Да – информацией эти ребята, несомненно, владели. А интерес у всех трех заинтересованных сторон одинаковый, ну или примерно одинаковый. А даже, если это не так, то получив сведения об интересах хотя бы одной из сторон, будет на что опираться при дальнейшем расследовании. Единственной точкой вхождения в эту изолированную для него парочку информаторов была жена Балдуина и дочь Тибо – Мария Шампанская, весьма колоритная и милая натура 25 лет. Немного подумав, он, все же, решил делать ставку на нее, а потому следующие две недели все силы агентуры были направлены на выяснение всех подробностей о Маше, совершенно всех, даже очень пикантных. Задача оказалась не сложной, ибо дама была вполне известная и держалась на виду. Мало этого наша девица оказалась человеком с тонкой душевной организацией – поэтессой. Беседы о прекрасном, литературе и поэзии были для нее как воздух, но, увы, муж не мог ей их дать. Равно и отец – они оба были представителями своего времени – крепкие, сильные, эффектные и не очень умные мясники. Выйдя замуж в 12 лет, Мария не была счастлива. А после того, как родила двух девочек, и муж охладел к ней, разуверившись в том, что она способна родить ему сына, совершенно упала духом. И представляла собой некую пародию на персонажа эпохи декаданса. Что же касается непосредственно пристрастий физиологического плана, то супруги никогда не были в восторге от выбора их родителей и терпели друг друга из необходимости. Поэтому последние лет 5 она не имела близости с мужчиной, от чего ее жутко ломало и заставляло направлять всю невостребованную сексуальную энергию в русло сублимации. В данном случае это была поэзия, да и вообще – любое изящное искусство. Чисто визуально дама была довольно компактна, с милым, одухотворенным личиком и в аккуратной фигуре, которая практически не испортилась после родов. Итак – информация собрана, цель поставлена, задачи определены, ресурсы ясны и доступны. Поэтому 7 декабря 1198 года, когда он оказался на очередном приеме в доме, что арендовал Тибо, решил ловить ее на живца. Искать повода пришлось довольно долго, так как разговоры все шли исключительно о крупном военном походе, который готовился в ближайшие несколько лет. Случай подвернулся совершенно неожиданно. Пьер заметил небольшой свиток пергамента у нее на поясе и решил пошутить по деловитую жену, которая ответственно относиться к обязанностям секретаря мужа. Но тот свиток оказался записью нескольких ее стихов, а потому де Шамону пришлось, из вежливости, просить их прочитать. Дальше завязалась небольшая дискуссия на тему полной бесполезности поэзии, где ее называли пустым и бестолковым делом. Но в самом конце, когда самодовольные мужики и погрустневшая дама, уже были готовы перейти к другой теме, встрял Эрик. Причем весьма оригинально – он начал декламировать по памяти Одиссею, у которой, в свое время выучил первую песню. Само собой – декламировал на древнегреческом, которого никто не знал, а потому вслушивались в мелодику текста. Немного понимал отрывки фраз только Пьер, который терпимо говорил на византийском языке. Декламировал он красиво, на распев, с правильной долготой звуков и интонацией, а потому уже на втором стихе все мило заткнулись и стали слушать. Когда он закончил, наступила пауза и лишь спустя минуту Мария слегка взволновано спросила: "Что это было?" В общем – весь оставшийся вечер они беседовали об этой поэме, о героях, мифических существах и так далее. Эрику удалось убедить всех присутствующих, что поэзия не простая болтовня, она позволяет сохранить в памяти людей героические поступки и пронести их сквозь многие столетия. В общем, очередное глуповатое совещание о том "кого они куда и как" наш барон превратил в небольшой дискуссионный клуб и добился своего – на него обратила внимание и выразила заинтересованность в дальнейшем общении та, чьего внимания он искал. Бинго! Цель поражена с первого захода.
Такой смелый и успешный маневр не смог избежать пристального внимания, слишком необычен он был. Так что, спустя пару дней, Пьер как-то невзначай решил его немного прощупать. Он же не знал, что легенда и сам ход были продуманы заранее, а потому Эрик совершенно спокойно отреагировал на каверзный вопрос и выдал тому вполне стройную легенду о том, как отбил у уличных хулиганов старика, который оказался бродячим музыкантом. Платой за еду, кров, лечение и защиту была предложены разные редкие песни и интересные истории. Увы, он бы выучил больше, но весной старик попрощался, поблагодарил за помощь и ушел путешествовать дальше. В общем, де Шамон был удовлетворен ответом, так как подобных странных старичков по Европе в те времена ходило довольно много. Но вернемся к нашей Марии. Еще пара встреч и бесед добили ее совершенно, для нее наш барон стал чем-то вроде идола, которому было позволено делать с ней все, что он захочет. Столько лет полного непонимания со стороны мужчин и вдруг такое яркое и поразительное явление. Для того, чтобы перейти к следующей стадии подчинения, необходимо было решить вопрос с гигиеной, которая была традиционно запущена. Тут следует сказать, что такое положение с уходом за телом стимулировалось римской католической церковью изо всех сил. Доходило до совершенно невразумительного бреда, так например, мытье больше двух раз в год считалось грехом и немалым. Но в данном случае воля у дамы была сродни пластилину, а потому пара рассказов связанных с помывкой, рассказанных с некоторым эротическим подтекстом, сделали свое дело. И вот, 18 декабря 1198 года на очередной встрече с Марией он с приятным удивлением обнаружил, что голос разума ей не чужд, и она не только отмылась от всякой гадости, но и надела свежую, чистую одежду. Запах от нее резко стал намного приятнее, а потому он не стал тянуть и в тот же день они уединились для более интимного общения о современной поэзии. Странная у них получилась пара любовников – взрослая женщина 24 лет и молодой парень 16 лет. Но при всей ее странности, уже через месяц Эрик обладал всей полнотой информации по дому Капетингов, так как через ее хрупкие ручки проходила вся переписка ее отца и ее мужа. А сейчас, в удалении от родных владений, это давало много полезной информации. Что же касается интересов Филиппа, то все оказалось довольно примитивно, причем до смешного. Оказывается, его интересовал тот, в интересах кого наш барон действует. Наш доблестный король почему-то решил, что под него копают, желая разрушить влияние в южной Германии и северной Италии. Тупо, глупо и не профессионально. Такой объем самой любопытной информации и такой невнятный вывод! Видимо наш герой переоценил аналитические способности "старшего брата", что за ним решил последить. Слишком все примитивно, нужно все перепроверить, так как ему могут специально дезинформацию сливать, заметив, через кого он их решил прощупывать.
Шли первые числа марта месяца 1199 года. Роман с Марией получил небольшое продолжение в виде ее беременности. Поэтому нужно было что-то сделать, дабы избежать скандала. Обдумав сложившуюся ситуацию с дамой, решили провоцировать ее мужа, дабы он был вынужден вернуться к своим прямым обязанностям. Так что две последующие недели Эрик на общих встречах подшучивал над Балдуином в таком ключе, что тому нечего было ответить. При этом молодой барон всего лишь пересказывал слухи, которые распускали слуги о том, что та или иная служанка понесла от графа. Но не просто пересказывал, а литературно переработав, добавляя байки про нежелание иметь нормальных детей, из-за жадности, так как если у него родятся новые дочери, то объем необходимого приданного сильно вырастет. Ну и все в том ключе. Эти грубоватые шуточки с подтекстом Тибо воспринял как помощь собственной дочери, которая пользуясь хорошим отношением с молодым бароном, просила его помочь. По крайней мере, такова была легенда, которую слили отцу Марии. Тот тоже принял живейшее участие в судьбе дочери, а потому поддерживал шутки Эрика и отменно веселился. В общем, после двух недель методичного глума и шуток Балдуин не выдержал и навестил вечером спальню своей жены. Да и вообще, стал это делать время от времени, так как ему понравилась ухоженная, приятно пахнущая женщина, пусть и не в его вкусе. А дела нашего героя в Венеции окончательно уладились. Информация подтвердилась, причем по дому Банбергов, она оказалась той же. Последнее он узнал опять же через свою любовницу, через руки которой проходило любопытное письмо, в котором герцог интересовался у Тибо успехами в подготовке похода и, как бы невзначай, спрашивал о том, какие силы в поход готов выставить сюзерен Эрика. В общем – детский сад, штаны на лямках. А потому, попрощавшись с Марией, он договорился с Пьером и, уже 22 марта, в день своего рождения, отбыл из Венеции в сторону острова Корфу. Где хотел ненадолго задержаться.