ИОГАНН РИСТ
НА ПРИХОД ХОЛОДНОЙ ЗИМНЕЙ ПОРЫ
Oda jambica [3]
Зима суровая настала,
Промчалась летняя пора.
Седая вьюга разостлала
Подобье белого ковра.
Застыли сосны перелеска,
Мой бедный сад в снегах увяз.
От металлического блеска
Полян замерзших режет глаз.
Что ж, коли так, необходимо
Дров наколоть, огонь разжечь,
Чтоб из трубы — побольше дыма,
Чуть уголька подбросить в печь.
Опустошая погреб винный,
Поймешь, сколь сладко в час ночной
Сидеть в натопленной гостиной,
Стакан сжимая ледяной.
И, пальцами коснувшись клавиш,
Ты, милый, ты, сердечный друг,
Блаженной музыкой убавишь
Напор и натиск зимних вьюг.
Шутить и куролесить будем,
Снедь и питье боготворя.
Но и красавиц не забудем:
Кто не любил, родился зря!
Ведь не зима, а старость злая,
И с ней, глядишь, к нам смерть грядет!
И ныне мы живем, не зная
О том, что всех нас завтра ждет.
А если так, то выпьем, братья!
Веселью предадимся мы!
Богоугодней нет занятья,
Чем пировать среди зимы!
ЖАЛОБА ГЕРМАНИИ
Как быть, что делать мне? Решиться не пора ли?
Веселье, радость, смех — все у меня украли.
Мой помутился разум,
Мой голос — хриплый вой.
Уж лучше кончить разом —
О камень головой!
Бездушными детьми мне вырыта могила.
Неужто я сама презренных змей вскормила?
Мой лик слезами залит,
Мне боли не унять!
Как змеи жгут! Как жалят
Свою родную мать!
Из раны кровь — ручьем… Я столько лет терпела…
Не высказать тоски, что к сердцу прикипела.
Вот рана пламенеет,
А сердцу нет тепла…
Язык деревенеет…
Я кровью истекла…
Услышь, земная твердь! Услышь, морей пучина!
Раздоры и война — скорбей моих причина.
Бушующее пламя
Всех может сокрушить,
Но злобой и мечами
Его не потушить.
Где верность? Где любовь? Где праведность и вера?
Устои сметены, порядочность — химера.
Немецкой кровью полит
Простор земных широт…
О, как себя неволит
Мой собственный народ!
Долины и поля, под стать могильной яме,
Усеяны — увы! — немецкими костями.
Они снегов белее…
Усоптпим не помочь.
Но я, о них болея,
Стенаю день и ночь…
Так чем нам заслужить господня милосердья?
Раскайся, мой народ! Плачь, не щадя усердья!
В слезах, забыв смущенье,
Раскрой свои сердца,
Чтоб выпросить прощенье
У нашего творца.
Вы ждете: я умру, не пересилив раны.
Но знайте, недруги: вам радоваться рано!
Для всех грядет конечный,
Неумолимый час.
Меня казнив, предвечный
Не пощадит и вас.
Но если вдруг господь мне ниспошлет свободу
И снова мир вернет немецкому народу,
Все сделаю, чтоб всюду
Свет кротости светил,
И жизнь лелеять буду,
Покуда хватит сил!
ВЕЧНОСТЬ
Ах, слово «вечность»… Вникни в суть!
Оно, как меч, сверлит мне грудь,—
Нет ни конца, ни краю…
Ах, вечность! Время вне времен!
Бреду, бедой обременен.
Куда бреду — не знаю…
Всему свой срок и свой черед:
Ослабнет горе, боль замрет,
Смирится бессердечность.
Но день за днем, за веком век
Свой буйный, свой бесцельный бег
Не остановит вечность.
Ах, вечность! Ты страшишь меня!
Здесь, среди крови и огня,
Я ужасом охвачен.
Скажи, наступит ли предел?
Иль этот роковой удел
Навек нам предназначен?
Ах, слово «вечность»… Вникни в суть!
Оно, как меч, сверлит мне грудь,—
Нет ни конца, ни краю…
Ах, вечность! Время вне времен!
Бреду, бедой обременен.
Куда бреду — не знаю…
ХРИСТИАНСКИМ КНЯЗЬЯМ И ВЛАСТИТЕЛЯМ ГЕРМАНИИ, С ПРИЗЫВОМ ЗАКЛЮЧИТЬ ЧЕСТНЫЙ МИР И ВОССТАНОВИТЬ СПРАВЕДЛИВОСТЬ, ЛЮБОВЬ И ЕДИНСТВО
Когда же, наконец, война достигнет цели?
Когда ж, в конце концов, последует отбой?
Когда ж к нам здравый смысл вернется в самом деле?
Когда ж мы завершим убийство и разбой?
Когда ж мы сей пожар бессмысленный потушим?
Когда ж Германия развеет страшный сон?
Когда ж придет покой к измаявшимся душам?
Когда же, о, когда мы Марсу скажем: «Вон!»?
Ну, а покуда все покрыто мглой и дымом,
И в зелень волн морских вмешался крови цвет,
И пушки грохотом своим неумолимым
Вещают вновь и вновь, что избавленья нет!
Остановись, о Марс! Иль, полагаешь, мало
Мы крови пролили, той, что всего ценней?!
Посевы сожжены, дома войной сломало,
Земля истоптана копытами коней.
Несчастная страна, не ты ль была когда-то
Цветущею страной? И верно, не один
Здесь город высился, построенный богато,
Где ныне — пустота пожарищ и руин…
Приди, желанный мир! Мы ждем твоей защиты.
Уставши до смерти, когда ж мы отдохнем?
Все двери для тебя в Германии открыты,
Все окна для тебя мы настежь распахнем.
О, что произойдет, когда умолкнут пушки
И отгремит для нас военная страда?
Вновь песни запоют влюбленные пастушки
И тучные, как встарь, начнут пастись стада.
Появятся опять коровы, овцы, козы,
Средь зелени лугов — о, светлая судьба! —
Распустятся сады, в них запылают розы,
И, радуя селян, в полях взойдут хлеба!
Всего не перечесть, что мир нам предвещает,
Безмерна власть его, пленительна краса…
Как жаль, что землю он так редко навещает,
Что вечная его обитель — небеса!
Высокие князья, властители державы,
Той, что германскою и римскою зовут!
Верните людям мир! И дань бессмертной славы
Вам восхищенные народы воздадут!
Решайтесь! Пробил час! Господь повелевает
Раздоры, зависть, злость и алчность превозмочь.
Он вас, разрозненных, к сплоченью призывает,
Чтоб озверевший Марс в глухую канул ночь!
Родимая земля, отечество отваги!
Когда ж заблещет сталь, но не мечей, а кос,
Когда ж над головой не будут виться флаги,
Когда исчезнет страх? Ответь на сей вопрос!
Чтоб не были нужны ни панцири, ни пики,
Ни каски, ни картечь, ни пули, ни клинки,—
Об этом я молюсь всевышнему владыке,
Лишь в это верую, всем бедам вопреки!..
вернуться
3
Ямбическая ода (лат.).