Шульген
Сама ты, Хумай, как-то сказала -
По делам человеку воздается...
И я так думаю - между нами
Нет злого умысла, кровавой свадьбы.
К тебе свое слово я обращаю -
Дружбе сердце мое открыто,
И буду предан я ей неизменно.
Как только я во дворец явился,
Как только тебя увидел,
Сразу сердце мое ты пленила,
Но на меня и не взглянула,
Может быть, ты испугалась
И за зло испытать решила -
Уважения не оказала
И закрыла меня в темнице?!
Может быть, после беседы нашей
Или с приходом брата Урала
Сердце твое опять смягчилось -
Ты во дворец меня пригласила,
И вижу я, что во всем мире
Ты всех добрее и красивей.
Дашь ли ты мне свою руку?
Пойдешь ли за меня с любовью? -
Так я думал, душой встрепенувшись.
Захочешь - останусь рядом с тобой,
Полюбишь - сделаю женой,
А если откажешь - тогда придется
Мне выбирать другую дорогу
И совершить то, что задумал.
Хумай
Егет, я к тебе давно присмотрелась,
Узнала и думы твои и дело.
Я - старшая дочь падишаха Самрау,
Теперь ты, егет, меня послушай.
Пусть мысли твои делами станут
И никого никогда не обманут.
При всем народе, на большом майдане
Соберу я егетов на состязанье.
И там ты силу свою покажешь.
Есть у меня конь Акбузат,
Его мне мать подарила,
Он на майдан к народу прискачет.
И если ты за узду схватишь,
И ловким прыжком на коня сядешь,
И снимешь с седла меч булатный, -
Значит - ты батыр настоящий,
Тогда подарю тебе Акбузата,
И буду отца просить о свадьбе,
И одной тропою пойду с тобою,
И стану тебе любимой женою.
Так, говорят, Хумай решила,
И Шульген с ней согласился.
Устроила Хумай майдан, говорят,
Акбузата позвала, говорят.
Сразу гром загремел-загрохотал,
Буря поднялась на всей земле,
Белесый, как светлое небо,
Усеянный звездными крапинками,
Акбузат-тулпар разгоряченный
С неба слетел, говорят,
Словно звезда летящая,
К красавице Хумай подскакал
И голову перед ней склонил, говорят.
Потрепав по шее коня Акбузата,
Хумай слово свое сказала:
"Ты прискакал ко мне без батыра,
Ни одного не счел себе равным.
Взгляни - здесь собрались егеты,
Они ждут тебя, надеясь,
Что ты изберешь, который по силе,
По красоте тебе не уступит.
Тогда тебе он товарищем станет,
А для меня возлюбленным станет".
Акбузат
Красивый егет мне не подходит,
Вряд ли в седле моем усидит он.
Когда тучи с громом в небо приходят,
Когда над землею буря бушует, -
Птицы в небе еще летают,
И даже перекати-поле
В овраге укрытье себе находит.
Но я поскачу, и буря такая поднимется сразу,
Что даже скалам не удержаться,
Даже воды в реках взбурлятся,
И рыба плыть по волнам не сможет.
Ударю копытом - и Каф-тау -
В одно мгновенье рассыплется прахом.
К золотой луке седла дорогого
С алмазным лезвием меч привязан -
Долгие годы его закаляло
На своем пламени солнце.
Огонь, способный всю землю обуглить,
Его не сможет даже расплавить,
Ничто на свете его не затупит.
Кто не поднимет и в небо не кинет
Тяжесть в семьдесят батманов,
Тот не достоин батыром зваться.
Тот, кто мечом взмахнуть не сможет, -
Мне в наездники не годится.
Слабосильный мне не товарищ.
Только тот меня получит,
Которому равных нет - ни по силе,
Ни по ловкости, ни по сноровке...
Так Акбузат сказал, и люди,
Чтобы узнать - кто всех сильнее,
Весом в семьдесят батманов
Разыскали огромный камень.
Подошли к нему и руками
Хотели все вместе сдвинуть с места.
Толкали месяц, год толкали -
Но так и не сдвинули этот камень.
Хумай посмотрела на Шульгена
"А ну подними!" - ему сказала.
Бросился Шульген к тяжелому камню
И от земли отрывать начал.
Так он напрягся, что по колено ушел в землю...
Месяц с камнем Шульген возился,
Год, говорят, поднимал камень,
Но сдвинуть не смог...
Изнемогая,
Отошел в сторону, совсем уставший.
Хумай взглянула тогда на Урала,
Поднять ему камень приказала.
Урал рассердился, - камень тяжелый
Покрыл позором его брата, -
И так кулаком по нему ударил,
Что камень по земле покатился.
Урал подхватил его ловко и кинул
Высоко в небо со всего размаха.
Стрелою, свистя, улетел камень -
И вскоре из глаз скрылся...
А люди стояли
И головы в небо задирали.
Утро прошло, и настал полдень,
Полдень прошел, и настал вечер, -
А камня в небе еще не видно...
Пронзительный свист над землею раздался -
Это камень назад возвращался.
Люди, попадав, прикрылись руками.
А Урал ловко схватил камень,
Поймал, говорят, на лету камень,
Спросил - где живет падишах Азрака
И в ту сторону камень бросил.
И тут Акбузат подошел к Уралу,
Склонил перед ним голову низко,
Сказал: "Теперь мною
Ты один владеть будешь..."
А Самрау руку подал,
Сказал Уралу: "Будь моим зятем..."
Всю страну на пир созвали,
Несколько дней свадьба длилась,
И все люди Уралу сказали:
"Будь отныне страны батыром!"
Шульген, увидев, как славят Урала,
Все больше и больше хмурил брови.
Хумай и Урал, его жалея,
Решили отдать Айхылу ему в жены
И посоветовались с Самрау.
Падишах согласился с ними,
Решил вернуть Айхылу и снова
Большой туй устроить,
Сказал: "Проведем свадьбу,
Сердце Шульгена подобреет,
И все кончится тихо и мирно..."
...Шла еще свадьба Хумай и Урала,
И вдруг, говорят, земля задрожала,
Народ, ничего не понимая,
Смотрел в небо, а там - пламя,
А что там горит - никто не знает,
Отчего земля затряслась - непонятно.
Разные думы думали люди,
Но так ничего и не узнали...
Наконец увидели:
С плачем, с воплем
Что-то черное, одетое в пламя,
Клубком катится прямо на землю.
Урал схватил клубок руками,
И весь народ от испуга замер -
Это клубком Айхылу катилась.
Когда она домой возвращалась,
Пламя ее, говорят, охватило.