Улицы были пустынны. Царила такая тишина, что было слышно, как с веток деревьев капают капли дождя, прекратившегося несколько часов назад. Облака тонким слоем растянулись по всему небу, и через них едва просвечивала луна. Впрочем, этого света хватало, чтобы я без труда нашел дорогу к кряжу и дальше, к болоту. Когда я поднялся на кряж, меня вдруг охватила необъяснимая дрожь. Оглядевшись, я заметил, что с отдаленного возвышения за мной наблюдает какой-то мужчина. Его руки были подняты к голове, а локти разведены в стороны, как если бы он смотрел в бинокль. Первым, что пришло мне в голову, было: Черт! Я попался!Я ошибочно предположил, что имею дело с каким-то фермером, решившим сыграть в детектива и активно заняться охраной своих овец. Но если это так, почему он не спешит ко мне с вопросами? Вместо этого он просто стоял и смотрел на меня, а я смотрел на него.
В конце концов я решил «будь что будет», потому что, независимо от того, продолжу я путь или вернусь назад, слух о моей ночной прогулке все равно дойдет до отца. Поэтому в качестве приветствия я показал незнакомцу большой палец и спустился в пронизывающий туман.
Когда я вынырнул из кургана, мне почудилось, что кто-то отдернул с неба завесу облаков и запустил туда воздушный шар луны, такой яркой, что я даже слегка сощурился. Спустя несколько минут из болота появилась Эмма и затараторила со скоростью пулемета:
— Я опоздала! Прости! Еле дождалась, пока все улягутся! А потом я наткнулась в саду на Хью с Фионой. Они целовались, как ненормальные. Не волнуйся, они пообещали никому ничего не говорить, если я тоже буду молчать.
Она обвила руками мою шею.
— Я по тебе скучала, — прошептала она. — Прости, что я тогда на тебя набросилась.
— И ты меня тоже прости, — ответил я, неловко похлопывая ее по спине. — Давай поговорим.
Она отстранилась.
— Не здесь. Есть место получше. Совершенно особенное место.
— Я не знаю…
Она взяла меня за руку.
— Не будь таким занудой. Обещаю, тебе там очень понравится. И когда мы туда доберемся, я тебе все расскажу.
Я был уверен, что все это делается с целью подтолкнуть меня к дальнейшему развитию отношений. Если бы я был старше и опытнее в отношении красивых девчонок, то у меня, возможно, хватило бы эмоциональной и гормональной устойчивости и я бы настоял на разговоре прямо возле кургана. Но у меня не хватило ни мудрости, ни опыта, ни желания настаивать на своем. Кроме того, было что-то необыкновенное в том, как Эмма улыбалась мне всем своим существом. А когда она одновременно кокетливым и застенчивым жестом отвела за спину волосы, я понял, что сопротивляться бесполезно, — я пойду за ней куда угодно и сделаю все, о чем она меня попросит.
Хорошо, я пойду, но я не буду ее целовать, — сказал я себе. Пока она вела меня через болото, я мысленно твердил эти слова, как мантру. Не целоваться! Не целоваться!Мы шли к поселку, но потом резко свернули в сторону каменистого пляжа, напротив которого стоял старый маяк, и начали осторожно спускаться вниз по крутой тропинке.
Когда мы подошли к воде, она попросила меня обождать и куда-то убежала. Я стоял и смотрел, как луч маяка рисует огромные круги на воде и скалах, выхватывая из темноты сотни морских птиц, спящих в каменных складках. Отлив обнажил основания утесов и гниющий на берегу старый ялик, уже наполовину ушедший в песок. Когда Эмма вернулась, я увидел, что она переоделась в купальник и держит в руках две маски для подводного плавания.
— Только не это, — покачал головой я. — Ни за что.
— Тебе, наверное, стоит раздеться, — произнесла она, с сомнением разглядывая мои джинсы и куртку. — Твой костюм не подходит для плавания.
— Это потому, что я не собираюсь плавать! Я согласился встретиться с тобой среди ночи, но только для того, чтобы поговорить, а не…
— Мы поговорим, — утешила она меня.
— Ага. Под водой. В одних трусах.
Рывком ноги она бросила в меня песком и развернулась, чтобы уйти, но потом передумала и вернулась.
— Если ты боишься, что я стану к тебе приставать, то ошибаешься. Не льсти себе.
— Ничего я не боюсь.
— Тогда прекрати ломаться и быстро снимай эти дурацкие брюки!
И тут она действительно на меня напала, повалив на землю и пытаясь одной рукой расстегнуть ремень моих джинсов, а другой втирая мне в лицо песок.
— Фу-у! — закричал я, отплевываясь. — Так нечестно, так нечестно!
У меня не было выбора — пришлось ответить ей своей пригоршней песка, и очень скоро наша возня превратилась в настоящий песочный бой без правил. Когда все закончилось, мы оба безудержно хохотали и напрасно пытались вытряхнуть песок из волос.
— Что ж, теперь тебе все равно необходимо помыться, поэтому почему бы не залезть в море?
— Ладно, я согласен.
Сначала вода показалась мне обжигающе холодной, но я довольно быстро привык к ее температуре. Мы прошли по воде к скалам, где была привязана лодка. Забравшись в нее вслед за Эммой, я взял из рук девушки весло, и мы оба начали грести по направлению к маяку. Ночь была теплой, море спокойным, и на несколько минут я отдался умиротворяющему ритму плеска воды. Приблизительно в сотне ярдов от маяка Эмма вдруг перестала грести и шагнула за борт. К моему изумлению, она не скрылась в волнах, а выпрямилась, стоя по колено в воде.
— Это песчаная отмель, что ли? — спросил я.
— Не-а.
Она наклонилась, вытащила из лодки небольшой якорь и бросила его в воду. Погрузившись всего фута на три, он издал громкий металлический лязг. Секунду спустя нас осветил скользящий луч маяка, и я увидел под нами корпус корабля.
— Затонувшее судно!
— Вылезай, — позвала она, — мы уже почти на месте. И маску прихвати.
Шагая по корпусу корабля, Эмма уходила прочь.
Я осторожно выбрался из лодки и пошел следом. Если бы за нами кто-нибудь наблюдал, он решил бы, что мы ходим по воде.
— Эта штуковина большая? — поинтересовался я.
— Огромная. Это военный корабль союзников. Подорвался на мине, предназначенной для немецких лодок, и затонул прямо здесь. — Эмма остановилась. — Отвернись от маяка, — скомандовала она. — Твои глаза должны привыкнуть к темноте.
Мы стояли рядом, глядя на берег и ощущая, как волны гладят наши ноги.
— А теперь за мной, — снова скомандовала она. — Только сначала вдохни поглубже и задержи дыхание.
Она подошла к черной дыре в корпусе корабля (судя по всему, это был люк), села на край и нырнула вниз.
Это безумие, — подумал я, натянул маску и прыгнул вслед за ней.
Вглядываясь в обволакивающий меня мрак, я увидел под собой Эмму, которая опускалась все ниже, хватаясь за перекладины лестницы. Я последовал ее примеру и перебирал руками ступени, пока не добрался до металлической двери, возле которой меня уже ожидала Эмма. Мне показалось, что мы находимся в своего рода грузовом трюме, хотя было слишком темно, чтобы судить об этом наверняка.
Я тронул ее за локоть и указал на свой рот, пытаясь намекнуть, что мне необходимо сделать вдох. Она снисходительно похлопала меня по руке и потянулась к плавающей рядом пластиковой трубке, присоединенной к большой трубе, которая вела на поверхность. Она взяла трубку в рот и с усилием дунула в нее, надувая щеки, затем сделала вдох и отдала ее мне. Я тоже с наслаждением глотнул воздуха. Мы находились на двадцатифутовой глубине внутри затонувшего судна, но мы дышали!
Эмма показала на дверь перед нами. Еще более черное пятно в окружающей темноте. Я затряс головой: Не хочу!Но она взяла меня за руку, как испуганного малыша, и потянула к двери, прихватив с собой и трубку.
Сквозь дверь мы проникли в следующий отсек, где был уже полный мрак. Какое-то время мы просто парили там, передавая друг другу дыхательную трубку. Царила тишина, нарушаемая только лопаньем пузырьков от нашего дыхания и глухими ударами, доносящимися как будто изнутри корабля. Это течение раскачивало разбитое судно, стуча металлом о камни на дне. Если бы я закрыл глаза, темнее уже не стало бы. Мне казалось, что мы с Эммой превратились в астронавтов и улетели куда-то далеко, в глубины безбрежной, лишенной звезд вселенной.