Снаряжение молодого Кастере было весьма скудным, но отваги и энтузиазма ему было не занимать. Исследователь проник в туннель и со свечой в руке двинулся во тьму по галечному дну потока. Потолок стал затем снижаться и наконец вообще ушел под воду — по-видимому, это был сифон (так спелеологи называют понижение или вертикальный перегиб хода, который полностью заполнен водой).
Будь Кастере постарше и поопытнее, он, вероятно, повернул бы назад. Однако он возвращаться не захотел. Осознавая смертельную опасность своего предприятия (останься он там, никто не смог бы прийти ему на помощь, ибо никто и не знал его пути), он тем не менее поставил свечу на выступ камня, набрал побольше воздуха в легкие и вошел под водой в сифон. Он продвигался, ощупывая пальцами потолок, и счастье ему сопутствовало: еще до того как ему могло бы не хватить воздуха, его голова вынырнула над водой. Разумеется, там царила полная темнота, и дальше без света Кастере не пошел, боясь потерять ориентацию, он возвратился назад.
На следующий день, взяв с собой побольше свечей, спички и купальную шапочку, в которую он все тщательно упаковал, чтобы сберечь от воды, отправился туда снова. За сифоном он зажег свечу и продолжил путь по подземному коридору. Следуя руслу потока, миновал ряд ходов и залов, преодолел еще два сифона, и внезапно дорога, украшенная натечными образованиями, кончилась. Пути дальше не было. Кастере прошел около 3 км, замерз, устал и потерял представление о времени. Он повернул назад, предполагая, однако, что где-то здесь должен быть еще один вход: об этом убедительно свидетельствовала колония летучих мышей.
Годом позднее Кастере вернулся туда в сопровождении товарища Анри Годена. Низкий уровень воды необычайно сухим летом 1923 г. позволил им пройти первый сифон с зажженной свечой. Но затем они избрали иной путь — сухой, ответвляющийся от основного, коридор со сталактитами и сталагмитами. Пройдя около 200 м, они попали в обширный зал и с помощью принесенной с собой лопатки стали зондировать глину на полу. Вскоре наткнулись на какой-то камень, а когда его очистили, то это, к их изумлению, оказалось кремневое палеолитическое орудие. Поскольку в эпоху палеолита люди в основном селились все-таки только в устьях пещер, присутствие человека здесь, в глубине пещеры, могло означать скорее всего святилище, а может быть, и с росписями. Кастере тотчас приступил к обследованию стены, пользуясь светом свечи, но оказалось, что рисунков на стенах не было. Неожиданно (Годэн продолжал в это время копать) он заметил в мерцающем свете нечто странное — какую-то глиняную скульптуру животного!
Разглядев ее более внимательно, он увидел, что это было туловище медведя, но только без головы. Неподалеку они нашли еще три глиняных рельефа львов (?), тоже безголовых. На стене в глинистом наносе были выгравированы кони, на полу обнаружены отпечатки босых ног. Эти находки были сделаны приблизительно в 1,5 км от входа в пещеру. Таким образом, Кастере и его спутники оказались первыми ее посетителями, после того как ее оставили последние палеолитические поклонники сил природы [9] .
Кастере назвал открытую им пещеру Монтеспан и пригласил туда комиссию специалистов — как отечественных, так и из Бельгии и Англии. Когда помпой откачали воду и заслуженные ученые, обладатели известных имен и званий, смогли отправиться в подземные глубины, миру явилась выдающаяся сенсация.
Скульптура в Медвежьем зале действительно заслуживает особого внимания. Она изображала медведя лежащим на согнутых лапах в положении египетского сфинкса, между его передними лапами были найдены остатки черепа пещерного медведя. По-видимому, к глиняному туловищу крепилась настоящая медвежья голова. Само тело длиной 110 см при высоте 60 см не было обработано столь тщательно, как фигуры в других пещерах. Но его отличала иная (впрочем, как и остальные фигуры животных в этой пещере) достопримечательная особенность: многочисленные ямки, словно бы кто-то вонзал какое-то острое оружие. Вероятно, этот факт может служить доказательством того, что эти произведения искусства связаны с выполнением каких-то магических охотничьих ритуалов; именно на такой основе тогда толковался смысл палеолитического искусства в целом: охотники исполняли вокруг них какие-то свои обряды, призванные обеспечить успех будущей охоты на настоящего медведя или дикую лошадь, поэтому-то удары дротиками или копьями наносили по их изображениям. Похожие ритуальные действа известны и применительно к недавнему времени, например у австралийских аборигенов.
Впрочем, рассказывать об открытиях и загадках пещерных святилищ можно до бесконечности…
Во многих местах под поверхностью земли старой Европы нашлись бы свидетельства культов плодородия, охотничьей магии, обрядов инициации (посвящения во взрослых), а также такой стороны духовной жизни древнего человека, о которой до сих пор не было сказано ни единого слова и само упоминание о которой заставляет содрогнуться современного человека, — о каннибализме. Свидетельства ритуального людоедства.
Да, не только животные, но и человек мог становиться объектом, а то и непосредственной жертвой обрядов, гарантирующих (по мнению их участников) общее благо рода. Именно пещеры дают наиболее яркие свидетельства того, что уже палеолитический человек время от времени — и, по-видимому, не от голода, а, так сказать, «по идейным соображениям» — становился каннибалом.
Кончился древнекаменный век, изменились природа и люди, распространилось новое население со своей особой цивилизацией и совершенно иным укладом жизни, а каннибализм все продолжал существовать! Кажется, что традиции пустили корни в сознании и верованиях человека столь глубоко, что сумели перешагнуть пропасть, разделившую палеолит и неолит, и обрести применение в новых условиях.
Свидетельства каннибализма среди неолитических земледельцев, в общем, достаточно редки и не столь выразительны, но все-таки не исключены совершенно, и многие доказательства такого рода находок — в пещерах. В Чехословакии мы могли бы назвать хотя бы Новую (Гайкову) пещеру неподалеку от Србска над Бероункой, где вместе с неолитической керамикой были найдены расщепленные и обугленные человеческие кости. Еще более впечатляюща картина, созданная в попытке реконструировать ситуацию в Пещере девушек вблизи Бамберга (ФРГ). Находки неолитического возраста представлены здесь останками 38 людей, из которых только двое были взрослыми мужчинами: большую часть составляли дети в возрасте до 10 лет. Следы умышленного убийства (разбитые черепа, расщепленные и опаленные огнем кости) были здесь повсеместным явлением. Немецкий археолог О. Кункель высказал соображение, что ритуальная антропофагия (людоедство) происходила на небольшой скальной площадке, где, правда, никаких вещественных находок сделано не было, но химический анализ обнаружил здесь значительно более высокое содержание фосфатов в почве, что могло быть следствием ее обогащения органикой. Глубокая пропастеобразная пещера служила при этом, по-видимому, жертвенной шахтой, куда сбрасывались остатки культовых пиршеств.
Поскольку черепа отличались по ряду признаков от тех, что были обычны для земледельцев, обитавших по Дунаю (по своим антропологическим особенностям те принадлежали скорее к средиземноморскому типу, в то время как люди из Пещеры девушек ближе стояли к нордическому кроманьонскому типу), Кункель сочинил целую драматическую историю об избиении и принесении в жертву группы местных мезолитических людей («туземцев») неолитическими земледельцами, заселявшими заново эти земли в V тысячелетии до н. э.
Было ли так в действительности или это фантазия? Фактом остается то, что в пещерах со следами их заселения людьми неолитических культур подобные находки, хотя и меньшего размера, достаточно часты, а это означает, что и для тех, кто отправлял земледельческие культы материнства и плодородия, пещера сохраняла свое значение святилища и места, где приносились жертвы. Почитатели Великой Матери Земли не могли в конце концов найти лучшего способа войти в контакт с предметом общего поклонения, как спустившись в земные недра. И жертвенный колодец или пропасть представляли для них идеальную возможность соприкосновения с землей, источником силы и жизни, путь, по которому жертвы быстрее всего могли достигнуть цели.
9
Подробнее об исследованиях Н. Кастере, в том числе об открытии в пещере Монтеспан, см.: Кастере Н.Тридцать лет под землей. — М.: Географгиз, 1959, Кастере Н.Полвека под землей — М. Детская лит-ра, 1975. — Прим. пер.