Вечером Эрик собрал в большом и просторном зале магистрата два десятка жителей. Перед ними стояли самые говорливые бедняки, обремененные большими семьями и минимальным трудолюбием, тщательно собранные со всего города.
– Граждане Пиреи! На вас возлагается очень важная и ответственная задача, от которой зависит благополучие всего вашего города и ваших семей в частности. После окончания этого собрания каждый час один из вас будет уходить в сторону Афин. По прибытию ваша задача будет заключаться в том, чтобы как можно больше людей узнало о том, какие зверства я творю в этом городе. Особенно стоит подчеркнуть, что мои воины, сильно пьяные, бродят группами по городу и насилуют все, что женского пола. Украсьте эту версию упоминаниями о насилии над молодыми монашками прямо в церкви или еще что-нибудь в том же духе.
– Господин, но отчего нам лгать? Вы очень добры к горожанам.
– Это нужно для реализации моего плана. Подробности пока я не могу вам сообщить. Основная задача моей идеи заключается в минимизации потерь среди мирных жителей Афин, которых я пообещал всех вырезать. Так что вы уж постарайтесь и распишите мои зверства в самых ярких красках. Само собой – никаких имен не называйте, чтобы не было конкретики и вас не смогли уличить во лжи. Перед выходом вы получите по два десятка денариев, чтобы быть нескованными в городе. Помимо этого, ваша семья получит еще столько же на питание и, если дело выгорит, то по боспорскому рублю сверху. Причем выживите вы или нет – не имеет значение, деньги в любом случае дойдут до ваших семей. Вам все понятно?
– Да господин. – Хором ответили мужики.
– В таком случае мне нужны самые смелые из вас, сделайте два шага вперед. – Из толпы вышло пять человек, к которым подошел князь и собственноручно сделал им несколько косметических порезов кожи. – Так будет реалистичнее. Кстати, не забудьте одеться в слегка порванную и грязную одежду, ибо беглец в чистой и новой одежде будет вызывать подозрение. Итак, если все всё поняли, то поступаете в распоряжение Феодора, – Эрик кивнул на стоящего возле окна спокойного человека с внимательными холодными глазами. После чего развернулся и вышел. Его следующей задаче было установка наблюдателей на всех возможных путях от Афин до его ставки. А так же создания иллюзии пожаров в городе, для чего он велел на каждом перекрестке заложить большой костер, в котором жечь сырые дрова и влажное старое тряпье, чтобы больше дыма. Жители отнеслись с пониманием – пусть лучше сгорят старые тряпки, чем их дома. Утром четвертого дня прискакал запыхавшийся гонец, который доложил, что противник выдвинулся всеми силами в сторону города. Отряд возглавлял отряд из пяти десятков рыцарей верхов на конях, за которыми следовала колонна – до тысячи ополчения с копьями. Ключевой задачей этого боя являлась необходимость уничтожить противника и не допустить отступления крупных сил в город. Реальный, серьезный штурм в его планы не входил. Поэтому он поступил так. На небольшом, поросшем кустарником холме поставил засаду из личного состава артиллеристов, которые должны были с одного – двух залпов накрыть рыцарей, стреляя с двадцати-тридцати шагов. Остальные же силы должны зайти в конном порядке с тыла и разогнавшись по лугу ударить по пехоте. Сила для конного удара у него была не малая – до двух с половины сотен тяжелых кавалеристов, способных двигаться в плотном строю. Сказано – сделано. Уже к обеду возглавляя конный отряд, идущий шеренгой в шестьдесят с копейками человек и глубиной в четыре коня, он влетел в порядки перепуганной толпы ополченцев. Кони так разогнались, что первые несколько метров люди их практически не замедляли, отскакивая как тряпичные куклы. После, замедлившись достаточно для рукопашной, всадники начали работать саблями по стремительно уходящим в глубокую панику людям. Какие-то десять минут и на поле боя лежит кровавое месиво вместо армии, которая пыталась угрожать князю. Сразу выдвигаться в Афины не стали, так как нужно было дать время как можно большему количеству жителей бежать. Поэтому занялись трофеями и похоронами. В общем, провозились весь оставшийся день и только утром пятого дня вышли к городу.
Как и ожидалось – жители в большинстве своем покинули город и удалились в Фивы – формальную столицу Ахеи в те времена. Городские ворота никто не защищал. Войдя в город, Эрик отдал приказ убивать всех, кого встретят. Рудольф всполошился, так как не знал, что агитаторам и разведчикам были даны инструкции о выходе из города утром пятого дня, чтобы не попасть в мясорубку. Следующие несколько дней шло все очень методично и размеренно – войска князя без суеты и спешки штурмовали подворье за подворьем. Врываясь внутрь, они убивали всех, кто оказывал сопротивление, остальных выгоняли во двор и заставляли рыть могилу для убитых. Когда котлован оказывался готовым, в него складывали тела убитых при штурме, после резали оставшихся и тоже сталкивали вниз. Засыпать приходилось самим. Этот подход помог избежать завала трупами улиц и вероятного распространения какого-нибудь заражения, равно как и авральных земляных работ, как в Сугдее. В общей сложности, по приблизительным подсчетам на утро девятнадцатого апреля было убито около шести сотен человек, а в городе остались только его воины и слуги. Обещание было выполнено – жители ему подчинились и он вырезал всех, кого нашли внутри городских стен. При этом, Эрик был доволен вдвойне, так как смог избежать действительно серьезной бойни, ибо к моменту его прибытия в Грецию в Афинах проживало до двадцати тысяч человек. Основная цель, которую он преследовал, позволяя уйти жителям и не допуская их повального уничтожения, заключалась в массовом пиаре его методов. Чем больше людей узнают, что те, кто не подчиниться ему – умрет, тем меньше городов в будущем ему придется штурмовать. В городе собиралось все, вообще все, что имело ценность. На сборе трофеев работали и представители Пирея по распоряжению магистрата. Часть он решил оставить жителям порта, дабы вознаградить их за трезвость и адекватность поступков. Остальные же грузились на корабли и вывозились – либо на Корфу, которая была перевалочной базой торговой компании Деметры, либо в Боспор. Утром первого мая князь во главе своего войска из двух рот общим числом около двух с половиной сотен выдвинулся в сторону Фив. Вечером он подошел к предместью, где его встречали – в небольшом поле рядом с жилыми домами стояло большое ополчение в несколько тысяч человек, которое возглавлял отряд из порядка ста рыцарей. Ополчение, конечно, было смехотворно, так как представляло собой людей в простой одежде, даже без стеганого доспеха, вооруженных, чем попало – от просто деревянных дубинок, до копий и рабочих топоров. Но их было много, очень много. Слишком хлопотно будет их перебить. Ребята, по всей видимости, тоже понимали, что эта битва ничем хорошим не грозит, поэтому сами первыми вышли на переговоры.
– Доброго вечера. Меня зовут Эрик Боспорский. Я удивлен такому вниманию к моей скромной персоне или вы кого-то еще ждете на этом поле? Удивительно, где вы нашли такую толпу крестьян?
– И вам доброго вечера. Я Харальд, барон фон Ланэк. Вы правы, мы ждем именно вас.
– Да? Однако! Любезный, разве подобный эскорт в моде? – У князя на лице расплылась самого милого вида улыбка.
– Что вы от нас хотите? – Харальд смотрел спокойным взглядом, чуть прищурившись.
– Ой, ну не притворяйтесь наивным. Вы отлично знаете, зачем я пришел. Но у меня хорошее настроение и портить его предсмертными криками этого стада баранов я не желаю. – Эрик кивнул на ополчение.
– Хорошее желание, но тогда как поступим? Вы ведь просто так не уйдете. По крайней мере молва о вас говорит именно так.
– Иногда мне кажется, что про живого меня сказок уже больше, чем про мертвых героев. Хотя вы правы, к делу. Я думаю, вы отлично понимаете, что шансов в этом бою у вас нет. – Эрик сделал паузу и вопросительно посмотрел на Харальда.