Это была ничем не примечательная полоса асфальта, спускавшаяся через лес по склону горы, огромной, высоченной каменной глыбы, облачившейся в деревья, которые расползались повсюду, словно ковер или болезнь. Боб ничего не понял ни из бледных пересекающихся полос, оставленных на асфальте автомобильными шинами, ни из перепаханной вместе с гравием земли на обочине, где столкнулись на большой скорости две машины, ни из уходящих вниз по склону следов, обнесенных изрядно обтрепавшейся за три дня желтой полицейской лентой, призванной не допускать зевак к месту, где остановился искореженный «вольво» Ники.
— Что-то у меня никак не вырисовывается общая картина, — пробормотал Боб, обращаясь к женщине-следователю.
— Сэр, я могу все нарисовать. Так будет гораздо понятнее. Да и из схемы в протоколе осмотра места происшествия тоже все ясно.
— Только не обижайтесь, я вовсе не хочу вас обидеть, но все же я должен спросить: вы точно чувствуете в себе силы справиться с этой задачей? Управление у вас маленькое, а тут, судя по всему, предстоит много технической работы.
— Я уже разбирала автомобильные аварии, и с жертвами. Согласна, отдел дорожных происшествий полиции штата лучше оснащен для подобных расследований, но вся хитрость заключается в том, что закон штата ограничивает его деятельность федеральными магистралями и дорогами, находящимися в ведении штата. Это же шоссе местное, и оно находится в ведении округа. Так что с самого начала перед нами стоит проблема юрисдикции.
— Что ж, я вовсе не собираюсь лезть в чужие дела. Просто я должен сам разобраться в случившемся. Не сомневаюсь, вы меня понимаете.
— Понимаю, мистер Свэггер. Вот почему я здесь, чтобы вам помочь. Я уже давно работаю в полиции и знаю свое дело. Мы обязательно поймаем его — или их.
— Да, мэм, я вам верю.
Следователь Тельма Филдинг была крепкой женщиной лет сорока, с необычайно большими глазами и мужскими руками — про таких говорят: «широкая кость». На ней были голубые джинсы, обтягивающие, чтобы подчеркнуть тело, не лишенное привлекательности, — особо соблазнительной была пышная грудь, — и черная тенниска с изображением полицейского значка на кармане. Этот же самый мотив продолжался на бейсболке, но главным предметом, который в действительности сообщал всему миру, что это профессиональный сотрудник правоохранительных органов, был пистолет 45-го калибра в специальной пластиковой кобуре на бедре, без крышки, чтобы быстрее доставать оружие. Рядом располагались три двухрядные обоймы. Так что пистолет, скорее всего, был канадским, производства компании «Пара-орднанс», хотя Боб не стал говорить, что разбирается во всех моделях «кольта» образца 1911 года, внезапно ставшего излюбленным оружием самообороны и спортивной стрельбы. А по соседству с кобурой находился сам полицейский значок в специальном кожаном кармашке на ремне. На другом бедре висела рация, от которой шел витой провод к микрофону, закрепленному на воротнике. Кстати, пистолет был заряжен и поставлен на боевой взвод, готовый через долю секунды приступить к быстрой работе.
— Итак, следователь, я ничего здесь не могу понять. Может, поделитесь со мной, что говорят вам эти следы?
— Мистер Свэггер, давайте сядем в патрульную машину. Здесь в августе жарко, а у вас какой-то болезненный вид. Очень бы не хотелось, чтобы у вас в дополнение ко всему появились проблемы со здоровьем.
«Всему виной мои проклятые волосы, — подумал Боб. — С ними я выгляжу на сто пятьдесят».
— Мэм, я чувствую себя замечательно, по крайней мере сейчас. Я вижу перед собой следы на дороге, в том месте, где, насколько я понимаю, машину плохого парня занесло после того, как он столкнул мою дочь с дороги, уж не знаю, с какой скоростью он мчался.
— Сэр, я открою вам то, о чем, вероятно, вы уже и сами догадались. В это время года такое у нас совсем не редкость. Мальчишки заводятся в предвкушении гонок в Бристоле. Они выпендриваются друг перед другом, и это быстро выходит из-под контроля.
— Да, мэм. Из того, что я помню о молодежи, следует, что такое случается часто.
Но молодые парни, которых знал Боб, приберегали свою агрессивность для патрулирования джунглей, готовые выплеснуть ее до последней капли ради чего-то такого, что называлось «долг», о чем нынешнее поколение не имело ни малейшего понятия.
— В теории все выглядит следующим образом, — продолжала следователь Тельма Филдинг. — Какой-то юнец решил напугать одинокую девушку и подрезал ее на полной скорости. Та, судя по всему, не испугалась. Парень остался неудовлетворенным, и игра быстро стала жесткой. В конце концов он потерял голову и ударил девушку слишком сильно, так что она вылетела с дороги и врезалась в деревья. Лихач увидел, что он натворил, запаниковал и поскорее унес отсюда ноги. Вашей дочери чертовски повезло, что она успела достать сотовый телефон и набрать девять-один-один до того, как потеряла сознание, и мы забрали ее меньше чем через час. В противном случае она могла бы пролежать здесь целую неделю, прежде чем подоспела бы помощь.
Боб еще раз изучил смазанные следы протектора на асфальте, но для него в них не было никакого смысла. Ему хотелось верить, что все действительно случилось именно так, как говорит полиция. И это не имеет к нему никакого отношения, просто случайная девиация вселенной, связавшая какого-то одурманенного юнца в пикапе с его дочерью, целеустремленной и сосредоточенной на работе. Пересекающаяся паутина следов была единственным, что осталось от аварии, потому что машины чрезвычайных служб и тягачи, вытаскивая «вольво» из рва, перемесили всю обочину.
— Видите, более широкие следы — это колеса его машины. Можно определить, что вот здесь его занесло, но он выровнялся и снова бросился в погоню. Вашу дочь вынесло на обочину, колеса потеряли сцепление. Мерзавец ударил ее справа, затем зашел с другой стороны и ударил слева. Вот что мы здесь видим. «Вольво» сорвался вот тут, полетел вниз по склону, далеко не самому страшному на этой дороге, и каким-то образом избежал прямого столкновения с деревом. Все это ясно из следов.
Боб на мгновение почувствовал, как будто его ударили под дых.
— Нет ли здесь, ну, понимаете, каких-нибудь научных улик, которые помогут разобраться, что к чему, и выведут на виновного? По телевизору показывают работу криминалистов, и создается впечатление, что достаточно лишь осветить место преступления волшебным фонариком.
— Я вас поняла. На мой взгляд, у многих людей складывается ошибочное представление о работе криминалистов, — сказала следователь Тельма Филдинг. — И виной всему телевидение. Мы светим волшебным фонариком, относим что-то в лабораторию, там это увеличивают в тысячу раз, и мы видим, кого нужно арестовать. Такого не было никогда, да и сейчас тоже нет. Да, мы собрали кое-какие научные улики, как вы это назвали. Я отправила отпечатки протектора и образец краски, соскобленный с двери машины вашей дочери, в Ноксвилл, в криминалистическую лабораторию полиции штата. Через несколько дней придет ответ, и я узнаю модель покрышек и модель машины, второе на основании краски. Поразительно, как много может сказать краска. После этого я свяжусь со всеми авторемонтными мастерскими трех соседних штатов и выясню, пригонял ли кто-нибудь в ремонт машину такого цвета. Можно также будет попросить местные власти проверить покрышки, и, если появится какая-либо зацепка, мы сможем приниматься за работу. Если модель покрышек окажется редкой, я свяжусь с продавцами автомобильной резины.
— И каковы шансы?
— Невысокие. В наших местах многие не выправляют вмятины и царапины на корпусе или же делают это сами. Ну а если машина была угнана, то этот лихач, скорее всего, просто бросил ее где-нибудь и забыл обо всем. Любители быстрой езды поступают так сплошь и рядом. По крайней мере, в учебниках говорится именно это. Но я работаю по-другому.
— Надеюсь, вы мне расскажете.
— Я не гений, но все же льщу себе тем, что разбираюсь в человеческой натуре. Я собираю команду стукачей. Поймав какого-нибудь юнца на метамфетамине, травке или хулиганстве, я отвожу его в сторону и говорю: «Слушай, я могу довести дело до суда, но ты можешь мне помогать, и тогда я все забуду, ты начнешь все сначала, и, быть может, ты не такой тупой, каким выглядишь». «Что вы имеете в виду?» — говорит он. «Я имею в виду вот что, — отвечаю я. — Что ты знаешь, что слышал, что можешь сообщить мне, где ты покупаешь отраву, кто ее поставляет и все такое». Парень выслушивает меня, решает, как ему будет лучше, и начинает говорить. А я внимательно слушаю. Это помогает решить самые разные дела. Кто ограбил ночной магазин. Кто украл семьдесят шесть долларов пятьдесят три цента в кассе «Макдоналдса». Каким образом малыш Бриджер смог позволить себе новенький «камаро» с тремястами сорока четырьмя лошадками под капотом. И многое другое, о чем я слышала, встает на место: почему местная красавица Сью Эллен Рамси бросила красавца полузащитника Винса Тагетти ради замухрышки Клеона Джексона. Оказывается, двоюродный брат Клеона Франклин недавно по-крупному занялся метамфетамином, и неожиданно деньги потекли рекой. Клеон снабжает наркотиком весь город, и теперь у него внедорожник «лексус», а у Сью Эллен слабость к «лексусам». И все в таком же духе. Вот как обстоят дела в сельской местности, среди гор, маленьких городов, футбольных болельщиков и обилия метамфетамина. И эти ребята, мои стукачи, они здесь чувствуют себя как рыба в воде. Рано или поздно герою захочется с кем-нибудь поболтать. Так что сейчас все мои стукачи работают по полной. Кто-нибудь обязательно проговорится. Слишком много пива, выпитого за один вечер, и у парня развяжется язык. Он начнет хвастаться, как столкнул «вольво» в пропасть и какое это ему доставило удовольствие. Его рассказ будет передаваться из уст в уста, рано или поздно это дойдет до одного из моих ребят, он даст мне знать, и у меня будет имя. Тогда я схвачу подонка за шкирку, вселю в него страх божий, он расколется, и дело будет сделано. Возможно, на это потребуется время, но именно так работает полиция, и это в тысячу раз лучше всей криминалистической дребедени в мире.