– Каков состав его армии? Много ли благородных? – спросил Балдуин Фландрский.
– Неизвестно, но вряд ли много.
– Господа, я предлагаю предпринять штурм сразу нескольких ворот, чтобы рассеять войска Алексея, которые он, несомненно, разделит, чтобы отразить все наши вылазки. Я беру на себя самые сложные – Золотые ворота.
– В чем их сложность?
– После самих ворот еще организована небольшая каменная ограда внутри периметра. Больше ни у каких ворот подобного не наблюдается.
– Отлично, князь. У нас достаточно сил, чтобы атаковать еще пару ворот. Я поведу свои войска к Святому Роману, а вы граф, выступайте к воротам Влахерии. Таким образом мы сможем одновременно ударить и максимально растянуть войска императора. Особенно не геройствуйте, мы играем на удачу, то есть неготовность быстро перебрасывать войска вдоль длинной стены. Атакуем завтра с первыми лучами солнца.
Добравшись до своего лагеря напротив Золотых ворот, Эрик распорядился отправить голубиной почтой письмо на подворье о сохранении планов в силе. Дело в том, что еще во время начала беспорядков Деметра сосредоточила по распоряжению князя на подворье до двух сотен наемных бойцов, за счет облегчения стрелков в экипажах кораблей компании. То есть на подворье была группа из двухсот стрелков, снаряженных арбалетами, мечами, кольчугами и шлемами. Не мала сила. В их задачу входило ночью захватить Золотые ворота, ослабить запорные балки и создать видимость обороны. Что было исполнено в точности, поэтому с первыми лучами солнца 3 апреля баллисты Эрика начали обстрел ворот. Уже с третьего залпа ослабленная запорная лопнула и ворота распахнулись. В них устремились построенные в атакующую колону обе роты князя. Их стали вяло обстреливать из луков, что были захвачены у перебитой стражи ворот, но стрелы не причиняли никакого ущерба. А когда войска подошли на два десятков шагов к выбитым воротам, люди Эрика сымитировали бегство. На этом первая часть инсценировки была завершена – ворота были взяты меньше чем за пятнадцать минут. Дальше, соединившись с войсками Деметры, князь начал стремительно занимать район Псаматия, выбивая немногочисленные патрули и избегая грабежей. Уже к полудню он полностью контролировал районы Пасматия, Тритон, Ксеролофос, включая форум Аркадия и территорию своего подворья, а также частично район Ексоконнон и порт Елефтериус. Не имея осадных машин, Бонифаций и Балдуин все еще штурмовали ворота, имелись заметные потери, особенно у маркграфа, так как у ворот Святого Романа было сосредоточено почти все ополчение и некоторая часть добровольцев из числа жителей. Люди Деметры укрылись – малая часть на подворье, а остальные на кораблях, которые специально их ждали вблизи бухты. Ближе к вечеру Эрик атакует со стороны города ворота Святого Романа и разбивает значительную часть ополчения. Потрепанные силы Бонифация устремляются в город по дороге, ведущей к акведуку, практически потеряв управление. Князь же выдвигает роту к Влахерни и помогает Балдуину, который и так уже практически взял ворота, после чего начинает процесс патрулирования территории, что выбрал себе для оккупации. Вся земля по правую руку от реки Ликус отошла князю для разграбления, а так как там находились только бедные кварталы, то никто не решился оспаривать его требования, ожидая богатой добычи от центральных кварталов города. Увы, но кроме императорского дворца центр города был разгромлен и ограблен задолго до начала штурма. А потому, уже с обеда активно шла энергичная погрузка ценностей на корабли торговой компании Деметры, которые доставляли в крытых повозках с подворья, на котором они предварительно аккумулировались. Зачем Эрик занял самые бедные кварталы? Все просто – это самая густонаселенная часть города, и если он сможет спасти этих людей от резни, традиционной при разграблении, то получит хорошее к себе отношение значительной части населения города… Да почти всей, так как остальные выживут лишь в несущественном числе. Организовав порядок на оккупированной территории, князь распорядился организовать возле цистерны Мокион раздачу продовольствия нуждающимся. Хлеба не было, поэтому раздавали вяленую рыбу и овощи, которые привезли заранее на подворье. Короче, пока 4-6 апреля по всему городу творился сущий ад – грабили, убивали, насиловали, в зоне оккупации князя были тишина и покой – блок-посты на всех пяти мостах через реку и всех десяти воротах города вкупе с регулярным патрулированием делали свое благое дело. Вечером шестого апреля он высадил обратно стрелков Деметры, переодел их в котты своих цветов и заменил ими воинов на патрульно-постовой службе. Благо, что там особых боевых навыков не было нужно. Утром седьмого апреля был взят и разграблен древний район Стратегион, защищенный самой древней крепостной стеной. А уже в обед началось заседание совета по выбору императора новой империи. Дело в том, что Бонифаций заключил с дожем Энрико Дондоло сделку, по которой четвертая часть империи передавалась выборному императору, оного выбирали по шесть венецианцев и крестоносцев. Эрик был в составе выборной группы от крестоносцев, а Телеф, старший брат Деметры, был в группе от венецианцев. Таким образом, у князя было два голоса, которые он использовал в пользу Балдуина. Это вызвало негодование Бонифация, но объяснение было простое: "У графа есть наследник, а у вас нет. Негоже оставлять империю без наследника." Конечно, Эрик лукавил, так как Бенно, сын Марии был его сыном и он искал выгоды прежде всего для него, но таких вещей никто из собравшихся не знал. В общем, ругаться ребятам предстояло еще долго. Поэтому десятого апреля, оставив Телефа своим представителем, он погрузился на ждущие его корабли и отбыл в сторону Аттики, дабы заняться делом, то есть продолжить грабежи. Особенно стоит отметить тот факт, что Деметра напрягла все силы для вывоза константинопольского приза в Боспор, куда было проще и быстрее вывозить, чем в Венецию. Подсчет общей стоимости трофеев был пока затруднен. Как и в Фессалониках, особыми статьями шли книги, в первую очередь списки античных авторов, и скульптуры. Но в Константинополе картина была противоположной, если книг было вывезено больше трех тысяч, то скульптур практически не было, так как христианские деятели успели либо их изуродовать, либо уничтожить.
Афины встретили Эрика очень агрессивно и даже не дали пришвартоваться в порту Пирея, осыпая корабли стрелами со стен. Пришлось огрызаться арбалетными выстрелами, но так как смысла теперь вступать в бой с ходу не было, эскадра князя ушла мористее. Эффекта неожиданности, который так удачно помог в благородном деле разграбления Фессалоник, тут не получилось – князя ждали. Как ни странно, но высадке в некотором удалении от города никто не препятствовал, лишь к концу дня к полевому укрепленному частоколом лагерю дружины прибыл посланник с письмом. Отдав пакет на воротах постовому, посыльный остался ждать ответа. Эрику предлагали встречу, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Тем же вечером встретились с парламентером от города. Пообщались. Ситуация оказалась совершенно паршивой. Местный руководитель не только не отправил свои войска на помощь Алексею, но и налоги уже большей частью оставлял себе последние лет пять. Поэтому, в городе насчитывалось около пятидесяти наемных воинов из числа германских и французских бедных рыцарей и до тысячи городской стражи. В то время как у князя было всего две с половиной сотни человек, правда, они все были воинами, но от этого становилось не сильно легче. В конце переговоров, видя, что парламентер не имеет инструкций для обсуждения сдачи города, Эрик подытожил беседу фразой: "Короче. Ты меня достал своим лепетом. В итоге у вашего города есть только два возможных варианта – либо вы добровольно сдаетесь и платите мне дань, либо я беру город штурмом и вырезаю всех людей, вне зависимости от пола и возраста, которых я там найду. Так что думайте – срока вам – два дня, начиная с завтрашнего утра. Если на третий день ворота все еще будут закрыты для меня и моих воинов, то я начну штурм и не пощажу никого, вообще никого". После чего молча посмотрел парламентеру в глаза, вынудив его отвернуть взгляд, развернулся и ушел. Утром, оставив в лагере вторую роту, князь, во главе первой, конным маршем выдвинулся по окрестным деревням. Нужно было осмотреться, местный народ припугнуть, а также подумать о том, как брать город. Ведь это только сказать легко, что он возьмет его штурмом, при таком-то гарнизоне. Если говорить по существу, то цели было две: первая – это порт Пирей с его ценными портовыми складами, вторая – собственно Афины. В порту по сведениям торговцев Деметры должно находиться до трехсот бойцов городской милиции, одетых в стеганки и вооруженных луками и копьями. Основная проблема – возможность удара в тыл войск Афинского гарнизона. Перебить не перебьют, но потери будут существенные. Поэтому вечером второго дня Эрик выдвинулся всеми войсками к стенам Афины с их северной стороны, недалеко от ворот. Там его воины развели бурную деятельность по обустройству временного лагеря. А как стемнело, им на смену пришло два десятка слуг, в задачу которых входило создавать видимость деятельности и бодрствования в лагере. Сами же войска очень тихо, по большой дуге обошли Афины и подошли с западной стороны к городу Пиреи, где их уже ждали баллисты с командами. В 3 часа ночи, в кромешной темноте артиллерию подкатили к самым крепким, а потому хуже всего охраняемым воротам на дистанцию 30 метров. Эти ворота представляли собой массивную моностворку, выполняющую функцию еще и подъемного моста через небольшой, но глубокий ров. Подъем осуществлялся цепями. Поэтому все четыре баллисты навели на точки крепления этих цепей, которые хорошо просматривались с обратной стороны. Дали залп, и обе роты бегом двинулись к рухнувшим воротам. В портальной башне было всего полтора десятка человек, которые, набравшись наглости, спали. Грохот от упавшей воротины разбудил полгородка, благо что он был небольшим. Поэтому через минут десять к месту прорыва уже бежали первые разрозненные отряды гарнизона. Их встречали прицельной беглой стрельбой из арбалетов практически в упор, что мгновенно прерывало их жизнедеятельность. Часа в четыре, завершив уличные потасовки и убив до двухсот ополченцев, войска князя контролировали уже практически весь город, исключая цитадель. Завязалась перестрелка – бойцы, засевшие в цитадели, осыпали проемы подходящих улиц стрелами, совершенно не зная, где именно их враги, люди князя отвечали, стреляя скорее на слух, чем прицельно. В это время Эрик заметил, что на фоне стремительно светлеющего неба стали просматриваться бойницы. В связи с чем он распорядился попусту болты не тратить и стрелять только в те бойницы, в которых появилось затемнение. Результативность стрельбы была не очень высокой, однако уже к рассвету, через час после начала дуэли, обстрел со стороны цитадели прекратился, равно как и всякое шевеление вдоль стен. Пользуясь ситуацией, человек десять притащили приличное бревно из порта и начали выбивать ворота, которые были так неудачно расположены, что обстреливать их баллистами было практически невозможно. Через еще минут двадцать ребята выбили ворота. И заняли внутренний двор цитадели. Оставшиеся войска числом до двадцати человек отступили в донжон и оттуда постреливали из луков. Подкатили баллисту и, разместив ее на площадке портальной башни, обстреляли их позиции. С дистанции 20 метров эффект от попадания ядра в бойницу был поразительным – прекратилась не только ответная стрельба из лука, но и на пятый выстрел запросили пощады. Товарищам ее пообещали, чтобы они сами открыли ворота донжона, после чего зарезали. Не очень красиво, но возиться с пленными не было никакого желания. Уже на этапе осады цитадели были посланы курьеры для переброски слуг из отвлекающего и укрепленного лагерей. Ближе к обеду Эрик собрал жителей этого небольшого городка и пообещал им жизнь и здоровье в случае оказания поддержки и содействия. Точнее, он их поставил перед фактом – либо они с улыбкой и песней веселой рвутся ему помогать, либо умирают. Буквально через час после собрания городской магистрат уже по собственной инициативе выделил три десятка грузчиков, дабы помогать людям князя в порту, где шла активная погрузка конфискованных афинских товаров на корабли, уже пришедшие к причалам.