Усевшись в уголке, она стали наблюдать за репетицией. Сценарий представлял собой достаточно вольное переложение третьей истории Сэмми про Эскаписта, где вводился такой персонаж, как Цианида Чертополох, злая сестра мисс Розы Сакуры — прямое заимствование из Драконши Каниффа. Смущенный беспардонностью собственного воровства, Сэмми уже в «Радио #4» эту самую Цианиду благополучно убил. В «Гранд-Опера» на Бунде в Шанпо Цианида Чертополох случайно напоролась на пулю, пущенную в Тома Мейфлауэра тайным агентом поцистов, с которым она до той поры сотрудничала. Однако радиолюди ее оживили, и Сэмми пришлось признать, что смотрится она очень даже эффектно. Хелен Портола была единственным членом всего актерского состава, одетым как полагается, и в своем ярко-зеленом поплиновом платье она выглядела на редкость классно, изящно и аппетитно. Рыча демонические реплики Эскаписту, которого она сделала беспомощным посредством своего легендарного краденого Ока Лунного Опала, Хелен взирала на Трейси Бэкона с прилежной любовью в глазах и заставляла всю сцену звучать как флирт. Уолтер Уинчелл в своей колонке уже объединил эту парочку.
В целом Сэмми все это показалось угнетающей парой часов. Он пережил первый, но никоим образом не последний опыт того, как другой автор переиначивает одно из его творений, приспосабливая его к своим задачам. Этот процесс до такой степени расстраивал Сэмми, что он даже испытывал стыд. Все здесь было чертовски тем же самым материалом — не считая, понятное дело, Педро — и в то же время странным образом совершенно другим. Здесь царил более легкий, более игривый тон, нежели в комиксе, — отчасти, вне всяких сомнений, из-за почти слышного блеска улыбки Трейси Бэкона. Диалог очень походил на обмен репликами в радиопередаче «Мистер Кин, искатель потерянных». Это казалось вполне логичным, однако опять-таки угнетало Сэмми. Да, он написал диалог так же скверно — хотя, по предложению Дизи, изучал работу таких авторов блестящих диалогов, как Ирвин Шоу и Бен Хехт. Но когда что-то подобное произносили вслух, впечатление было просто катастрофическим. Все персонажи казались страшными тугодумами, а порой — вообще умственно отсталыми. Сэмми неловко ерзал на стуле. Джо на какое-то время погрузился в происходящее, но затем словно бы вдруг оттуда выпрыгнул. И наклонился к Сэмми.
— Правда, классно? — прошептал он. Раз Джо шептал, значит, что-то такое готовилось. Затем он взглянул на часы. — Черт, уже пять часов. Ладно, кент, мне пора.
— «Кент»?
— Ну да, «кент». Это как «приятель». «Где твой клиент, кент». «Эй, кент, лови момент». А ты никогда так не говоришь?
— Нет, я никогда так не говорю, — сказал Сэмми. — Так, Джо, только негры говорят. Этель ждет нас примерно к шести.
— Ага, ладно. К шести.
— Это через час.
— Ага.
— Ведь ты туда идешь? — спросил Сэмми.
Мистер Кобб повернулся на стуле и хмуро на них глянул. Они тут же прикрыли рты. Джо мотнул головой в сторону двери. Сэмми встал и последовал за ним в коридор. Закрыв тяжелую дверь студии, Джо привалился к ней плечом.
— Джо, ведь ты сказал, что придешь.
— Нет, я был очень осторожен и этого не сказал.
— Хорошо, точный текст я не помню, но прозвучало примерно так.
— Сэмми, пожалуйста. Не надо меня заставлять. Я не хочу туда идти. Я хочу пойти погулять с моей девушкой. Я хочу развлечься. — Тут Джо покраснел. Развлечение по-прежнему оставалось таким занятием, на которое ему трудно было признать себя способным. — Я не виноват в том, что у тебя никого…
Дверь студии резко распахнулась, отбрасывая Джо к стене.
— Извиняюсь! — сказал Трейси Бэкон, осторожно оттягивая дверь назад, чтобы посмотреть, что сталось с Джо. — Священное Око Лунного Опала, с вами все хорошо?
— Да, спасибо, — отозвался Джо, потирая лоб.
— Я так чертовски спешил сюда выбраться, что даже не смотрел, куда пру! Я боялся, что вы двое можете уйти, прежде чем мне выпадет шанс поговорить с мистером Клеем.
— Ага, поговорить! Вы тут говорите, — сказал Джо, хлопая Бэкона по плечу, — а я пойду. К несчастью, я должен идти. Знаете, мистер Бэкон, очень рад был с вами познакомиться. По-моему, вы идеальный Эскапист.
— Большое вам спасибо.
Джо выпрямился.
— Ну вот, — произнес он в отчетливо немецкой манере. Стараясь, чтобы Бэкон оставался стоять между ними, Джо неловко сделал Сэмми ручкой, после чего обогнул актера и резко метнулся в конец коридора. Однако, прежде чем исчезнуть на лестнице, он остановился и оглянулся. Затем Джо посмотрел Сэмми прямо в глаза, словно не сходя с этого места собирался рассказать ему обо всех нехороших поступках, какие он за всю свою жизнь успел натворить. Но в следующую секунду он лишь в манере Мелвина Парвиса сверкнул своей табличкой с пропуском и был таков. Насколько знал Сэмми, это было максимальное извинение, на какое Джо только мог сподобиться.
— Ну вот, — произнес Бэкон. — Куда это он так лихо улепетнул?
— К своей девушке, — ответил Сэмми. — К мисс Розе Люксембург Сакс.
— Понятно. — У Бэкона был легкий южный акцент. — Она что, тоже иностранка?
— Еще какая, — сказал Сэмми. — Она из Гринвич-Виллиджа.
— Что-то знакомое.
— Чертовски отсталое местечко.
— И впрямь.
— Там одни дикари живут.
— Я слышал, они там собачатиной питаются.
— Из хорошей собаки Роза может просто черт знает что приготовить.
Когда этот выплеск несколько вымученной болтовни окончательно увял, оба почувствовали смущение. Сэмми неловко потер загривок. Невесть почему он немного побаивался Трейси Бэкона. Сэмми решил, что Бэкон с ним играет, как бы до него снисходя. Большие, лучистые, уверенные в себе малые с басовитыми голосами всегда заставляли Сэмми еще острее чувствовать, какой он тщедушный и невзрачный еврей. Просто дурацкий завиток туши на клочке туалетной бумаги.
— Вы хотели меня о чем-то спросить? — холодно произнес Сэмми.
— Да, хотел. Слушайте сюда. — Тут Бэкон треснул Сэмми кулаком по плечу. Не больно, но и не очень нежно. В конечном итоге именно благодаря Трейси Бэкону одной из характерных черт Эскаписта стало не вполне твердое знание собственной силы. — Обычно я ничего такого не делаю, но когда я посмотрел на вас и прикинул, что вы не старше меня, а может, даже моложе… кстати, сколько вам лет?
— Давно третий десяток пошел, — ответил Сэмми.
— А мне двадцать четыре, — сказал Бэкон. — На той неделе стукнуло.
— С днем рождения.
— Мистер Клей…
— Сэмми.
— Трейси.
Бэкон с полдюжины раз покачал руку Сэмми вверх-вниз в своей твердой и сухой ладони.
— Не знаю, Сэмми, сможешь ты понять или нет, — сказал он, — но у меня там небольшая проблема…
Дверь раскрылась, и другие актеры гуськом начали выходить. Портола бочком подобралась к Бэкону, взяла его за руку и воззрилась на него с той самой пылкостью, о которой в своей колонке упоминал Уолтер Уинчелл. Заметив, что у Трейси что-то такое на уме, молодая женщина вопросительно взглянула на Сэмми. И улыбнулась. Но Сэмми все же заметил в ее больших зеленых глазах легкий промельк тревоги.
— Трейси? Мы все идем в «Сардис».
— Придержишь там для меня местечко, радость моя? — спросил Бэкон, сжимая плечо Хелен. — Выяснилось, что у нас с мистером Клеем есть общий знакомый. Мы тут малость впечатлениями обмениваемся.
Сэмми удивила простота и естественность лжи Бэкона. Хелен Портола очень внимательно и холодно оглядела Сэмми, словно пытаясь точно вычислить, насколько личной может быть связь между ним и Трейси Бэконом. Затем она поцеловала Бэкона в щеку и не без очевидной неохоты ушла. У Сэмми наверняка был озадаченный вид.
— О, я ужасный лжец, — беззаботно сказал Бэкон. — А теперь идем. Позволь, я угощу тебя выпивкой и все объясню.
— Черт, — сказал Сэмми, — я бы рад, но…
Бэкон все-таки ухватил Сэмми за локоть (впрочем, достаточно нежно), а затем приобнял, направляя его к пожарному выходу в конце коридора. Голос актера понизился до заговорщического хрипа.