Одобрительно галдя, молодые гридни развязали Романовы мешки и бесцеремонно вывалили их содержимое на землю:
- Поубавилось нехристей в Поле... С почином тебя, парень! Помогла кольчуга дедова?
Подошел Срезень и еще кто-то, в ком Роман не сразу узнал князя Всеволода.
- А ты и вправду малый не промах, - одобрительно сказал князь, рассматривая добычу поляковщика. - Недаром тебя Срезень хвалит, а уж от него похвалы добиться:Ну, поведай, как ты их одолел?
Роман хотел по традиции приукрасить свои подвиги, но под внимательными взглядами князя и Срезня врать не решился и рассказал про бой в деревне коротко: не велика удача - повезло.
Кто-то в толпе огорченно крякнул:
- Вот дурья башка. Головы привезти сумел - так ври напропалую, чтоб пыль до небес...
- Да уж, - рассмеялся князь. - Твой промах, Срезень: как сам складно баять не умеешь, так и его не научил. - И обратился к Роману: - А удачу, парень, зря гневишь - без нее воевать трудно.
Роман решил, что будет в самый раз рассказать и об отпущенном половце. Он достал золоченую кольчугу, развернул её и положил к ногам князя. Даже Срезень при виде диковинного доспеха не сдержался и удивленно присвистнул:
- Вот это жар-птица!
Никто не слушал рассказ Романа о поединке с молодым степняком. Бывалые старики распознали клеймо на изукрашенных цветной эмалью стальных накладках:
- Не иначе - один из сыновей хана Кончака, - решили знатоки. - Зря отпустил - теперь будет искать тебя, мстить за позор.
Князь Всеволод одобрительно ударил Романа по плечу и обратился к окружавшим его старшим дружинникам:
- Я так мыслю, братья, что нашего полку прибыло. Пора молодцу воинский пояс надеть!
- Воистину, княже, - одобрили старики. - Гож Ромша в дружину курскую.
:Несколько объемистых корчаг с пенником, заботливо собранные благодарными деревенскими в дорогу своему освободителю, оказались очень кстати: Среди шумной трапезы князь спросил у Романа, сидевшего рядом с ним, по обычаю посвящаемых в дружинники:
- Стало быть, пожалел ханского сына?
- Молод показался, княже.
- А ты больно стар, - рассмеялся князь: - Жалеть жалей, да сначала стреляй так же метко, как в той деревне.
"Хороший половец - мертвый половец", - подытожил Роман княжье наставление.
- Ничего, - вставил Срезень, - пооботрется в походах - заматереет.
- Да уж, - улыбнулся Всеволод. - Ему чести воинской много надо, чтобы Седоватый свою дочку за него отдал. А я боярышне Анюте крестный отец, и за суженым ее присмотрю - не забалует...
...- Гой еси, княже, - шумела захмелевшая дружина, поднимая тяжелые кубки. - Будь здрав, Срезень и Ромша... Вольному воля, смелому Поле!
Воинский пояс турьей кожи, подаренный князем, был Роману великоват. Как и дедова кольчуга:
Глава четырнадцатая
ВОЙНА
(апрель 1185 года)
В первой седмице апреля странники первыми принесли весть: хан Кончак двинул войска на Киев, но был разбит князем Святославом и откатился в Степь, оставив русским много пленных.
- А мы-то что? - волновалась младшая дружина. - Второй год без курян Киев обходится. Куда северские князья смотрят?
Воевода курской дружины вместе с князем Всеволодом уехали в Трубчевск, и старшим в Казачьей заставе остался Срезень:
- Навоюетесь еще. Чего-чего, а войны на всех хватит.
Но скоро из Трубчевска на взмыленной лошади прискакал гонец с княжьим повелением немедля готовиться к походу. В Курске ударили в била* и в клепала*, созывая народ на площадь. Бирюч-глашатай объявил сбор рати из горожан и слободичей:
- Князь наш славный, Всеволод Святославич, бьет челом вам, куряне и, ведая о вашей воинской доблести, просит всякого, в ком сила есть, поддержать честь земли курской в походе на степняков:
Курские ратники народ вольный - хотят, пойдут в поход, а если князь не по нраву, так и с печи их не стянешь и никакой воинской добычей не прельстишь. Но тут дело другое: князя Всеволода куряне любили и гордились им, и если уж он просит, как откажешь?
Курск зажужжал, как растревоженный улей. Перво-наперво шли в кабак, пили за князя Всеволода, за воинскую удачу, вспоминали былые походы:
- На половцев идти куда легче, чем на своих русичей. Уж больно много зла от степняков...
Потом, слегка протрезвев, шли в церковь, чтобы отмолить накопившиеся с прошлого похода грехи, а заодно и будущие.
- Вспомнили про Господа, - ворчал отец Федор, отпуская грехи. - Эк перегаром-то от тебя разит, раб Божий - хоть святых выноси.
И только соблюдя ритуал, начинали готовиться: приводить в порядок старинный дедовский доспех, прикупать у стрельников товар, запасаться новыми тетивами для луков. Да мало ли хлопот у ратника перед походом? А встревоженные матери и жены вялили и коптили мясо, сушили сухари - готовили припас недели на две.
Брали в рать не всех. У каждой слободы, городского конца или улицы был свой большак, как Людота у кузнецов, который собирал маленькое войско, заботясь о том, чтобы ратник был остальным не в тягость - не слишком стар, не слишком молод, не хвор, не трусоват и чтобы не остатний* мужик в семье.
- На развод вас оставляем, - смеялись над остатними. - Коль нас в Поле положат, то на вас только и надежда.
..Роман давно не был дома. Срезень в ответ на просьбу своего воспитанника об "отгуле" кивнул: " До утра".
...Когда Роман подъехал к распахнутым воротам, смеркалось. Двор полон народом - слободичи судили и рядили, кто пойдет в поход. Среди прочих стоял Никита с весьма довольной физиономией:
- Меня берут, Ромша.
- А меня нет, - чуть не плача, пожаловался Алешка. - Мал, говорят, воинских уроков не исполнял. Кабы ты слово замолвил:
Чем ближе был день предстоящей битвы на берегах степной речки Каялы, тем нереальнее казалось Роману его знание о роковом для курян исходе. Он все более чувствовал себя не временным попутчиком этих людей, а по-настоящему их современником. Жизнь обволакивала его своей повседневностью, не оставляя места тому, что выходило за рамки обыденных забот. На ближайшие дни такой заботой была подготовка к походу - куча поручений от Срезня, которые надо исполнить тщательно и не мешкая. Для себя времени не оставалось, разве только на то, чтобы повидаться с Анютой...