Только сейчас Белову удалось получить полную картину жизни своих соседей. Жили они практически одной рыбалкой. Причём рыбачили в основном 'мордами', сплетенными из ивовых прутьев. Зимой ставили ловушки на соболя, зайца. Лося и кабана добывали редко, как понял Белов, из-за слабых луков или отсутствия охотничьих наконечников на стрелах. Железные наконечники были достаточно дороги, и Ойдо редко рисковал потерей стрелы. Он показал Белову свои стрелы, все наконечники были выточены из кости. Иногда Ойдо или другим охотникам удавалось подстрелить лосёнка или поросёнка, тогда всё селение объедалось. Но, учитывая количество едоков, лосёнка уграм хватало дня на три, не больше. Огородничества они не знали, зато грибы сушили всё лето. Вот эти сушёные грибы и сушёная рыба и спасали от голода зимой маленький посёлок. Сетей у Ойдо не было, правда, Белов не понял, почему. Зимой ловили на зимнюю удочку, да на самоловы с костяными крючками.
К концу ужина Белов подумал, что недооценил обеспеченность угров. На стол были выставлены лесные орехи, солёная икра, мороженая рябина и калина. Голод соседям явно не грозил, поскольку орешника вдоль Камы росло достаточно. Ойдо со своей стороны подробно выспросил, как добраться до Белова, как сам Белов добирался сейчас. На всякий случай Белов рассказал ему о тигре, после чего Ойдо чуть не онемел. Он долго уточнял, как выглядит зверь, пока Белов не пригласил его в гости, обещая показать шкуру. Ближе к вечеру Ойдо поинтересовался у Белова, шкура какого зверя пошла на его сапоги, и показал на валенки. Белов, улыбнувшись, объяснил, что сделал это сам. Хоть и обманул, конечно, но не совсем, валенки люди делают сами, это главное.
Спать гостя уложили на полати, где под утро он основательно замёрз, и пришлось встать и надеть куртку. Встал Белов ещё затемно, разбудил Ойдо и всё семейство, объяснив, что ему далеко идти и надо пораньше выходить. Окунь уже был готов и сразу перевёз Белова на пологий берег Сивы, после чего партнёры распрощались до весны. Вверх по течению лыжи катились не так споро, но за ночь лёд окреп, а снегопада не было. По своей лыжне движение шло быстрее, и к самодельному мостику Белов подошёл засветло. За сутки лёд прочно сковал брошенные в воду ветки и жерди, поэтому переправа вышла достаточно лёгкой. Всё же добраться домой за световой день так и не получилось. Сумерки накрыли реку и лес, когда оставалось пройти буквально 10-15 километров.
Пришлось вставать на ночлег, греть воду и заваривать в ней душицу со зверобоем. Пока Белов устанавливал палатку, вспомнилось весеннее посещение росомахи. На всякий случай перед ночлегом Белов положил в костёр пару толстеньких стволиков пихты, которые срубил рядом. Под утро Белов проснулся от чьих-то шагов. Его пробил холодный пот, не дай бог, медведь-шатун. Судя по полной темноте, костёр уже прогорел. Белов взял в руки карабин, который перед ночлегом освободил от кожуха и медленно сел посреди палатки. Шаги сразу прекратились, но напряжение только нарастало. Вдруг чьё-то тело продавило палатку у входа, и послышался треск разрываемой ткани. Белов выстрелил сразу от пояса, промахнуться было невозможно. Раздался рёв, больше похожий на мяуканье.
- Неужели второй тигр,- прошептал Белов, но стрелять второй раз не стал. В этом мире надо экономить патроны. Ближайшую тысячу лет их не достанешь. Разъярённое мяуканье перешло в жалостный вой и стало удаляться. После небольшого ожидания, Белов выбрался и развёл костёр, подбросив ещё с вечера приготовленные ветки. На часах было шесть часов. Значит, через час рассветёт, а пока Белов решил собрать вещи. При свете костра удалось разглядеть, что передняя стенка палатки превратилась в занавеску из нескольких полосок ткани. Но нитки с иголкой дома имелись, свою задачу палатка выполнила, спасла хозяина. Почти сразу от палатки пятна крови вели в лес, судя по объёму крови, далеко зверь не уйдёт. Заинтригованный Белов решил после рассвета выяснить, что это за зверь, хотя больше склонялся, что это рысь.
Ожидая рассвета, Белов успел позавтракать, напиться травяного отвара и собрать все вещи. При дневном свете следы ночного гостя были не просто хорошо видны, это были даже не следы, а кровавая дорожка. Белов осторожно пошел вслед хищнику. Зная коварную привычку кошачьих делать петли и нападать на охотника, Белов двигался очень медленно. Хорошо, что идти пришлось недолго, метров через пятьдесят под большим дубом на спине лежал мертвый, начинающий коченеть, зверь. Выстрел пришёлся в грудную клетку, видимо разорвал лёгкое, поэтому было столько крови. Тащить достаточно большую рысь на себе Белов не хотел, пришлось снимать шкуру. Несмотря на полученный за лето опыт, дело шло достаточно медленно и заняло больше часа. Уже очищая кровь со шкуры снегом, Белов заметил, что хвост у этой рыси больше метра длиной. Значит это леопард или барс, даже снежный барс, шкура была белого цвета.
Задерживаться возле следов крови и освежёванного трупа Белов не стал и быстрым шагом двинулся к дому. По дороге он очередной раз стал размышлять, параллельный это мир или свой. Судя по тигру, барсу, зубрам и благородным оленям, это другой мир. Но река Кама, язык явно славянский, названия городов? Слишком мало информации для правильного вывода, да и летописные источники могли приврать, а тигры и барсы были просто истреблены, не говоря об оленях и зубрах. Как бы на шерстистого носорога не натолкнуться или на пещерного медведя, поёжился Белов. Прикидывая, как точнее определиться с местонахождением во времени, Белов подошёл к дому.
Глядя в окно на метель, заметающую лес уже третий день, Белов стал сомневаться в возможности зимнего похода в Соль Камскую. Добираться туда надо больше недели, а предложить пока нечего. Заканчивался ноябрь. Сделали за последний месяц много, но своего продукта на продажу ещё не было и будет ли до весны, непонятно.
К возвращению Белова от угров Третьяк успел пересчитать и уложить весь кирпич, его вышло почти три тысячи штук. Белов отыскал в книжке для садовода пару образцов кирпичных печей-голландок и попытался сложить самую простую в доме для Третьяка. Но даже самая простая печь получилась только с третьего раза. Вторая печь в довольно большом доме оказалась необходимой, так как одной печью, даже если топить круглые сутки, дом не протапливался. Окна, крытые полиэтиленом, не держали тепло. Половину окон заложили брёвнами, а вторую печь решили ставить не на втором этаже, а тоже на первом, но в другой части дома. Вот уж вторая печь вышла сразу и гораздо симпатичнее первой. Остатки кирпича ушли на новую коптильню, почти промышленных размеров.
Пока печники экспериментировали, Влада полностью освоилась с хозяйством. А у Ларисы стал проходить токсикоз. Лосёнка пока из курятника не выпускали, зато после утепления, в курятнике вода ночью не замерзала. Белов очень боялся за кур и хотел их даже перевести в дом, в чулан. Следов хоря или ласки не замечали. Кошки неплохо разогнали всех грызунов поблизости. Белов назвал лосёнка Фомкой за его фырканье, с которым тот брал морковку из рук. Лосёнок хорошо подъедал очистки с кухни, Влада уже прикармливала его вениками из осины и ивы, добавляя хвойные породы. Сено давали редко, Белов где-то слышал, что лошадей одним сеном кормить нельзя и опасался за лосёнка. Фомка приручился быстро и легко откликался на свою кличку поворотом головы и фырканьем. Пытаясь сделать из Фомки, если не ездового, так вьючного лося, Белов приучал его сначала к ошейнику с колокольчиком, потом стал надевать на морду телёнка самодельную уздечку. Пока всё шло более или менее гладко.
Поэтому, рассматривая через двойной стеклопакет огромные снежинки, сотнями налетающие на стекло, Белов решил заняться чётким планированием самых необходимых действий. На старом студенческом конспекте по теплотехнике, где оставались незаполненными больше половины из 96 листов, Белов обозначил первоочередные задачи, на зиму и на лето.
1. Собрать водяное колесо промышленных размеров.
2. Сделать привод от колеса под использование жерновов, токарного станка, шлифовального, гончарного и других устройств.