— Я категорически отрицаю это, детектив, — вмешался Шелдон Анаполь. Ровно в пять часов здоровяк спустился из контор «Эмпайр» на улицу. Анаполь кутался в длинное черное пальто, а у него на голове, точно голубь, восседала крошечная тирольская шляпа серого цвета, чье перо то и дело шевелил ветерок. День уже становился нешуточно холодным. Быстро темнело. — Вы недостаточно знакомы с этим делом, чтобы высказывать подобные заявления. Там имели место контракты, авторские права. Не говоря уж о том, что за время работы на нашу фирму и мистер Кавалер, и мистер Клей получили больше денег, чем почти все их коллеги.
— Прошу прощения, — совершенно неизвиняющимся тоном произнес Либер и опять повернулся к Сэмми. — Так или иначе, вы поняли, что я имею в виду.
Сэмми пожал плечами, кивнул, плотно сжал губы. Он прекрасно понял, что имеет в виду детектив.
— До сегодняшнего дня не так уж много. Несколько дюжин коллег по работе. Должен признать, многие из них большие шутники. Еще, пожалуй, несколько адвокатов. Моя жена.
— Что ж, тогда посмотрите на эту картину.
Либер обвел рукой разбухшую толпу, выдавленную кордоном к противоположному тротуару, улицы, блокированные и полные отчаянно сигналящих машин, репортеров и фотографов. Все глазели на здание, к которому столько лет прилипали неисчислимые миллионы Эскаписта. Людям уже сообщили имена главных действующих лиц, Сэма Клея, Шелдона Анаполя; теперь они бурно жестикулировали, что-то бормотали и хмуро поглядывали на издателя в похоронном пальто. Сумма, на которую компания «Эмпайр Комикс» надула команду Кавалера и Клея, хотя никто и никогда реально не садился за стол, чтобы ее подсчитать, циркулировала по всей толпе, с каждым мгновением возрастая.
— Такой рекламы ни за какие деньги не купишь. — У Либера имелся весьма обширный опыт по части самоубийств. Существовала очень немногочисленная группа тех, кто решался покончить с собой публично, а внутри нее имелась совсем незначительная подгруппа тех, кто решился бы заблаговременно назвать точное время и место. Из этих последних (а Либер мог припомнить всего лишь двоих таких за все годы с тех пор, как он в 1940 году получил свой значок) никто и никогда к назначенному времени не опаздывал. — Взять, к примеру, мистера Анаполя. — Либер кивнул на издателя. — Хотя никакой его вины во всем этом, разумеется, нет, он в итоге определенно выглядит «плохим парнем».
— Злостная клевета и подрыв репутации, — согласился Анаполь. — Вот к чему все сводится.
Капитан Харли, бравый глава охраны здания, опять щелкнул своими часами, на сей раз захлопывая их с некой окончательностью.
— Я намерен отправить своих парней по домам, — заявил он. — По-моему, никому здесь уже не о чем беспокоиться.
Тут Либер подмигнул мальчику, угрюмо глазеющему на здание, который последние сорок пять минут стоял в тени своего обширного деда с пальцем во рту и таким видом, словно он вот-вот вытошнится. Увидев, как Либер ему подмигивает, парнишка побледнел. А детектив невольно нахмурился. В годы боевых дежурств на Питкин-авеню и ее окрестностях Либеру множество раз доводилось пугать мальчуганов дружелюбным подмигиванием или приветствием, но очень редко пацанов столь взрослых, у которых ничего не было на совести.
— Я просто не понимаю, — сказал Сэмми. — То есть я понимаю, о чем вы говорите. Я тоже об этом думал. Возможно, все это и впрямь просто трюк, чтобы привлечь внимание, и на самом деле он ниоткуда прыгать не собирался. Но зачем он тогда стащил из моего кабинета костюм?
— А вы можете доказать, что именно он стащил костюм? — спросил Либер. — Послушайте, я не знаю. Возможно, он простудился. Возможно, его сбила машина. Или каток переехал. Я проверю больницы — просто на всякий случай.
Детектив кивнул капитану Харли и согласился, что шоу пора сворачивать. А затем снова повернулся к мальчику. Либер не знал, что именно он хочет сказать; цепочка причин и вероятностей по-прежнему оставалась рассоединенной у него в голове. Его обращение к Томми подтолкнул мимолетный импульс, чутье полицейского. Либер не принадлежал к тем людям, которые с удовольствием ставят в затруднение юных сумасбродов.
— Я слышал, молодой человек, что вы прогуляли уроки, чтобы прибыть в наш прекрасный город и слоняться здесь без дела.
Мальчуган широко раскрыл глаза. Этот симпатичный парнишка был немного перекормлен, зато обладал густыми черными кудрями и большими голубыми глазами, которые теперь сделались еще больше. Детектив пока еще не был уверен, страшится мальчик наказания или тоскует по нему. Чаще, когда он сталкивался с напыщенными негодяйчиками подобного сорта, бывало последнее.
— Мне бы не хотелось снова поймать вас разгуливающим по моему городу, вы меня слышите? Вам следует оставаться на Лонг-Айленде. Там ваше место.
Теперь Либер подмигнул отцу. Сэм Клей рассмеялся.
— Спасибо, детектив, — поблагодарил он. А затем схватил пригоршню сыновних волос и, на взгляд Либера, довольно болезненно затряс голову мальчика взад-вперед. — Этому пацану прямая дорога в фальшивомонетчики. Уже материнскую подпись на записках учителям лучше нее самой подделывает.
Тут Либер почувствовал, что звенья цепочки начинают подтягиваться друг к другу.
— В самом деле? — спросил он. — А скажи, приятель, у тебя уже готов один из этих маленьких шедевров? Чтобы завтра его показать?
Тремя быстрыми кивками головы мальчик молча признался, что записка готова. Либер протянул за ней руку. Мальчик залез в свой ранец и достал оттуда папку из манильского картона. Затем открыл ее. Внутри лежал единственный лист превосходной бумаги с аккуратным машинописным текстом и подписью. Парнишка вручил бумагу Либеру. Движения его были точными и сверхъестественно аккуратными, почти рассчитанными на внешний эффект. Тут Либер вспомнил, что, по мнению отца мальчика, Томми проникает в город, чтобы болтаться вместе с разными фокусниками в «Магической лавке» Луиса Таннена. Либер просмотрел записку.
Уважаемый мистер Саварезе!
Пожалуйста, простите Томми его вчерашнее отсутствие в школе. Снова, как я уже раньше вам говорила, я считаю, что ребенку требуется терапия офтальмологического характера у специалиста в городе.
— Боюсь, ваш сын несет за все это ответственность, — сказал Либер, передавая записку отцу мальчика. — Именно он написал письмо в «Геральд трибьюн».
— У меня было такое чувство, — вмешался дедушка Томми. — Мне показалось, я узнал стиль.
— Что? — спросил Сэм Клей. — Откуда вы это взяли?
— Все пишущие машинки индивидуальны, — негромко пояснил мальчик, глядя себе под ноги. — Как отпечатки пальцев.
— Очень часто дело обстоит именно так, — согласился Либер.
Сэмми внимательно изучил записку, затем бросил на мальчика странный взгляд.
— Томми, это правда?
— Да, сэр.
— Ты хочешь сказать, что никто не собирался прыгать?
Томми кивнул.
— Ты сам все это придумал?
Томми снова кивнул.
— Что ж, — сказал Либер. — Это серьезная вещь, сынок. Боюсь, ты мог совершить преступление. — Он взглянул на отца мальчика. — Сожалею о вашем кузене, — добавил детектив. — Я знаю, вы надеялись, что он вернется.
— Надеялся, — подтвердил Сэмми, удивленный то ли самим этим фактом, то ли тем, что Либер о нем догадался. — Знаете, а я ведь и впрямь надеялся.
— Но он правдавернулся! — Мальчик так звонко это выкрикнул, что даже Либер слегка подскочил. — Он здесь.
— В Нью-Йорке? — спросил его отец. Мальчик кивнул. — Джо Кавалер здесь, в Нью-Йорке? — Еще кивок. — Где? Откуда ты знаешь? Томми, черт побери, где твой дядя Джо?
Мальчик что-то едва слышно пробормотал. А затем, к всеобщему удивлению, повернулся и вошел в здание. Добравшись до блока экспресс-лифтов, он нажал кнопку того, что шел до самого верха.
5
Все началось (если не получило продолжение) с «Чудо-ящика Последнего Демона».