– Спустя столько лет! Не думаешь ли ты, что это была скорее случайность? Неужели ты действительно считаешь, что куруцы разрушили Место Без Имени из-за его символического значения? – спросил я.
– Пока существуют враги христианства, будут существовать и враги этого места, господин мастер. Ненависть к Месту Без Имени еще жива.
Я с удовольствием расспросил бы его, в какой форме и через кого она сейчас проявляется, но в этот миг появился Фрош, чтобы проверить, насколько далеко мы продвинулись.
Мы сообщили ему, что дымоходы maior domusнаходятся в не настолько ужасном состоянии, как мы опасались, и некоторые можно было бы использовать прямо сейчас. Но чтобы составить список всех дымоходов Нойгебау, нам нужно время, но завтра, сообщил я, мы прийти не сможем, поскольку в городе нужно провести срочные ремонтные работы.
После maior domusмы обследовали некоторые подсобные строения. Вооружившись шпателем, длинным канатом с небольшим ершом и тяжелым шариком на конце, фонариком и гирьками, мы работали целый день не покладая рук, прочищая дымоходы Нойгебау, и под конец оказалось, что совершенно вымотались и испачкались. Но я еще чувствовал в ногах достаточно силы, чтобы выполнить свое обязательство. Мне даже почудилось, что то существо, самое странное во всем замке, ждет моего прихода (если неживой предмет вообще может ждать).
Я огляделся по сторонам, но Фроша нигде поблизости не было. И мы направились к площадке для игры в мяч.
Оно по-прежнему было там, гордое и неподвижное, но его клюв опасно сверкал, словно в надежде на то, что однажды снова сможет почувствовать холодный воздух неба над Веной. Летающий корабль с его устрашающей внешностью большой хищной птицы покоился на своем широком брюхе из деревянных балок и тщетно расправлял крылья. Симонис несколько раз обошел его, а затем залез внутрь вместе с моим малышом, которого снедало любопытство.
Теперь, когда рассказ о Месте Без Имени и его строителе был окончен, грек стал таким же, как обычно, и внезапно забросал меня бесчисленным количеством неумных вопросов, которые даже ответа не заслуживали. Может ли корабль подняться в воздух благодаря своей форме птицы? Почему именно хищная птица? А если предположить, что он полетит, он не напугает львов и других диких животных, живущих в Нойгебау? А может ли он еще и плавать? Или для этой цели ему нужно придать форму водоплавающей птицы либо, что еще лучше, рыбы?
Я если и отвечал на это, то односложно. Открытие многозначительной символики Места Без Имени и рассказ грека вызвали у меня множество вопросов и привели в весьма тревожное состояние души, измотавшее меня во время работы. В этот день в моем сердце не было места для следующей загадки, которую представлял собой пернатый корабль.
Пока я работал с ершом и гирьками в стенах площадки для игры в мяч, прочищая один из наполовину забитых каминов, я думал о том, что рассказал Симонис о Месте Без Имени. Он говорил, что усадьба была в запустении. Значит, ее забросили еще до истребительного нападения куруцев. Неужели Илзунг и Хаг таки победили Максимилиана? И каким образом? И почему ни один император так и не вступил во владение Местом? Я спросил об этом у грека.
– Честно говоря, некоторые императоры, среди которых можно назвать и Леопольда, мир его праху, отца нашего возлюбленного Иосифа I, более или менее планировали заняться восстановлением. Но в конце концов никто ничего не сделал или, скажем, почти ничего.
– А почему? – удивился я.
– Нехватка денег, – подмигнув, ответил мне помощник, снова очнувшийся и ставший остроумным. – Их казначеи и счетоводы всегда находили тысячи предлогов, чтобы не оплачивать проведение работ в Месте Без Имени, потому что…
– …потому что семьи крупных кредиторов, стоявшие за казначеями, по-прежнему остались теми же самыми, – опередил я его.
– Угадали, господин мастер. Хотите доказательств? Даже опекун Леопольда I, когда тот был еще ребенком, происходил из семьи Фуггеров. Они все те же. И на протяжении столетий ненавидят Место Без Имени.
– Неужели они действительно настолько влиятельнее императоров?
– Тут в игру вступает страх, господин мастер. Все покойные императоры между Максимилианом и его императорским величеством Иосифом I всегда обходили Место Без Имени стороной, потому что боялись кончить так же, как Максимилиан.
– Почему, что с ним сталось?
Однако, похоже, Симонис не услышал меня. Он бросился на улицу, чтобы посмотреть на заходящее солнце.
– Поспешим, господин мастер, – с трудом переводя дух, крикнул он, когда вернулся. – Уже поздно, скоро закроют городские ворота!
18.30, опоздавшие должны платить 6 крейцеров
Звонит Пивной колокол: закрываются трактиры, и никто более не имеет права выходить на улицу без оружия или без фонаря
Мы до крови стегали бедных мулов и успели вовремя въехать в городские ворота, чтобы не платить шесть крейцеров. Впрочем, сэкономили мы немного, поскольку ужин в таверне стоил для нас из-за опоздания двадцать четыре крейцера с носа, вместо обычных восьми.
По дороге домой Симонис и малыш сидели на козлах, а я, как всегда, сидел в телеге, где от стука колес у меня внутри все переворачивалось, и размышлял об удивительном рассказе грека.
Теперь, когда я узнал историю Места Без Имени, решение его императорского величества Иосифа I представлялось мне в новом свете. Почему же Иосиф решил разорвать пелену забытья, которую набросили на Нойгебау его предшественники? Ему наверняка была известна печальная история его предка Максимилиана II и те враждебность и мстительность, которые вызвали к жизни пародию на полевой лагерь Сулеймана, а затем разрушили ее. Наверняка он легко мог догадаться, если не слышал своими собственными ушами, что именно эта мрачная аура заставляла его осторожных предшественников держаться подальше от Места Без Имени. Что могло заставить Иосифа переворошить историю распрей вековой давности, пожарище которой, судя по словам Симониса, еще далеко не прогорело?
Я думал о нашем любимом императоре: что я вообще о нем знаю?
Со времени прибытия в Вену я пытался раздобыть сведения о характере, славе и поступках своего нового господина, а также о том, чего ждет от него народ. Потому что после жизни подданного более или менее престарелого папы для меня было новым опытом служить молодому монарху без сутаны и посоха.
Написано об Иосифе I, именуемом Победоносным, было много. Все это хвалебные гимны или истории о его детстве, воспитании, доверенном князю Зальм (он был первым императором, которого воспитали не иезуиты – его отец Леопольд разделял ненависть своих подданных к «Обществу Иисуса»), а также подробные описания его брака с Амалией Вильгельминой фон Брауншвейг-Люнебург и его триумфального становления королем Римским, этим титулом называют в империи кронпринцев. Не говоря уже о записях его походов, больше всего об осаде и завоевании крепости Ландау в Пфальце: Иосиф, которому было всего двадцать четыре года, лично вырвал ее у французов в 1702 и 1704 годах. В 1703-м, однако, Франции удалось отвоевать ее, поскольку император Леопольд, по неизвестным мне причинам, не захотел послать в битву своего сына.
Что ж, вот и все, что я смог сразу вспомнить из того, что читал о своем повелителе, а также слышал от своих собратьев по цеху, трубочистов. Они с большой охотой и очень подробно отвечали на мои жадные вопросы, вызывая у меня глубокое почтение к новому суверену.
Но я не мог припомнить ни одной мелкой детали, которая была бы связана с Местом Без Имени и его историей. Или мог? Броская красота. молодого императора (поистине удивительно в несчастливом роду Габсбургов), бывшая отражением его порывистого, властного характера (это тоже крайне редко в его роду); а также стремление Иосифа порвать с фамильными традициями и следующие за этим размолвки с отцом, воспитанным иезуитами parvus animus, [18]а также ссоры с братом Карлом, высокомерным нерешительным человеком, тоже воспитанником иезуитов…
18
Слабым духом (лат.).