Маной
Раскаивайся, сын, в своей ошибке,
Но все ж во вред себе не поступай.
Избегнуть — коль возможно это — казни
Долг самосохранения велит.
Пусть приговор тебе выносит небо,
И пусть его приводит в исполненье
Господня длань, а не твоя. Быть может,
Смягчится бог и грех отпустит твой.
Тот, кто творца, с покорностью сыновней
Приемля жребий свой, о жизни молит,
Скорей пробудит милосердье в нем,
Чем тот, кто умереть упорно жаждет
Не потому, что прогневил творца,
А потому, что на себя разгневан.
Так не препятствуй же моим попыткам.
Кто знает, не угодно ли творцу,
Чтоб, к нам вернувшись, в дом его священный
Явился ты для жертвоприношенья
И вымолил прощение себе?
Самсон
Да, о прощенье я молю, но жизни
Не нужно мне. Когда-то, полн надежды,
Высоких помыслов, отваги юной,
Для подвига предызбранный с рожденья,
Меж смертными сильнейший и уже
Столь громкие деяния свершивший,
Что славою затмил сынов Енака, [774]
Бесстрашием подобен полубогу,
Во всех вселяя страх и восхищенье,
Я проходил по вражеской земле,
Где не дерзал никто принять мой вызов.
И я же, обезумев от гордыни,
Попался в сеть притворных слов и ласк,
Размяк от сладострастья и почил
Челом, увенчанным святой порукой
Моей дотоль несокрушимой мощи,
На похотливом лоне лживой шлюхи,
Которою, как валух, был острижен,
Обезоружен, сил былых лишен
И недругам на поруганье выдан.
Хор
Но ты же подавил в себе любовь
К вину, что стольких воинов сразило,
И жажду, не прельщаясь ароматом
Рубинового этого напитка,
Что веселит богов и человеков, [775]
Лишь ключевой водою утолял.
Самсон
Да, лишь холодной и прозрачной влагой —
Тем молоком природы, что алеет
В ручьях и реках под лучом багряным
Проснувшегося дня, я освежался,
Чуждаясь тех, кто голову себе
Хмельным и буйным соком лоз дурманит.
Хор
О, безрассуден тот, кто почитает
Вино залогом нашего здоровья,
И своему сильнейшему бойцу
Бог запретил его вкушать недаром,
Из всех напитков разрешив лишь воду.
Самсон
А смысл какой в воздержности моей,
Коль худшему соблазну я поддался?
Что толку защищать одни ворота,
Врага из бабьей трусости в другие
Впуская? Чем могу я, ослепленный,
Поруганный, раздавленный, бессильный,
Полезен быть народу своему
И делу, мне порученному небом?
Не тем ли, что сидеть у очага,
Как трутень, буду, жалость возбуждая
В прохожих людях кудрями густыми,
Нагробьем жалким сил моих былых,
Пока от неподвижности под старость
Не онемеют члены у меня?
Нет, здесь хочу я спину гнуть, покуда
Не подавлюсь дурандой, рабским кормом,
Иль паразиты не сожрут меня
И не положит смерть предел желанный
Страданиям и горестям моим.
Маной
Ужель врагам поставишь ты на службу
Тот дар, что получил, чтоб им вредить?
Нет, лучше уж не то что будь лентяем —
В параличе лежи, но только дома.
Однако тот, кто ямину разверз [776]
В сухой земле, чтоб после жаркой битвы
Тебя не погубила жажда, властен
В твоих очах опять затеплить свет,
Чтоб лучше ты служил творцу, чем прежде.
Зачем иначе снова у тебя
Источник силы — кудри отросли бы?
Верь, божья мощь не зря в тебе жива —
Господний дар без цели не дается.
Самсон
Нет, тайный голос шепчет мне другое;
В пустых моих глазницах свет не вспыхнет,
И жизни свет во мне померкнет тоже,
И скоро я уйду в двойную ночь.
Мой дух надломлен, не сбылись надежды,
Всем естеством я от себя устал.
Прошел стезею славы и позора
Я до конца и ныне твердо знаю:
Уже не долго отдыха мне ждать.
Маной
Не верь дурным предчувствиям, внушенным
Той черной меланхолией, которой
Напитаны все помыслы твои.
А я, мой сын, отцовский долг исполню
И вызволю тебя — или за выкуп,
Или иначе. Будь же поспокойней
И утешеньям дружеским вонми.
Самсон
О, живет моя боль не только
В ранах и язвах плоти,
В неисчислимых недугах
Сердца, чрева, груди —
Ею душа полна.
Тайно она
Вкралась в мысли наичистейшие,
В самые недра сознанья,
Словно кости и члены,
Пытке невидимо и безгласно
Их подвергая всечасно.
Горе снедает меня
Всякой хвори быстрей,
Ибо жжет оно и заражает,
Словно рана смертельная,
Дух мой, который уже
Черным тленьем смердит.
Жалят мысли, мои мучители,
Сердце там, где оно уязвимей,
В нем распаляя жар, которого
Не остудят травы целебные,
Снадобья лекарей и весенний
Ветер с вершин, снегами покрытых.
Сон себе могу я вернуть
Лишь всезаглушающим опием смерти,
Коей, покинутый небом,
Я в отчаянье жду.
Стал я еще во чреве матери
Божьим избранником,
Как было предсказано дважды ангелом.
В строгой воздержности
Я возрастал под оком господа.
Вел он меня в сражениях
С полчищем необрезанцев
К подвигам, непосильным для смертных,
Ныне ж меня он забыл и выдал
Недругам, на которых
Шел я войной по его веленью.
Зренья навеки лишенный, беспомощный,
Я оставлен в живых для того лишь,
Чтоб язычникам быть посмешищем.
Мне надежд — и тех не даровано;
Нет от моих страданий лекарства.
Лишь об одном небеса я молю —
Чтоб моим бедам несчетным
Смерть поскорей предел положила.
вернуться
774
…Что славою затмил сынов Енака… — то есть древних исполинов (см. прим. к с. 461 и с. 485).
вернуться
775
…напитка, // Что веселит богов и человеков… — цитата (Суд., IX, 13).
вернуться
776
Однако тот, кто ямину разверз… — После того, как Самсон убил ослиной челюстью тысячу человек, он почувствовал сильную жажду и воззвал к богу. «И разверз Бог ямину… и потекла из нее вода. Он напился, и возвратился дух его, и он ожил…»