— В таком случае добро пожаловать в лоно семьи.
Я не знал, что ему ответить, и просто произнес:
— Спасибо.
По дороге к дому нам удалось выудить из Хью обрывки информации о том, что произошло, но большую часть пути мы молча бежали со всех ног. Когда мы остановились в лесу, чтобы передохнуть, он обернулся к нам.
— Около часа назад в дом влетела одна из подруг Птицы, тоже имбрина. Она была в состоянии ужасного возбуждения и подняла такой гвалт, что все повскакивали с постелей. Не успели мы понять, что же, собственно, произошло, как она потеряла сознание, — в отчаянии ломая руки, рассказывал Хью. — О, я просто уверен, произошло что-то страшное.
— Надеюсь, ты ошибаешься, — ответила Эмма, и мы ринулись дальше.
* * *
В прихожей перед закрытой дверью гостиной сгрудились дети в ночных сорочках и пижамах. Они сидели вокруг зажженной керосиновой лампы и строили догадки относительно того, что могло произойти.
— Может, они забыли переустановить петлю? — прошептала Клэр.
— Бьюсь об заклад, что это были чудовища, — заявил Енох. — Наверняка они их всех съели и даже ботинок не оставили!
Клэр и Оливия зарыдали, закрыв личики ладошками. Гораций опустился возле них на колени и начал утешать:
— Ну, будет вам. Не слушайте вы Еноха с его бреднями. Все знают, что чудовища предпочитают молоденьких. Поэтому они и отпустили подругу мисс Сапсан. У нее вкус подсохшей кофейной гущи.
Оливия посмотрела на него сквозь растопыренные пальцы.
— А какой вкус у молоденьких?
— Вкус брусники, — уверенно и деловито заявил Гораций.
Девочки снова взвыли.
— Оставь их в покое! — возмутился Хью, и Гораций с воплями умчался вглубь коридора, преследуемый роем пчел.
— Что там у вас происходит? — послышался из гостиной голос мисс Сапсан. — Я слышу мистера Апистона. Где мисс Блум и мистер Портман?
Эмма съежилась и встревоженно посмотрела на Хью.
— Она знает?
— Когда она обнаружила, что тебя нет, то чуть не спятила. Решила, что тебя съели твари. Прости, Эм, я был вынужден ей сказать.
Эмма покачала головой, но выхода у нее тоже не было — надо было войти в гостиную и держать ответ. Фиона подняла руку в знак поддержки, и мы отворили дверь.
Комнату освещал лишь огонь камина, рассеивающий по стенам дрожащие тени. Бронвин ухаживала за лежащей в кресле старушкой, с головы до ног укутанной в одеяло и находящейся в полубессознательном состоянии. На лице девушки явственно читалась тревога. Мисс Сапсан сидела рядом на оттоманке и с ложки поила гостью какой-то темной жидкостью.
При виде старушки Эмма застыла на месте.
— О Боже, — прошептала она, — это мисс Зарянка.
Только тут я понял, что передо мной изменившаяся почти до неузнаваемости дама с фотографии, которую показывала мне мисс Сапсан и на которой сама она была еще совсем юной девчонкой. Тогда мисс Зарянка показалась мне грозной и неустрашимой. Теперь она выглядела хрупкой и слабой.
На наших глазах мисс Сапсан поднесла к губам мисс Зарянки серебряную фляжку и слегка ее наклонила. На мгновение старшая имбрина оживилась и выпрямилась в кресле. У нее даже глаза заблестели. Но она тут же снова ослабела и обмякла.
— Мисс Брантли, — обратилась директриса к Бронвин, — приготовьте для мисс Зарянки постель, а потом принесите бутылку вина с кокой и еще одну фляжку бренди.
Бронвин с готовностью выскочила из комнаты, мрачно кивнув нам на ходу. Затем мисс Сапсан обернулась к нам.
— Вы чудовищно меня разочаровали, мисс Блум. Чудовищно. И надо же было умудриться сбежать именно сегодня ночью!
— Простите, мисс. Но как я могла знать, что сегодня случится что-то плохое?
— Мне следовало бы вас наказать, хотя, с учетом того, что произошло, в этом не будет никакого смысла. — Директриса подняла руку и пригладила седые волосы наставницы. — Мисс Зарянка ни за что не оставила бы своих подопечных, если бы не случилось чего-то из ряда вон выходящего.
От пылающего в камине огня у меня на лбу выступил пот, но мисс Зарянка продолжала дрожать. Неужели она умрет, спрашивал я себя, неужели трагическая сцена, разыгравшаяся между мной и моим дедом, повторится, только с участием мисс Сапсан и ее учительницы? Я снова вспомнил, как дрожал в моих объятиях умирающий дедушка. Я был испуган, растерян и бесконечно далек от истины в своих предположениях о том, кто есть кто. Но то, что происходило на моих глазах на этот раз, носило, по-видимому, совершенно другой характер. Мисс Сапсан всегда знала, кто она такая.
Возможно, я выбрал неудачный момент, но я был зол и остановиться уже не мог.
— Мисс Сапсан? — начал я. — Когда вы намеревались мне все рассказать?
Она уже собиралась спросить меня: « Чторассказать?», но перевела взгляд на Эмму и прочитала ответ на ее лице. Мне показалось, что она рассердилась, но, увидев мою злость, тут же успокоилась.
— Скоро, юноша. Прошу тебя, пойми. Я не могла вывалить тебе на голову все сразу. Это было бы ужасным потрясением, и никто не знает, как бы ты повел себя. Ты мог бы сбежать с тем, чтобы уже никогда не вернуться. Я не имела права рисковать.
— Вместо этого вы принялись соблазнять меня вкусной едой, развлечениями и девочками, скрывая все темное и непривлекательное.
— Соблазнять? — ахнула Эмма. — Пожалуйста, не надо так обо мне думать. Я этого не вынесу.
— Боюсь, что у тебя сложилось о нас совершенно превратное представление, — покачав головой, ответила мисс Сапсан. — Что касается соблазнения… То, что ты видел, это наша каждодневная жизнь. Тебя никто не обманывал. Просто до поры до времени тебя не знакомили с некоторыми фактами.
— Хорошо, вот вам факт, — заявил я. — Одно из этихсозданий убило моего деда.
Несколько секунд мисс Сапсан молча смотрела на огонь.
— Мне очень грустно это слышать.
— Я видел его собственными глазами. Когда я рассказал об этом другим, они попытались убедить меня в том, что я сошел с ума. Но я не был сумасшедшим, как и мой дедушка. Он всю жизнь говорил мне правду, а я ему не верил. — Меня захлестнула волна стыда. — Если бы я ему поверил, может, он все еще был бы жив.
Мисс Сапсан увидела, что я едва держусь на ногах, и предложила мне присесть на стул рядом с мисс Зарянкой.
Я сел, а Эмма опустилась на колени рядом со мной.
— Должно быть, Эйб знал, что ты тоже странный, — произнесла она. — И у него, наверное, были причины для того, чтобы хранить это от тебя в тайне.
— Он действительно знал, — вмешалась мисс Сапсан. — Он писал мне об этом.
— Тогда я ничего не понимаю. Если все его истории были правдивыми и если дед знал, что я такой же, как он, почему он заговорил об этом только в последние минуты своей жизни?
Мисс Сапсан влила еще немного бренди в рот мисс Зарянки, которая застонала и приподнялась, прежде чем снова откинуться на спинку кресла.
— Могу только предположить, что он хотел тебя защитить, — произнесла директриса. — Наша жизнь полна лишений и испытаний. Жизнь Эйба была вдвойне тяжелой, потому что он родился евреем в очень трудное время. Он подвергся двойному геноциду: как еврей — со стороны нацистов и как странный человек — со стороны чудовищ. Его терзала мысль о том, что он прячется здесь, пока его народ — а под этим словом он подразумевал как евреев, так и странных людей, — подвергается массовому уничтожению.
— Он часто говорил, что ушел на войну, чтобы сражаться с чудовищами, — кивнул я.
— Так оно и было, — подтвердила Эмма.
— Война окончилась поражением нацистов, но чудовища только окрепли, — продолжала мисс Сапсан. — Поэтому, как и многие странные люди, мы так и не покинули своего укрытия. Но твой дедушка стал совершенно другим человеком. Он стал воином и вознамерился построить свою жизнь за пределами петли. Он не желал больше прятаться.
— Я умоляла его не ехать в Америку, — добавила Эмма. — Мы все его об этом просили.
— Почему он избрал Америку? — спросил я.