людей?
– Думаю, часа за два управляюсь.
– Отлично. Как соберешь людей, выдвигай их к порту, там их вооружат и нагрузят боеприпасами. А нам остается только ждать и продолжать вести подготовительные осадные мероприятия.
В полночь того же дня монахи с луками начали системный и неспешный обстрел монастыря. Дальним кордоном и внешними патрулями выступили их собратья выделенные игумену Игнатию, а непосредственные боевые заслоны организовали силами войск князя в непосредственной близости от монастыря. Причем не просто заслоны, а укрепленные, с частоколом и наблюдательными башнями, которые смастерили из дерева. Утром третьего дня были сооружена пара миниатюрных требюше, однако, дымовых боеприпасов к ним еще подготовить достаточно не смогли. Лишь вечером четвертого дня начали обстрел дымовыми шашками. К утру весь монастырь был скрыт в густом дыму. На шестой день этой очень простой и нудной методической деятельности, дезинфицирующей территорию, прекратили закидывать дымовые шашки. На раннее утро седьмого дня был намечен штурм. Все войска князя были разбиты на штурмовые колонны и отлично знали не только все свои задачи и маршрут, но и план монастыря. И вот, с первыми лучами солнца по воротам заработали баллисты. На четвертый выстрел одна из створок потеряла связь с петлями и рухнула во двор. Сразу после этого артиллерия перенесла точку обстрела на удачно расположенную башню за воротами, где, вероятнее всего, стоял хорошо пристрелянный крепостной арбалет. А то и не один. После второго залпа по башне в ворота двинулись воины, построившись в плотную колонну и укрывшись щитами. Ни на стенах, ни во дворе им сопротивления никто не оказывал, поэтому решили действовать и дальше по плану. Действовали достаточно просто. Группа воинов в бригантинах брала в ручной таран и начинала выбивать ворота. Остальные воины стояли справа и слева от ворот. После вышибания этой импровизированной преграды группа тарана отходила назад, уступая место щитоносцам, которые прикрываясь большими щитами – пависами первые входили внутрь помещения. За ними шли стрелки с арбалетами наизготовку. Во внутренних покоях сопротивление все же было встречено, но очень вялое. Эти монахи было совершенно ужасного вида – лица зеленоватые, под глазами большие черные круги, глаза в желтизну. До рукопашной так и не довели, хватало точных и аккуратных выстрелов из арбалетов. На такой дистанции их не спасали ни кольчуги, ни шлемы, ни щиты. Болт, попавший в лицо, выходил с тыльной стороны шлема. Продвижение шло достаточно медленно, так как буквально каждая дверь была не только заперта, но и подперта с тыльной стороны бревном. Часто приходилось прибегать к большому тарану. Однако уже к обеду вся наземная часть монастыря была взята, а оставшиеся защитники укрылись в подвальных помещениях. Там была организована последняя линия обороны с несколькими тяжелыми крепостными арбалетами, которые практически в упор пробивали на вылет латы, что стояли в конце небольшого коридора. Потеряв одного сержанта, Эрик решил пойти другим путем. От требюше принесли глиняные походные емкости со спиртом. Сбив одной из них крышку и обнаружив, что там осталось грамм двести, он засунул туда немного ветхих тряпок и, выждав пока материя пропитается спиртом, поджег, а и метнул рукой из-за угла в сторону засевших арбалетов. Судя по крикам, он достиг искомого эффекта. Поэтому он скомандовал еще трем сержантам перекатом вваливать в коридор и с пола стрелять в расчет крепостных арбалетов. Но это было излишне. Те, будучи одеты в рясы, пылали как факелы и не обращали внимания на врага. На них даже болты тратить не стали – пробив мечами. Разрядив опасные игрушки, войска стали продвигаться дальше. Перед ними была, судя по плану монастыря, последняя комната, которая еще не взята. Большой зал. Сколько там человек – неизвестно, как и наличие тяжелых арбалетов. Дверь оказалась очень крепкой, пришлось нести большой таран, однако, она все равно поддалась. За ней находилось человек пятнадцать с копьями, стоящие так, что любой входящий попадал под удар сразу нескольких бойцов. Среди них было два человека в дорогих доспехах. Дав необходимые распоряжения, Эрик наблюдал как один за другим падали монахи, пораженные в лицо из мощных арбалетов с малой дистанции, в конце остались только эти двое. К ним вышел сам князь и, поймав руками их синхронный удар в грудную клетку, прижал их копья подмышками. Его люди не растерялись и очень оперативно ввалились и скрутили этих товарищей. Как и ожидалось – это был настоятель Саввас и его помощник Мелетий. Их ждала очень страшная и увлекательная судьба длительного пыточного допроса.
Оставшийся день вместе с монахами занимались наведением порядка в монастыре – избавляли от доспехов и выносили в зал главной церкви для отпевания трупы, собирали оружие, боеприпасы, демонтировали крепостные арбалеты и прочее. Собственно последние оставили в дар Иоанну, чтобы он смог ими укрепить Великую Лавру, так как Эрику они были совершенно ни к чему. По общим подсчетам получилось, что монастырь защищало двести тридцать два человека, больше половины из которых монахами не были. Простые бойцы имели стеганные гамбезоны и акетоны, унтер офицеры дополняли последние кольчугами, а несколько офицеров носило чешуйчатые доспехи из болгарских мастерских. Стрелами, кстати, побило всего двадцать человек, однако на доспехах насчитали большое количество попаданий. Видимо скала была недостаточно высокой и эффект крымской Сугдеи не удалось повторить. Потери же со стороны князя оказались довольно скромными – пять милесов и два промилеса легко раненными и один сержант убит. Савваса и Мелетия пытали в отдельных комнатах подвала, разнесенных на максимальное расстояние. Само собой, патриарх лично присутствовал на допросах обоих и узнал очень много нового. В общем, предположение о том, что все это происки папы подтвердились полностью. Что касается этих двух активистов, то их ждала очень незавидная судьба. Они надеялись на то, что искреннее раскаяние смягчит их участь, а потому выложили все, что знали практически без пыток. Правда, это их не спасло, а даже напротив – усугубило наказание. Так как они не только однажды уже предали своих, но и сдали без особого сопротивления своего нового сюзерена. Поэтому, поняв, что они более ничего не знают, с них живьем срезали кожу, после связав и обильно посолив крупной солью, обернули простыней. Далее разместили на одной общей лодке под парусом и отправили по ветру в сторону от берега. Лоханка, что служила им последним в жизни плавательным средством, имела небольшую течь, а товарищи располагались на небольшом возвышении, так что до суток мучений у них было. После же они пошли на дно вместе с лодкой. Жестоко, зато отменное назидание будущим предателям, так как все монахи Святой горы узнали об их судьбе. Все доспехи и оружие, само собой, князь забрал как трофей, в то время как патриарх порадовал его прекрасными рукописями, ряд которых датировался еще временами древней латинской империи. Особой прелестью стала "Риторика" Аристотеля в двух частях, то есть, потерянная, мистическая вторая часть, о которой в его мире столько слагали легенд, теперь была у него в руках. Хотя особую ценность представляли, конечно, многочисленные рукописи римских инженеров, конструкторов, мореходов, ремесленников, ученых – целый ворох древних, но крайне полезных текстов. Там были и тексты на древнегреческом языке, оказавшиеся списками древнеегипетских, шумерских и вавилонских работ по астрономии, что само по себе очень большая и удивительная редкость. Это не считая просто титанического объема текста в виде более чем двадцати тысячам свитков по работам собственно греческих ученых, таких как Архимед, Пифагор, Аристарх Самосский, Демокрит, Платон, Сократ, уже упомянутый Аристотель, Евдокс Книдский, Эратосфен, Апполоний Пергский, Гиппарх, Гиппократ, Птоломей и прочие. Это было по-настоящему потрясающее богатство, которое позволило бы, при должном подходе, организовать феноменальный рывок вперед даже без знаний самого князя, полученных в далеком будущем. Такого богатого улова полезных книг ему даже Афины и Константинополь не приносили. В общем, неспешно грузясь и собираясь, Эрик смог отплыть в сторону Константинополя только первого июля. По пути его эскадра заметила странный корабль, который заметив его, развернулся в противоположную сторону и решил спасаться бегством. Раз бежит, значит виновен. Поэтому наш герой загнал его в одну из бухт побережья и взял на абордаж. После обыска его ждал сюрприз – в трюме, переодевшись в простого моряка, прятался бывший император Алексей III Ангел, который плыл… да это уже собственно не важно, куда он плыл, так как его путешествие окончилось. Эрик приволок его к себе в каюту, закрыл дверь, достал из ящика лист чистой бумаги, чернильницу, связку перьев и прочие письменные принадлежности.