— Ваш подход кажется мне разумным, — согласился Боб. — Вижу, вы знаете толк в своем ремесле. Мне можно будет время от времени звонить вам и справляться о ходе дела?
— Ну конечно, мистер Свэггер.
— Но я должен задать вам еще один вопрос, — продолжал он. — Я хорошо знаю этот мир. У вас есть начальник, а начальнику нужен результат. Пройдет немного времени, и появятся новые, более громкие, более важные, с его точки зрения, дела, и он бросит на них своего лучшего следователя. А дело моей дочери окажется задвинутым на дальнюю полку. И вы в этом нисколько не виноваты, ведь такова жизнь, правильно? Особенно сейчас, когда впереди большие гонки, когда ваше управление несомненно бросит все силы на обеспечение безопасности такого события, привлекающего четверть миллиона человек, я не могу быть уверен, что у вас окажется достаточно времени, чтобы заниматься моим делом. Я вас в этом не виню. Просто я хочу сказать, что так будет.
— Я постараюсь этого не допустить, мистер Свэггер. Ради вас.
— Потом есть еще шериф… — Боб чувствовал, что, поскольку Тельма ни разу не упомянула имя знаменитого героя метамфетаминовых войн шерифа Рида Уэллса, прославившегося вертолетными рейдами на гнезда наркоторговцев и самым высоким уровнем обвинительных приговоров в штате Теннесси, она невысокого мнения о его высокомерном подходе к делу. — Ему нужны громкие успехи, которые прославят его в газетах. Ему нужны большие рейды, шумиха в прессе. Его не интересует медленная, тщательная, терпеливая работа с источниками информации.
— Вижу, сэр, вы кое-что знаете об этом мире.
— Самую малость. Одним словом, я могу нанять частного детектива или адвоката, умеющего вести расследования, если вы ничего не имеете против. Может быть, я сам покопаюсь в этом деле.
— Сэр, в Ноксвилле есть несколько толковых частных детективов и несколько замечательных адвокатов, в прошлом работавших в полиции и знающих, что к чему. Да, вы имеете полное право обратиться к их услугам, и я понимаю ваше беспокойство. Однако я категорически не советую вам заниматься самостоятельным расследованием. У нас здесь бывает очень круто, и если только вы не закаленный боец, вода станет не чистой, а еще более мутной, а вы сами при этом навлечете на себя гору неприятностей. Эти молодые парни могут быть крутыми и беспощадными. Я насмотрелась на убийства, избиения и прочие мерзости. Мне бы очень не хотелось, чтобы вы стали жертвой чего-нибудь подобного только потому, что зашли не в тот бар и задали не тот вопрос.
— Что ж, совет дельный. Договорились. Я не буду никуда совать свой нос и постараюсь, чтобы никто не измочалил мои старые кости, повесив на вас новое дело.
— В таком случае, мистер Свэггер, мы с вами в одной связке. А сейчас мне пора возвращаться в город…
Внезапно раздался электронный писк, резкий и настойчивый. Следователь Тельма Филдинг щелкнула выключателем на блоке управления рацией, закрепленном на воротнике, и нагнулась к микрофону.
— Сто девятый на связи, — откликнулась она.
Следователь выслушала то, что показалось Бобу неразборчивым бульканьем, в котором лишь изредка проскакивали знакомые обрывки слов, после чего нажала кнопку передачи и сказала:
— Вас поняла. Выезжаю к сто сороковому.
Она повернулась к Бобу.
— Итак, в наших краях завелся один странный тип, который любит поджигать грузовики. Никто не знает зачем, но за последние два месяца это уже пятый. Мистер Свэггер, я должна поспешить, чтобы произвести осмотр места преступления.
— Да, мэм, — ответил он. — Буду держать с вами связь.
Тельма улыбнулась, добежала до машины, включила мигалку и сирену и рванула с места.
Боб вернулся в больницу и провел там пару часов. Встретившись с друзьями Ники из редакции, он увидел, как все уважают и любят его дочь и как все возмущены случившимся. Он рассказал им про Тельму Филдинг и с облегчением узнал, что у нее отличная репутация, она окончила школу ФБР, у нее на счету несколько громких дел и она в какой-то степени является местной знаменитостью. В молодости Тельма была неотразимой красавицей; никто не мог предположить, что она пойдет работать в полицию и станет трехкратным чемпионом штата Теннесси по стрельбе среди женщин — чем, как теперь сообразил Боб, объяснялся заряженный и готовый к делу навороченный пистолет у нее в кобуре. Боба пригласили на ужин, но он отказался, слишком усталый и подавленный. В десять часов он поцеловал неподвижную щеку дочери, а после вернулся к ней домой. Оттуда он позвонил Джули и доложил о своих находках.
— Мы приезжаем завтра.
— Нет, пожалуйста, дай мне еще несколько дней. Даже не знаю, я сам не могу сказать, в чем дело. Следователь мне понравилась, свое дело она знает, но все же я не могу отделаться от какого-то неприятного предчувствия.
— За тобой следят?
— Нет. Но если кто-то и следил, я определенно не усложнял ему работу. Нет, согласен, никаких признаков того, что это отголоски моих былых похождений.
— Значит, ты даешь нам добро?
— Я хочу прокрутить еще одну штуку. Потом я тебе позвоню.
Боб понимал, что это глупо. Однако следы на асфальте оставались для него загадкой. Достав ноутбук, он включил его и вызвал добрую старую поисковую систему Google.
И ввел запрос: «Аэрофотосъемка, Ноксвилл, штат Теннесси».
Глава 4
Если бы Боб закрыл глаза, иллюзия была бы полной. Он без труда смог бы убедить себя, что снова находится во Вьетнаме, на какой-то передовой операционной базе, добраться до которой можно только на вертолете, и вертолет являлся главным пунктом в повестке дня: доставлял людей к месту боя, забирал раненых, в случае необходимости оказывал мощную огневую поддержку. Боб снова вернулся в боевую зону машин, и, хотя по периметру отсутствовали мешки с песком, охрана была на месте. Обширное пространство было разбито на отдельные уголки, так что каждая могучая машина находилась обособленно от остальных и ее экипаж и обслуживающий персонал работали единой командой. Нет, не Вьетнам, но большие мощные машины были совсем такими же. Они создавали оглушительный шум, который физически присутствовал в воздухе и требовал защиты для ушей — такими мощными были вибрации, в такт которым гудело все вокруг. Все те, кто деловито суетился здесь, имели какое-то отношение к двигателям — перепачканные машинным маслом, грязные, счастливые тем, что занимаются любимым делом, они не обращали никакого внимания на свой внешний вид.
Вторым доминирующим фактором был резкий запах высококачественного топлива, висевший повсюду, такой же осязаемый, как и скрежещущий рев двигателей. При желании игру во Вьетнам можно было продолжать и дальше: подобно летчикам минувших дней, здесь аристократами были водители. Худые молодые люди в специальных гоночных комбинезонах, сексуальные, и казалось, что все остальные стремятся привлечь их внимание или хотя бы побыть рядом.
Разумеется, это была не передовая операционная база «Мария», расположенная к северу от Дананга, где-то в непроходимых джунглях Вьетнама, и год был не с 65-го по 73-й. Это были боксы в самом центре гоночного круга Бристольского автодрома, город Бристоль, штат Теннесси, а вокруг возвышались не горы, кишащие чарли, [9]а чаша стадиона, почти вертикальная стена трибун, способных вместить около ста пятидесяти тысяч болельщиков. Сейчас эти трибуны оставались в основном пустыми, и все же несколько ярых фанатов наблюдали за происходящим, засекая время секундомером.
Боб стоял в боксе рядом с машиной, в своем роде такой же совершенной, как и штурмовые вертолеты «хьюи» или «кобра». Она называлась МПСШ-44 и представляла собой «додж чарджер» в новой пятнистой камуфляжной раскраске, в какой парни ходят по Багдаду, с огромными эмблемами в виде якоря на фоне земного шара, красующимися на капоте, крыше и дверях. Вокруг суетились механики и помощники механиков, каждый выполнял какую-то свою работу, а все вместе они стремились довести машину до некоего технического совершенства. Они постоянно наступали в лужицы машинного масла и горючего, и бетонный пол был, как и во Вьетнаме, покрыт перекрещивающимися цепочками следов, оставленных пробежавшими людьми, широкими, гладкими шинами и мириадами разнообразных приспособлений на колесах, которые обслуживали большую машину. МПСШ-44 была оснащена сделанным на заказ восьмицилиндровым двигателем, таким мощным, что он рвался из-под капота; она ездила на четырех гладких широких колесах, которые можно было заменить в считаные секунды, и пожирала в огромном количестве ядовитое пойло химически модифицированного горючего. Как и всякий инструмент, машина не оставляла места для комфорта, оставаясь крутой, серьезной жестянкой с болтами и гайками, предназначенной только для одной цели, а именно промчаться на полной скорости по кругу длиной в милю пятьсот раз, изрыгая облака выхлопов. Все необходимые прибамбасы были на месте: антикрыло сзади, чтобы не дать взлететь в воздух, амортизаторы из криптонита или какой-то другой чудодейственной стали, дорожный просвет в четыре дюйма, и все это для того, чтобы МПСШ-44 мчалась с дьявольской скоростью. Внутри благочестивая строгость, также лишенная каких-либо удобств: одно наглухо закрепленное сиденье, замурованные двери, повсюду сетки безопасности.