— Ключ, — одними губами произнес он.
— Зачем мне ключ, если там кто-то есть?
Он отвернулся, сделав вид, что не услышал моего вопроса.
* * *
Я непринужденно вошел в дом и начал подниматься по лестнице, как будто у меня имелось какое-то дело и мне было все равно, увидит меня кто-нибудь или нет. Я незамеченным поднялся на второй этаж, прокрался в конец коридора и подергал за ручку двери. Она была заперта. Я постучал, но ответа не последовало. Оглянувшись через плечо и убедившись, что за мной никто не следит, я провел рукой над дверью и тут же нащупал ключ.
Я отпер дверь и скользнул внутрь. Эта комната ничем не отличалась от остальных спален дома — комод, платяной шкаф, ваза с цветами на тумбочке. Лучи солнца пробивались сквозь горчичного цвета шторы, окрашивая все в желтый цвет, в результате чего комната казалась янтарной. И только тут на полускрытой за кружевным пологом кровати я заметил юношу. Его веки были сомкнуты, а рот слегка приоткрыт.
Я замер, опасаясь его разбудить. Я узнал его по фотографиям из альбома мисс Сапсан, хотя не видел его ни в столовой, ни где-либо еще в доме, и меня с ним не знакомили. На фотографии он спал в постели, в точности как сейчас. Возможно, он болеет какой-то сонной болезнью и поэтому изолирован от других? Что, если Енох хочет, чтобы я тоже заразился?
— Привет, — прошептал я. — Ты не спишь?
Он даже не шелохнулся. Я взял его за руку и слегка потряс. Его голова безвольно свесилась набок.
![Дом странных детей _36.jpg](https://litlife.club/books/147175/read/images/_36.jpg)
И тут меня осенила ужасная догадка. Чтобы проверить ее, я поднес руку к его рту. Дыхания не было. Мой палец коснулся его холодных, как лед, губ. Я испуганно отдернул руку.
Позади меня раздались шаги. Резко обернувшись, я увидел замершую в проеме открытой двери Бронвин.
— Ты не должен здесь находиться! — зашипела она.
— Он умер, — пробормотал я.
Бронвин перевела взгляд на юношу, и ее лицо страдальчески сморщилось.
— Это Виктор, — прошептала она.
Внезапно я вспомнил, где еще его видел. На одной из фотографий, которые мне показывал дедушка. На снимке он стоял, подняв над головой валун. Виктор был братом Бронвин. Невозможно было определить, как давно он умер. Петля времени постоянно возобновлялась, и его смерть могла наступить и пятьдесят лет назад. Он все равно выглядел бы так, как если бы умер только вчера.
— Что с ним случилось? — спросил я.
— Может, мне оживить старину Виктора? — раздался голос у нас за спиной. — Тогда ты сможешь сам у него спросить.
Это был Енох. Он вошел в комнату и закрыл дверь.
Бронвин просияла сквозь навернувшиеся на ее глаза слезы.
— Ты правда его оживишь? О, Енох, пожалуйста!
— Мне не стоит этого делать, — покачал головой Енох. — У меня и без того мало сердец, а чтобы оживить человека хотя бы на минуту, их надо очень много.
Бронвин подошла к умершему и начала приглаживать его волосы.
— Пожалуйста! — снова взмолилась она. — Мы с Виктором так давноне разговаривали.
— Ну, вообще-то, у меня в подвале есть замаринованные коровьи сердца. — Енох сделал вид, что размышляет. — Но я ненавижу пользоваться маринованным материалом. Свежий всегда лучше!
Бронвин разрыдалась по-настоящему. Одна из слез упала на руку Виктора, и она поспешила смахнуть ее рукавом.
— Да будет тебе разводить сопли, — пробормотал Енох. — Ты же знаешь, что я этого не выношу. Да и вообще, это жестоко — оживлять Виктора. Он любит находиться там, где он сейчас.
— А где это? — спросил я.
— Кто знает? Но всякий раз, когда мы его оживляем, он ужасно спешит вернуться.
— Это жестоко — играть чувствами Бронвин и манипулировать мной, — заявил я. — И если Виктор умер, почему бы вам просто его не похоронить?
Бронвин метнула в меня уничтожающий взгляд.
— Но тогда мы больше никогда его не увидим, — ответила она.
— Дружище, это несправедливо, — возразил Енох. — Я предложил тебе сюда подняться, потому что хотел, чтобы у тебя были все факты. Я на твоей стороне.
— Правда? В таком случае каковы факты? Как умер Виктор?
Бронвин подняла на меня глаза.
— Его убили… Ай! — вскрикнула она, когда Енох ущипнул ее за руку.
— Тихо! — закричал он. — Ты не имеешь права ему рассказывать.
— Бред какой-то! — возмутился я. — Если вы ничего мне не скажете, я пойду к мисс Сапсан и спрошу у нее.
Енох шагнул ко мне, широко раскрыв глаза.
— О нет! Не делай этого!
— Да? И почему же?
— Птица не любит, когда мы говорим о Викторе, — ответил он. — Это из-за него она всегда ходит в черном. Как бы то ни было, нельзя, чтобы она узнала о том, что мы здесь были. Она подвесит нас за ноги!
И тут с лестницы до нас донесся характерный звук шагов мисс Сапсан. Бронвин побелела и выскочила за дверь. Но прежде чем Енох успел последовать за ней, я загородил ему путь к отступлению.
— С дороги! — зашипел он.
— Расскажи мне, что случилось с Виктором!
— Я не могу!
— Тогда расскажи мне о Набеге На Деревню.
— Я и этого не могу тебе рассказать!
Он еще раз попытался меня обойти, но, осознав, что не выйдет, сдался.
— Ну хорошо, закрой дверь. Я тебе все расскажу, только шепотом!
Я затворил дверь в тот момент, когда мисс Сапсан шагнула на площадку. Мы испугались, что она могла нас заметить, и какое-то мгновение стояли, прижавшись ухом к двери. Судя по звуку шагов, директриса направилась в нашу сторону, но на полпути будто передумала. Скрипнула, отворившись и затворившись, какая-то дверь в середине коридора.
— Она вошла в свою комнату, — прошептал Енох.
— Итак, Набег На Деревню, — напомнил я ему.
Всем своим видом показывая мне — он раскаивается в том, что затронул эту тему, Енох поманил меня прочь от двери. Я подошел к нему и наклонился, а он зашептал мне на ухо.
— Как я тебе уже сказал, это такая игра. Ее название говорит о ее содержании.
— Ты хочешь сказать, что вы действительно совершаете набегна деревню?
— Мы все ломаем, гоняемся за людьми, хватаем все, что нам понравится, поджигаем дома. Это очень весело.
— Но это ужасно!
— Нам же надо как-то поддерживать свои способности, как ты считаешь? На тот случай, если придется защищаться. Иначе мы тут совсем засохнем и заржавеем. К тому же существуют определенные правила. Нам не позволяется никого убивать. Мы их всего лишь немного пугаем, вот и все. А если кто-то и получает небольшую травму, то на следующий день все уже в полном порядке и никто ничего даже не помнит.
— Эмма тоже играет?
— Нет. Она такая, как ты. Говорит, что это дурно.
— Что ж, она права.
Енох закатил глаза.
— Вы друг друга достойны, — простонал он.
— Что ты хочешь этим сказать?
Он выпрямился, демонстрируя все свои пять футов четыре дюйма росту, и ткнул меня пальцем в грудь.
— Я хочу сказать, дружище, что незачем тут задирать нос. Потому что, если бы мы время от времени не громили эту чертову деревню, то тут почти все уже давно двинулись бы мозгами. — Он подошел к двери и, взявшись за ручку, обернулся ко мне. — И если ты считаешь злыми нас, то посмотрим, что ты запоешь, когда увидишь их.
— Кого их? О чем, черт подери, вы все толкуете?
Он поднес палец к губам и вышел из комнаты.
Я снова остался в одиночестве. Мой взгляд неудержимо влекло к телу на кровати.
Что же с тобой случилось, Виктор?
Быть может, он сошел с ума и покончил с собой? Помешался от этой жизнерадостной, но лишенной будущего вечности и наелся крысиного яду или прыгнул с утеса. А может, его убили они, те самые «другие опасности», упомянутые директрисой.
Я вышел в коридор и зашагал к лестнице, как вдруг где-то совсем рядом раздался голос мисс Сапсан. Нырнув в ближайшую комнату, я ждал, пока она прохромает мимо и спустится вниз. И тут я заметил ботинки, стоявшие на полу возле безукоризненно застеленной кровати. Это были ботинки Эммы, в спальне которой я случайно очутился.