Она перевернула страницу, затем еще одну, и еще. Я наблюдал, как она читает, уже минут десять. Да, мне было настолько скучно. Но что-то в этом было. Что-то поразительное в том, что она может читать, и не обращать внимания на происходящее вокруг.
— Эй, девчонка! — раздался голос, и я подпрыгнул от неожиданности. До этого было настолько тихо, что я даже не подумал, что в квартире может находиться еще кто-нибудь. Линда подняла взгляд от книги.
— Да?
— Я замерз. Принесешь мне одеяло? — Линда вздохнула и положила книгу обложкой вниз. Я посмотрел на название. Джэйн Эйр. Мне было так скучно, что я даже подумал, что, может, прочту как-нибудь ее.
— Хорошо, — сказала она, — может еще чаю принести? — Она уже встала и направлялась на кухню.
— Конечно, — тон был довольно-таки грубым, — пошевеливайся!
Линда открыла кран и оставила, чтобы вода сбежала, пока она доставала старый красный чайник. Она набрала воды и поставила на плиту.
— Где одеяло?! — голос был рассерженным.
— Извини, я уже иду.
Бросив взгляд на свою книгу, она подошла к шкафу и достала оттуда небольшое голубое одеяло. Оно предназначалось для мужчины, лежавшего на старом диване. Он был укрыт другим одеялом, поэтому я не смог увидеть его лица, но его сильно лихорадило, хотя был август. Линда накинула одеяло ему на плечи.
— Так лучше?
— Ненамного.
— Чай поможет.
Линда заварила чай, попыталась найти что-нибудь в практически пустом холодильнике. Бросив эту затею, она отнесла чай мужчине. Но он уже уснул. Какое-то время она стояла, наклонившись к нему и прислушиваясь. Она просунула руку под диванную подушку, как будто что-то искала. Ничего. Потом опять села за книгу, попивая чай. Я продолжал наблюдать, но ничего больше не происходило.
Обычно я наблюдал за определенным человеком только однажды. Но на следующей неделе, я попросил зеркало показать мне Линду снова. В этом не было ничего завораживающего или очень интересного. Большинство тех, кто учился в Таттле, сейчас отдыхали в летних лагерях или в Европе. И я мог бы наблюдать за теми, кто гулял по Лувру, или, что еще лучше, подсматривать за полной голых девчонок душевой в лагере — ладно, ладно, и так подсматривал. Но чаще всего я смотрел, как читает Линда. Я не мог поверить, она читала так много, летом! Иногда, читая, она смеялась, а один раз даже заплакала. Я не представлял, как книги могут так действовать на человека. Однажды, когда она читала, кто-то громко постучал в дверь. Я смотрел, как она открывает ее.
Чья-то рука схватила ее. Я замер.
— Где они? — потребовал голос. Я смог увидеть только громадный силуэт, лицо все еще было скрыто. Может мне стоит позвонить в службу спасения.
— Где что? — переспросила Линда.
— Ты прекрасно знаешь что. Куда ты их дела?
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказала она спокойно. Вывернувшись из его рук, она направилась к своей книге. Но он схватил ее снова и притянул к себе.
— Верни мне их.
— У меня их больше нет.
— Дрянь! — Он с размаху ударил ее по щеке, так что она отшатнулась и упала. — Они мне нужны. Считаешь, что ты умнее меня, что ты можешь красть у меня. Верни мне их!
Он кинулся на нее, собираясь снова схватить ее, но она проворно вскочила и подбежала к столу. Схватив книгу, она прижала ее к себе так, как будто книга могла спасти ее.
— Не подходи ко мне, или я позвоню в полицию.
— Ты не сдашь ментам своего родного отца.
Я оцепенел от слова «отец». Этот подонок ее отец? Тот же мужчина, которого неделю назад она укрывала одеялом?
— У меня их нет, — ответила она. Она с трудом сдерживала слезы. — Я их выкинула, смыла в туалете.
— В туалете? Сто баксов коту под хвост? Да ты…
— Не нужно тебе это. Ты же обещал…
Он бросился на нее, но не устоял на ногах. Она проскочила мимо него и кинулась к выходу. Держа в руках книгу, она выбежала из этой ужасной квартиры, спустилась по сломанной, затянутой паутиной лестнице и оказалась на улице.
— Беги! — вопил отец ей вслед. — Убегай, как это сделала твоя сестра-потаскуха!
Она побежала к станции метро. Я следил за ней, как она спускалась по лестницам, как села в вагон. И только там она расплакалась.
Мне так хотелось быть рядом с ней.
Мистер Андерсон: Всем спасибо за присутствие. Сегодня мы обсудим, как устроить свою жизнь после превращения.
Лягушонок: Мн нкгда не нрвилсь пруд, и сейчс они мне бльше нравться не стли.
Молчунья: Лягушонок, почему нет?
Лягушонок: Пчму нет???? Они же ткие… мкрые!!!
Молчунья: Но ты же водоплавающее.
Лягушонок: И что?
Молчунья: Ну, ты предпочитаешь жить на суше, а не в воде, хотя спокойно можешь дышать под водой. Почему? Мне правда интересно знать!
Лягушонок: да птм что у мня все уплыват!
Чудовище Нью-Йорка вошел в чат.
Чудовище Нью-Йорка: Можем начинать. Я здесь.
Молчунья: Мы начали уже.
Чудовище Нью-Йорка: Я прикалываюсь.
Мистер Андерсон: Чудовище, с тобой никогда нельзя быть уверенным. Добро пожаловать.
Чудовище Нью-Йорка: Я переезжаю на этой неделе. Пока не знаю куда.
Молчунья: У меня небольшое объявление.
Мистер Андерсон: Мы тебя слушаем, Молчунья.
Молчунья: Я решила покончить с этим.
Лягушонок: Пкнчить с прврщеним?
Молчунья: Да.
Чудовище Нью-Йорка: И зачем тебе этот идиотизм?
Мистер Андерсон: Чудовище, это невежливо.
Чудовище Нью-Йорка: Но это же глупо! Зачем рисковать, у нее же нет второго шанса.
Молчунья: Чудовище, я много думала над этим.
Медведь вошел в чат.
Молчунья: Я понимаю, без риска, огромного риска, здесь не обойдется. Если не найти парня, я превращусь в морскую пену. Но мне кажется, я могу пойти на это ради настоящей любви.
Медведь: Морскую пену?
Лягушонок: Нстощя лбвь стот этго.
Чудовище Нью-Йорка: Могу я сказать кое-что?
Лягушонок: А тбе рзве мжт кт-то помшать?
Чудовище Нью-Йорка: Все парни — придурки. Ты можешь пустить коту под хвост свой шанс ради парня, который этого не заслуживает. Никто не стоит, чтобы ради него становились морской пеной.
Молчунья: Ты даже не знаешь его!
Чудовище Нью-Йорка: Так же, как и ты. Ты в море — он на суше.
Молчунья: Я знаю все, что мне требуется. Он совершенен.
Лягушонок: Я уврн, эт так и сть.
Чудовище Нью-Йорка: Я просто стараюсь быть реалистом. Он может не обратить на тебя внимание. Ты же говорила, что должна будешь стать немой.
Молчунья: Я спасла его, когда он тонул. О, забудьте об этом.
Лягушонок: Млчнья, чудвще оно и в Африке чудвище. Не пзволй ему влять на тбя.
Молчунья покинула чат.
Чудовище Нью-Йорка: Извините, но в Нью-Йорке действительно трудно быть чудовищем.
Глава 3
Замок
В следующем месяце я переехал. Отец купил особняк в Бруклине [4] и сообщил, что мы переезжаем туда. Магда упаковала вещи без моей помощи.
Первым, на что я обратил внимание в доме, были окна. Старинные, привлекающие внимание, окна с причудливыми рамами. У большинства домов в квартале были окна с лёгкими шторами или затеняющими навесами, выходящими на усаженную деревьями улицу. Отец, видимо, не хотел, чтобы я смотрел на деревья или, что главное, чтобы никто не смотрел на меня. В нашем доме были плотные, тёмные деревянные жалюзи, которые, даже будучи открытыми, задерживали большую часть солнечного света и загораживали открывавшийся перед ним вид. Я мог чувствовать запах свежих досок и краски, и понял, что жалюзи новые. На каждом окне была установлена сигнализация, на каждой двери — камера видеонаблюдения.
4
Бруклин — самый густонаселённый район Нью-Йорка