Отличный информатор этот Втор, решил Белов. После чего проинструктировал по наблюдению за Скором и особенно Дрыном, показал несколько кун и пообещал помочь расплатиться с долгом, если Втор поможет ему. Опасаясь задерживаться со Втором, Белов пошёл по направлению к гулянке, которая, судя по звукам песен переходила в лирическую часть и шла к завершению. Пока Белов подходил, навстречу стали попадаться расходившиеся гости. А возле дома уже ждали трое захмелевших сватов. Все попрощались с новой роднёй, и пошли ночевать в гостевой дом. Там подручные Окуня уже протопили очаг и выгнали дым. Почти сразу все уснули. Ночью Белов несколько раз просыпался, пока не закрылся изнутри на всякий случай. Только тогда ему удалось уснуть.
Утро выдалось необычно холодное, выпал снег и вдоль берега образовалась ледяная каша. Оба купца проснулись первые и разбудили всех, заставляя грузиться чуть ли не бегом. Белов с подручными Окуня быстрым шагом дошел к дому невесты, где все уже сидели на узлах. Совместно с родителями Влады приданое в темпе было погружено на лодку Белова, туда же сели Белов с Ойдо и Влада с большой корзиной пирогов. Оба купца уже вышли на стремнину, когда Белов отчалил. Влада всё-таки не удержалась от слёз. Погода стала портиться, подул ветер, к счастью северный, поэтому Белов занялся пирогами. Готовила Влада действительно хорошо, Ойдо пироги тоже понравились. Настроение после свадебной церемонии у всех путешественников было приподнятое, поэтому на обед решили не останавливаться, перекусили прямо в лодках и к вечеру проплыли большую часть пути по Каме.
Ночевать Белов предложил на островке, где уже бывал. Опытные путешественники быстро разбили ночлег, после ужина долго сидели у костра. Постепенно у огня остались только купцы с Беловым. Белов, пользуясь возросшим к нему доверием купцов, расспрашивал о политическом устройстве Поволжья. Со слов купцов выходило, что более-менее государство было оформлено только у волжских булгар. Там во всех городах был свой правитель, выборные старшины. Формально у всей Булгарии был единый старшина, но небольшие городки не всегда подчинялись ему. Ни о каких военных конфликтах купцы не слышали. Нет, конечно, оба слыхали, что в других местах на юге и на западе бывают войны. Но за те 15-20 лет, которые они плавают с товарами по Каме и Волге, ни о каких захватчиках не слышали. Хотя Окунь слышал разговоры купцов с Ладоги, что бывает и разбойничают, так это без крови, редко кого ранят. Города славянские и угорские, дальше на запад, управляются старшинами, которые между собой ладят.
О холопах оба купца среди славянского и угорского народа не слышали. В булгарских городах бывают невольники, но тех привозят купцы с юга. Это обычно девушки или ремесленники, которых нет наших краях. А кто будет брать в невольники угра или славянина, да и булгарина тоже, они же убегут сразу, потому что в здешних краях знают, как прожить, а леса везде бескрайние, никто не найдёт.
О набегах степняков купцы ничего не сказали. Летом через леса на лошадях не пройти, а зимой даже по льду без запасов корма далеко не пройдут. Да и что грабить в здешних краях - соль что ли? На юге своей соли хватает. Пушного зверя в степи не меньше, разве соболя нет, так его купцы вывозят на продажу.
С их слов жизнь получалась на удивление мирной, по крайней мере, за последние двадцать лет. А как же летописи, со слов которых якобы каждые два года были набеги степняков или другая напасть. С другой стороны, подумал Белов, первые известные летописи появятся лет через пятьсот, да и то их подлинность под большим сомнением. А может это вовсе параллельный мир.
Белов долго думал о своих планах на будущее. Одному здесь достаточно сложно прожить спокойно, даже один разбойник опасен, не говоря уже о жадных купцах, которые рано или поздно решать вместо покупки взять всё сразу и даром.
Устав от разговоров, Алим ушёл спать, Окунь, наконец, остался с Беловым наедине. Убедившись в том, что их никто не слышит, купец рассказал Белову, что продал дешёвые 'драгоценности' по пять кун каждую, несмотря на честное предупреждение, что камни не драгоценные, а металл не золото. Тут же Окунь продал на гривну Белову целый мешочек с тремя десятками необработанных изумрудов и другими самоцветами. Платить Окунь обещал поначалу по четыре куны за обработанный камень, а там будет видно. Ещё раз уточнили расценки маленьких зеркал. Белов несколько раз акцентировал, что больше таких зеркал у него нет. Обговорили продажу пустых баночек, место встречи на обратном пути и время встречи.
Решившись, Белов попросил купить ему одного или двух невольников, умеющих работать с железом или медников. Он сам ещё не предполагал работу, которую хочет им поручить, но количество работников надо увеличивать. Держать их до старости Белов, конечно, не хотел. Надеялся заинтересовать свободой через пару лет работы. После расчёта с Окунем у Белова на руках осталось четыре гривны, это без учёта будущей продажи зеркал. Перед расчётом Белов 'случайно проговорился', что на будущее лето собирается проехать по Булгарии. Возможно, это послужило к выплате Окунем такой большой суммы, было очевидно, что тот собирался заплатить гораздо меньше.
'Сколько бы ты заплатил, если бы узнал, что я собираюсь зимой в Соль Камскую?', подумал Белов. Раскрывать свои планы Белов пока не хотел, слишком мало информации и надёжных людей совсем нет. Придётся работать с теми, кто есть. Он и о поездке в Булгарию сообщил только потому, что не хотел терять контакта с купцом. Если Окунь продаст вещи Белова гораздо дороже, а тот узнает, купец может из-за обычного человеческого стыда и боязни, а то и жадности, просто убить Белова, перед этим, естественно ограбив. В этом мире Белов беззащитнее всех, он безродный, ни один род или племя за него не заступится, не потребует отмщения или наказания убийц. Поэтому любой может безбоязненно убить и ограбить Белова. Зная это, Белов придерживался старого правила - худой мир лучше доброй ссоры.
Утро было совсем зимнее, ветер изменился, с юга густо мело сырым снегом. Костёр развели ещё затемно, попили заваренной травы с остатками пирогов и в сумерках отчалили. Ойдо глядел на знакомые места и напевал песни, он же предупредил, ещё в темноте, о приближении устья Сивы. Здесь купцы быстро распрощались, а лодка Белова причалила к мосткам у посёлка Тывая. Распрощавшись с Ойдо, Белов подарил ему на память очередную пластиковую бутылочку, подумав, что это уже дурная традиция, дарить надо местные товары. Но добрые отношения с соседями были дороже всякой прибыли, поэтому Белов дал Ойдо ещё несколько пяти и десятикопеечных монет, на монисты для жены.
Глава девятая, дела житейские.
Видаться со всеми родичами Белов не стал, сразу отчалили. Шли быстро, благо ветер был практически попутный, да ещё Белов регулярно грелся на вёслах. Заметив, что Влада начала дрожать, предложил ей попробовать грести. Она не отказалась, после чего лодка шла вверх против течения почти как моторка. Несмотря на усталость, Белов спешил доплыть домой за один день. Жутко не хотелось ночевать в трёх шагах от дома. Поэтому плыли до темноты и к причалу подошли уже при свете луны. Выносить приданое Белов не стал, только приковал лодку на замок и прихватил наиболее лёгкие вещи. Дорога к дому при свете луны показалась совсем незнакомой, однако к дому вышли быстро. Окна первого этажа светились, Белов сначала осмотрелся, после чего постучал в окно и крикнул,- Это мы, встречай!
Третьяк выскочил через секунду, словно был в сенях. Обниматься молодым Белов на улице не дал, затолкнул всех в дом. Там он разделся и отправил Третьяка за приданым, тот бросился в одних штанах, да Белов заставил его собраться. За то время, пока счастливый муж носил приданое, Влада успела раздеться, а Белов показал ей кухню на первом этаже дома и односпальную кровать на ней, где молодожёнам предстояло спать, пока не будет готова печь в новом доме.
Потом сели ужинать и пить травяной отвар. Третьяк радостно рассказывал всё - что лосёнок жив и здоров, дом для Влады уже подведён под крышу, но печи там нет и жить холодно, хотя он может перебраться туда хоть сегодня. Что он собрал действующую модель водяного колеса, что недавно в сеть попался огромный угорь, которого Третьяк только сегодня закоптил и массу других новостей. Белов постепенно осоловел от тепла и домашнего уюта и поднялся с Ларисой к себе на второй этаж, оставив молодожёнов одних. Чем они занимались ночью, предположить было нетрудно, но Белов ничего не услышал, спал он этой ночью крепко, как никогда за последние месяцы.