На следующий день союзников пригласили на военный парад. Ранга был поражен увиденным. Тридцать шесть тысяч солдат
были построены в безукоризненные каре, все они сгорали от нетерпения померяться силой с английскими завоевателями и предателями–индийцами, вставшими под британские знамена. Это была пятая часть военных сил Пенджаба. Еще одна армия, равная по мощи этой, находилась на правом берегу реки Сатледж, служащей естественной границей длиной в шестьсот километровгОгоило рани приказать — и она двинется на завоевание провинции Дели, пребывавшей под британским протекторатом. Единственное, чего желал Ранга, — это чтобы война не достигла берегов Ганга. С содроганием представил он свой Варанаси в огне, отданным на милость мародеров. Храмы разрушены пушечными ядрами, дворец разграблен…
Принц украдкой посмотрел на своих соседей по трибуне для почетных гостей, небрежно развалившихся в обитых шелком креслах. Слуги то и дело подносили им освежающие напитки и фрукты. От солнца трибуну защищал пурпурно–зо–лотой навес.
Союзники и почетные гости… Здесь собрались представители разных наций, мужчины и женщины, одетые, в основном, на западный манер. На груди у мужчин сияли ордена, у женщин — драгоценные ожерелья. Они выглядели спокойными и уверенными в победе — в их победе, поскольку каждый тем или иным способом участвовал в подготовке к предстоящей войне. Когда зазвучали трубы, все замолчали.
Пятьдесят боевых слонов и двести кавалеристов вошли в город через укрепленные ворота. Во главе этого впечатляющего войска на самом большом слоне, защищенном латами из стали и кожи, ехала сама блистательная рани Джундан в расшитых драгоценными камнями одеждах. Рядом с ней, зорко глядя по сторонам, сидел с винтовкой на плече личный телохранитель–пруссак.
Джундан обвела нежным, как у олененка, взглядом свою армию. Поравнявшись с артиллерийским корпусом, командовали которым американец и немцы, она ощутила прилив гордости. На вооружении пенджабской армии было восемьсот
пушек. Четыреста уже заняли свои места вдоль границы. Ее штаб возлагал на артиллерию большие надежды.
При виде стволов из отполированной стали и черных жерл пушек на регентшу снизошла уверенность — она выиграет войну. Индия превратилась в спелый плод, и она намеревалась его сорвать. Чаша весов истории склонилась в ее пользу. В течение последнего десятилетия народ все чаще восставал против Ост–Индской компании. Индийцы не могли платить устанавливаемые англичанами подати, ставшие причиной всеобщего обнищания и голода. Многие восставали и против колонизаторской политики, попиравшей традиции и религиозные устои нации. Британцы жестоко подавили народные восстания в Дели, Мадрасе, Сурате и Варанаси. Что касается последнего, то жители его поднялись против англичан, откликнувшись на призыв местного властителя, принца Ранги.
Рани нашла его глазами. Принц сидел на трибуне для почетных гостей. Она не слишком доверяла ему, зная, что большую часть времени принц проводит в своем дворце, предаваясь плотским удовольствиям.
«Ведет ли он двойную игру? — спрашивала она себя. — Может, англичане платят ему за то, чтобы он шпионил за нами?»
Однако оснований обвинить его в этом у нее не было. Ранга посильно участвовал в подготовке к войне, прислал ей три сундука золота и драгоценных камней, а также тысячу лошадей. И все же рани решила, что непременно устроит за ним слежку. Соглядатаи будут сопровождать его не только в поездках, они проникнут даже в его дворец в Варанаси.
Принцу предстояло вернуться в Варанаси, чтобы там встретить Мишеля Казенова и обеспечить последнему безопасность на пути в Пенджаб. Перед мысленным взором рани появилось лицо француза. Этому человеку она доверяла полностью. Он один мог организовать доставку оружия и боеприпасов по территориям Пакистана, Ирана, Афганистана и России, если военный конфликт затянется.
Тла в а 33
Дуна Сингх, посланец рани Джундан, был человеком сильным как телом, так и духом. Он предложил объехать Хайдарабад по дорогам, ведущим на запад, к Бомбею. Восточная дорога на Калькутту была опасной — в Бенгальском заливе проживало очень мало сикхов. Восточная часть Индии, а также на севере живописный хребет Махабхарат, чьи вершины достигали высоты в три тысячи метров, и королевство Дар–джилинг, расположенное между Китаем и Тибетом, находились под контролем англичан. Кроме того они бдительно следили за передвижениями по крупным рекам центральной части страны и по южным торговым путям.
Сначала Мишелю и его спутникам предстояло уехать как можно дальше от Хайдарабада. До Лахора они планировали добраться за месяц, и то при условии, что в пути не столкнутся с трудностями. В противном случае пришлось бы направиться
в Бомбей, затем доехать до рыбацкой деревушки 'Гхала, а оттуда совершить трудный переход по пустыне Тар до сикхского города Мултан. Выбрав второй вариант, они потеряли бы еще сорок пять дней. Но выбор как первого, так и второго маршрута не мог гарантировать им безопасность. Рано или поздно им придется ступить на земли, где хозяйничают англичане. Но до этого было еще далеко. Четверо всадников испытывали душевный подъем: дорога обещала приключения. Особенно волновалась и радовалась Хирал — наконец–то она получила возможность пожить, как мужчина. Она не боялась усталости — занятия танцами подготовили ее к значительным физическим нагрузкам. Страх был ей неведом: погружаясь в транс, она не раз сталкивалась с демонами, чудовищами и призраками, пролетала над преисподней; ужасные события минувших эпох проносились перед ней вперемежку с картинами безрадостного будущего. Поездка в Варанаси, а оттуда — в Лахор представлялась ей увеселительной прогулкой. Тем более что трое ее спутников стоили целого батальона воинов.
Мишель был опытным воякой, Дхама не знал себе равных в искусстве разведки. Дуна Сингх, следопыт и шпион, выбирал путь, только будучи уверенным в его безопасности.
— Завтра вечером мы будем спать в Кар ли, — сказал сикх, который до этого довольно долго вглядывался в горизонт.
Карли… Это название словно было взято из легенды. Хирал задумалась. Пещеры Карли были одним из самых таинственных мест Индии. На лицо ее набежала тень: там с ними что–то произойдет, что–то плохое. Во рту стало горько. От резкой боли в области желудка она согнулась пополам в своем седле, но через секунду боль ушла, Хирал посмотрела на своих спутников — ни один из троих ничего не заметил. Она же не стала ничего говорить, предпочтя шепотом обратиться за помощью к Шиве.
От Танджавура, где ему удалось выведать, что случилось с дравидом Бикрамом, он двинулся вдоль берега реки. Посланных
с заданием командира и его сотоварищей убили и бросили в яму, куда сваливали тела чумных и сифилитиков. Это известие не всколыхнуло в его душе ни ненависти, ни сострадания. Эти люди провалили порученное им дело и не были достойны перевоплощения.
Неутомимый, движимый потусторонней силой богини, которой он служил, связанный магической клятвой с принцессой, по его инициативе ставшей главой секты, ведомый ненавистью ко всем врагам Индии, тхаг по имени Ланкеш внешне был похож на святого подвижника, но только внешне. Ланкеш был родом из Ланки, владения мифологического демона Раваны. Он не был наг, как большинство подвижников. Обычно он носил коричневую блузу, штаны из грубой хлопчатобумажной ткани и крепкие сандалии на толстых веревках. Джутовый мешок с провизией болтался на боку. При ходьбе он опирался на узловатый посох. Он не привлекал ничьих взглядов — обычный человек в толпе обычных людей. Таких, как он, на дороге в Бомбей можно было встретить тысячи. Двойники Ланкеша шли в этот город в поисках работы и пропитания, а также чтобы помолиться милосердным богам.
Ланкеш быстро сообразил, что четверка проклятых не собирается ехать в Бомбей. Остановившись в Пуне, они купили еды, а потом свернули с дороги на северо–восток и затерялись среди холмов.
Он выбрал отличный наблюдательный пост — отсюда был хорошо виден их походный костер. Наступила ночь, и Ланкеш был этому рад. Ночью над миром властвовала Черная — Кали. По дороге он узнал, что в этой местности, где большим влиянием пользовались мусульмане, дикари–фарси, надменные буддисты, глупые джайны, еретики–португальцы и паразиты–англичане, храмов Кали нет. Однако отсутствие святилища не слишком его огорчало. Ему было достаточно несколько раз произнести «Кали… Кали… Кали…», повторяя священное имя, словно молитву, чтобы богиня вселилась в его тело.