— Ну, как вам тут? — поинтересовался Тенч.
— Отлично.
— Подальше от неприятностей?
Вопрос был адресован Шивон. Протянув ему руку, она ответила на его крепкое рукопожатие:
— Пытаюсь быть подальше. Тенч снова повернулся к Грейгу:
— Напомните, пожалуйста, откуда я вас знаю?
— Да мы же встречались в лагере. Меня зовут Бобби Грейг.
Тенч покачал головой, словно извиняясь за забывчивость:
— Ну конечно же, конечно. Здорово, правда? — Сложив ладони, он огляделся. — Черт возьми, сейчас взгляды всего мира прикованы к Эдинбургу.
— Во всяком случае, к концерту, — не могла не поправить советника Шивон.
Тенч закатил глаза:
— Некоторым ничем не угодишь. Скажите-ка, ведь Бобби провел вас сюда бесплатно?
Шивон вынуждена была кивнуть.
— А вы все равно недовольны? — сказал Тенч с усмешкой. — Уходя, не забудьте сделать пожертвование, ладно? А то это будет смахивать на подкуп.
— Ну вы уж скажете, — запротестовал было Грейг, но Тенч не стал его слушать.
— А как ваш коллега, как там его?… — снова обратился он к Шивон.
— Вас интересует инспектор Ребус?
— Именно. Мне показалось, он уж как-то слишком тесно сросся с криминальным миром, не находите?
— Что вы имеете в виду?
— Ну, вы ведь работаете вместе… Он наверняка вам рассказывал. Не помните? Вчерашний вечер? Религиозный центр в Крейгмилларе? Я выступал там с речью, когда ваш коллега Ребус заявился туда в компании отъявленного мерзавца по имени Кафферти. — Сделав короткую паузу, Тенч спросил: — Вы, как я полагаю, тоже его знаете?
— Знаю, — подтвердила Шивон.
— Мне кажется странным, что люди, стоящие на страже законности и правопорядка, опускаются до… — советник помолчал, подыскивая подходящую формулировку, и наконец изрек: — порочащих связей. —Он еще помолчал, сверля Шивон взглядом, а потом продолжил: — Уверен, что инспектор Ребус не имеет от вас секретов… то есть я ведь не сообщил вам ничего нового?
Шивон чувствовала себя как рыба, у которой перед носом маячит крючок.
— У всех нас есть еще и личная жизнь, мистер Тенч, — парировала она, явно разочаровав собеседника. — А у вас разве нет? Пытаетесь сколотить из шайки лоботрясов спортивную команду?
— Если представляется такая возможность… — Тенч умолк, заметив знакомое лицо.
Шивон его тоже узнала: Марти Пеллоу, группа «Вэт-Вэт-Вэт». Название группы напомнило ей, что пора раскрыть зонтик. Капли забарабанили по зонту, а Тенч отошел от нее и направился к новому объекту.
— Из-за чего сыр-бор? — спросил Грейг, но она только мотнула головой. — Мне почему-то кажется, что вы бы с удовольствием оказались сейчас за тридевять земель…
— Простите, — ответила она.
Грейг наблюдал за Тенчем и певцом.
— Ловкий тип, ничего не скажешь. Нигде не растеряется. Я думаю, из-за этого его и слушают. Вы вообще-то слышали его выступления? Просто мурашки по телу.
Голова Шивон была занята Ребусом и Кафферти. Ее не удивило, что Ребус ничего ей не сказал. Она снова взглянула на зажатый в руке телефон. Вот отличный повод позвонить, и Шивон им не воспользовалась.
У меня есть право на личную жизнь,на свободное время.
Иначе она станет такой, как Ребус, — одержимой и зашоренной, одинокой и внушающей недоверие. Он уже два десятка лет инспектор. А ей-то хочется большего. Хочется отдаваться работе, но и отключаться от нее временами. Хочется иметь жизнь вне работы, а не работу, которая станет жизнью. Ребус потерял и семью и друзей, потому что предпочел им возню с мошенниками, убийцами, ворами, насильниками, бандитами, рэкетирами и хулиганами. Даже выпить и то отправляется в одиночку. У него нет хобби, он не любит спорта, никогда не берет отпуск. Если у него выдается свободная неделя, его молено найти в баре «Оксфорд», где он сидит в углу и делает вид, будто читает газету, или же тупо смотрит телевизор.
А ей хочется большего.
Она все-таки позвонила. Ей ответили, и лицо ее расплылось в улыбке.
— Папа? — сказала она. — Вы все еще в ресторане? Попроси их там поставить еще одну десертную тарелочку…
Перед Ребусом стояла прежняя Стейси Уэбстер.
Она была одета почти так же, как и в тот раз, когда они встретились возле морга. Только длинные рукава футболки доходили до самой кисти.
— Чтобы скрыть татуировку? — поинтересовался Ребус.
— Да она временная, — объяснила она. — Постепенно сотрется.
— Как и многое в памяти. — Он взглянул на ее чемодан. — Назад в Лондон?
— Ночным поездом, — кивнула она.
— Знаете, очень жаль, если мы… — Ребус обвел взглядом вестибюль, словно избегая встретиться с ней взглядом.
— Такое случается, — перебила она. — Кто знает, может, меня бы и не разоблачили, но Стилфорт не любит рисковать своими кадрами.
У нее был вид растерявшегося и неуверенного в себе человека, сознание которого как бы застыло на нейтральной полосе, разделяющей два разных характера.
— Как насчет того, чтобы выпить? — спросил Ребус.
— Я вообще-то пришла повидаться с Шивон. — Она сунула руку в карман. — Как ее мать?
— Поправляется, — ответил Ребус. — Сейчас она в квартире у Шивон.
— Сантал так и не смогла с ней проститься. — Она протянула Ребусу серебристый диск в пластиковом конверте. — Это то, — сказала она, — что я сняла в тот день на Принсез-стрит.
Ребус понимающе кивнул:
— Обещаю, что передам.
— Стилфорт меня убьет, если…
— Все останется между нами, — заверил Ребус, пряча диск в нагрудный карман. — А теперь позвольте вас угостить.
Почти все пабы на Лит-Уок были открыты. Но в первом, встретившемся им на пути, было полно людей, да и из телевизора неслись оглушительные звуки концерта на стадионе «Мюррей-филд». Пройдя немного по улице, они нашли то, что хотели, — тихое местечко с традиционным музыкальным автоматом и «одноруким бандитом». Стейси оставила чемодан в офисе на Гейфилд-сквер. Она сказала, что хочет избавиться от некоторого количества шотландских банкнот, объяснив этим свое желание заплатить за выпивку. Они сели за угловой столик.
— Вы когда-нибудь раньше ездили на ночном поезде? — поинтересовался Ребус.
— Поэтому-то я и пью водку с тоником — иначе в этой проклятой душегубке не заснуть.
— С Сантал прощаетесь?
— Как получится.
— Стилфорт сказал, вы много месяцев существовали в этом образе.
— Много, — подтвердила она.
— В Лондоне, наверно, было трудно… ведь кто-то мог вас узнать.
— Однажды я нос к носу столкнулась с Беном.
— В облике Сантал?
— Он ничего не заподозрил, — она откинулась на спинку стула. — Поэтому я устроила так, чтобы Сантал сблизилась с Шивон. Ее родители сказали, что она служит в уголовной полиции.
— И вы хотели проверить, насколько достоверна ваша маскировка?
Она кивнула, и Ребус подумал, что наконец-то он кое-что понял. Смерть брата была для Стейси трагедией, а для Сантал — малозначительным событием. Проблема заключалась в том, что ее горе все еще сидело глубоко внутри, запертое на семь замков, — кто, как не Ребус, мог ей в этом посочувствовать.
— Кстати, в Лондоне я не так уж много работала, — продолжала Стейси. — Многие группы рассредоточились, потому что в столице за ними легко следить. Манчестер, Бредфорд, Лидс… вот где я проводила большую часть времени.
— Вы думаете, что от вашей деятельности был какой-то прок?
Она ненадолго задумалась:
— Мы все надеемся, что от нашей деятельности есть какой-то прок, разве нет?
Он кивнул, поднес кружку к губам, сделал несколько глотков и поставил на стол.
— Я продолжаю расследовать смерть Бена.
— Знаю.
— Это ваш начальник вам сказал?
Стейси кивнула.
— А ведь он все время чинит мне препятствия.
— Вероятно, в этом и заключается его работа, инспектор. Здесь нет личных мотивов.
— Создается впечатление, что он выгораживает человека по имени Ричард Пеннен.
— Компания «Пеннен Индастриз»?