В маленьком домике в логу светилось окошко, добрались туда уже затемно. В единственной комнате сидел толстый лохматый мужик, а в доме пахло брагой. Несмотря на специфический запах, мужик оказался трезвым. Окунь сторговал у него два бочонка браги, расплатился за неё Белов, который тут же потребовал проверить качество напитка.
После ковша, выпитого всеми четырьмя покупателями, вопросов по качеству напитка не возникло, однако донесли два бочонка до гостевого дома с трудом. Напиток благоразумно поставили в угол, а сами будущие сваты улеглись вокруг бочонков со словами - утро вечера мудренее.
С утра пораньше, пока все готовились к предстоящему празднику, Белов сходил к кузнецу, получил свой заказ и расплатился. Он успел расспросить кузнеца, делают ли здесь арбалеты из железных полос с железными же болтами. Кузнец удивлённо ответил, что все самострелы делают из дерева, на зверя и так хватает. Затягивать разговор Белов не стал, сразу вернулся в гостевой дом, возле которого уже собрались любопытные подростки. Взрослым тоже было интересно, но они к дому не подходили, а собирались кампаниями по дороге к дому Влады.
Купцы оделись красочно, как на картинах Рябушинского, красные кафтаны, золотистые кушаки, новые сапоги и шапки, синие шаровары. Белов быстро переоделся в парадную форму и вышел. Сказать, что его появление всех поразило, значит, ничего не сказать. Не только подростки, и взрослые были просто шокированы, как позднее проговорился Алим, видывали они одежды и более нарядные, но никто не ожидал встретить такие богатые и оригинальные одежды в этом захолустье.
По договорённости основную роль в сватовстве взял на себя Окунь, как родственник невесты и знакомый со здешними обычаями. Он шёл посреди улицы, по бокам от него встали Белов с Алимом, а сзади скромно пристроился Ойдо и помощники купцов с подарками и двумя бочонками браги. Такое шествие взбудоражило весь Выселок, не успевшие подойти, жители бежали со всех сторон, норовили несколько раз пройти мимо и разглядеть сватов подробнее. Улыбающийся от такого внимания Окунь чувствовал себя в своей тарелке, раскланивался со встречными, сыпал прибаутками, разминался, одним словом. Белов заметил, что почти половина поговорок и прибауток ему знакома, если не дословно, то в общих чертах.
Возле дома Влады улица уже была запружена любопытными, а у самого дома стояли мужчина с женщиной, очевидно, родители Влады. Они тоже были в праздничных нарядах и заметно нервничали. При виде шествия женщина закричала младшей дочери,- неси быстрее, неси. Девочка быстро вынесла каравай на вышитом рушнике.
Началось само сватовство, которое напоминало те немногие деревенские свадьбы, где побывал Белов в своё время. Разговорная разминка, как её определил Белов, была с одной стороны преувеличенно вежливая, как будто встретились абсолютно незнакомые люди, с другой стороны некоторые шутки заставили своей простотой и прямотой Белова даже покачать головой. После десятиминутного обмена прибаутками, гостям вручили каравай и пригласили в дом.
Все четверо сватов зашли в маленькую избушку, где был накрыт стол, и горели для света лучины. Внимательный Окунь бочонки с брагой на улице не оставил, велел занести в дом. В доме все мужчины сели за стол, а невеста подавала различные кушанья, приготовленные её руками. Гости с явным наслаждением пробовали поданные блюда и просили добавки. Хозяйка с детьми рассматривала подарки и примеряла их, особенно платья для невесты, которые примеряли обе её сестры. Несмотря на оригинальность дарёных платьев, невесте было сказано идти со сватами в своём домашнем платье, чтобы соседи видели, что и невеста не лыком шита, есть у неё приданое.
Как договорился Белов, сватовство шло в сокращенном варианте, иначе это веселье могло затянуться дня на три-четыре. Поэтому в доме прибаутки скоро закончились, и начался спокойный степенный разговор по хозяйству молодых. Подаренные платья и отрезы материи сыграли значительную роль в определении статуса жениха, поэтому высокий уровень благосостояния подразумевался, безусловно. Белов дополнительно рассказал о построенном доме для молодых, о запасах на зиму. Планы жениха о будущем не обсуждались, но Белов сразу пригласил родителей после половодья приехать в гости и проверить усилия молодых по ведению хозяйства. Для подначки сватов, Белов добавил, что жених имеет все необходимые в хозяйстве инструменты - от топора с пилой до гвоздей и свёрел, а для примера показал сверло по дереву диаметром 5 миллиметров, которое взял для разговора с кузнецом. Это сверло чистотой обработки так поразило сватов, что отец невесты, находясь в шоке, заметно увеличил приданое. Кроме стандартного набора из прялки, веретён и лукошка со спицами и иглами, Дюба отдал новый ткацкий стан. Станком назвать его было ещё сложно, но челнок имелся, и ряды нитей чётко разделялись.
Такая щедрость умилила даже практичного Окуня. К этому времени все переговоры были закончены, решено было свадьбу сыграть здесь, а утром пораньше отплыть, благо погода явно намекала не задерживаться.
Все вышли на улицу, где уже были накрыты столы и лавки. За них ещё никто не садился, все чего-то ждали. Окунь пояснил Белову, что по совести надо жениху с невестой пойти на выселковское капище попросить разрешения у предков и богов. Но волхвом Выселки ещё не обзавелись, да и жениха нет в наличии. Поэтому благословлять свадьбу будет Скор, который сейчас подойдёт. Действительно, Скор со своей женой уже подходили. Они держали в руках небольшие деревянные изображения человеческих фигур. Как пояснил тот же Окунь, до появления волхва капище делать не стали, а небольшие изображения богов хранятся в доме Скора.
Скор, раскрасневшийся от приятной миссии, громким голосом задал классические вопросы о любви и верности жениха к невесте, на которые отвечал Белов. На такие же вопросы ответила и сама невеста. После чего Скор принял клятву Белова в соблюдении женихом родительских поконов и Белов приложился к изображениям Рода и Макоши. Также поступила и невеста. Небольшой благословляющей речью Скора официальная часть была закончена. Изрядно подмёрзшие жители Выселков моментально заполнили лавки за столами и начались гуляния.
Вот здесь Белову чуть не наступил конец. Как позже он вспоминал, если бы не ежедневный физический труд в течение всего лета, он вернулся бы в дом инвалидом. Буквально после первого тоста начались испытания жениха и его родни. А, учитывая, что Белов был в двух лицах, пришлось ему тяжко. Ладно, ещё, что часть ответов на смекалку и знание обычаев подсказал Окунь, Белов сам понял не больше трети вопросов. Дальше было хуже, разгорячённые бражкой парни, вытащили сучковатую колоду с заданием расколоть, а подсунули не колун, а старенький, да ещё каменный топор. Белов догадывался о таком задании и взял у Ойдо приготовленный колун, который успел освоить в совершенстве за последний прохладный месяц. Колоду он расколол всего за пять ударов, явно не рекорд, но и не стыдно.
Так же получилось с заданием на забивание гвоздей. Белову подсунули деревянные клинья и каменный молоток. Улыбаясь, он сразу заменил их на подготовленный свой молоток и железные гвозди-двухсотки. Эти гвозди своим одинаковым видом просто протрезвили зрителей, и забивал их Белов при полном молчании. От стрельбы из лука Белов отказался сразу, да тут его выручил Ойдо, который отстрелялся, судя по грустному виду парней, достаточно хорошо. Подзадоренные девицами, парни вытолкнули в круг медведя, которого надо было заломать. Конечно, это был человек в медвежьей шкуре, и, судя по габаритам и пластике движений, в проигрыше Белова никто не сомневался. Тот даже хотел сразу поддаться, но ему не понравились напряженные трезвые взгляды Скора и Окуня. Несчастный случай на свадьбе их здорово мог обогатить. И независимо от возможных последствий, Белов рисковать побоялся. Он за столом не выпил ни капли не только спиртного, но и просто напитков. Белов демонстративно снял пояс с ножнами, посох-карабин давно стоял у всех на виду, как обычный талисман, на него никто не обращал внимания после заявления Белова, что это знак старшинства в его роду.