С прибытием в базу, курсантов расписали по подводным лодкам и определили жить на плавбазу. Кое-какая военная база, с паршивенькими причалами прилепившимися у самого среза воды, уже существовала, но построек жилого городка не было и в зародыше.
Поговаривали, что где-то там наверху есть пара деревянных бараков. Несколько семейных счастливчиков из числа старших офицеров – подводников имели комнатки в городе Полярном. Короче, Антон ещё раз собственными глазами мог увидеть и убедится, что подходы к программному строительству военного флота издавна, как в период войны, так и в мирное время в стране Советов были одинаковы.
Сначала строили дорогостоящие чудо техники военные корабли, рапортовали Партии, кричали «ура!», получали ордена. Корабли пригоняли в совершенно дикие и не оборудованные пункты базирования. Опять-таки, героическими усилиями, истратив кучу денег, гробили эти корабли и «через пень-колоду» строили базу. В последнюю очередь вспоминали о тех, кто на бумаге был на первом месте – о людях, плавающих на этих кораблях, и кое-как устраивали их быт.
Антону и его товарищам повезло – их распределили на головную и пока единственную на флоте, серийную крейсерскую дизельную подводную лодку проекта 629М, вооружённую комплексом баллистических ракет.
Комплекс из трёх ракет с ядерными боеголовками, которые размещались в трёх герметичных шахтах с подъёмными пусковыми столами, конструктивно был выполнен в виде отдельного отсека со всей бортовой лодочной аппаратурой, обеспечивающей эксплуатацию и боевое использование этого оружия.
Практикантам, которые свалились, как снег на голову, командир подводной лодки не очень-то обрадовался и сразу же всю заботу о качестве их практики передал старпому.
В то время отголоски жёсткой правды войны на флоте ещё сохранились: командир был батей, царём и богом одновременно. А какой же это бог, если экипаж будет его видеть ежедневно?!
Командир появлялся в самые ответственные моменты, он был последней, но самой справедливой инстанцией, он решал вопросы победы или гибели корабля и экипажа. Он был отцом и по своим возможностям в глазах подчинённых приравнивался к богу.
Это через лет десять флотская рутина и карьеризм, требуя личного присутствия командиров во всех болевых точках хворого организма флота, превратил эту гордую, почётную и ответственную должность – этого отца и бога в козла отпущения за все грехи несостоятельности командования вооружёнными силами и державы в целом.
Как говорится в пословице: «Богу – богово, а кесарю – кесарево!» - умный старпом, следуя ей и упрощая на свой лад, передал курсантов на попечение командиру ракетной боевой части – БЧ-2. Напутствуя их, он сказал:
- Ваша главная задача ко всему присматриваться, но не мешать. Завтра выходим в море, вас всех берём скорее, как экскурсантов. Вопросы есть?
Вопросов у них пока не было.
На следующий день курсанты спустились через люк центрального поста внутрь подводной лодки и расположились на указанных местах шахтных выгородок жилой палубы четвёртого отсека. Голосом старпома по громкоговорящей связи, включённой циркуляром на все отсеки, разнеслась команда:
- По местам стоять, подводную лодку к бою и походу приготовить!
Весь личный состав экипажа бегом занял места согласно расписанию. Командиры отсеков по порядку номеров доложили в центральный пост об исполнении команды и наличии людей. Товарищи Антона непосредственного участия в подготовке корабля к выходу в море не принимали. Они решили напомнить основные правила, которыми руководствуется экипаж, обслуживая оружие, технические средства и корабль в целом. Начал Антон:
- Во-первых, личный состав экипажа кроме принадлежности к боевой части расписан по отсекам и сменам согласно обязанностей боевых и повседневных расписаний. У каждого матроса и старшины имеется книжка «Боевой номер». В этой книжке расписаны их заведования, за что отвечают и что должны делать по всем видам расписаний. Каждый отсек подводной лодки герметичен. Личный состав действует в нём обособленно и только по командам. Действия без команды определены специальным перечнем. Хождение из отсека в отсек осуществляется только по разрешению центрального поста.
- Во-вторых, все команды передаются по отсекам голосом посредством громкой радиосвязи, по телефону и переговорным трубам и, в свою очередь, дублируются установленными сигналами звонком и ревуном запараллеленными мигающими лампочками определённого цвета.
- В-третьих, команды строго последовательны. Следующая команда даётся только после получения доклада об исполнении предыдущей.
- Хочу подчеркнуть, - продолжил полезный разговор Саня Щепкин, - работа всех основных механизмов и устройств дублируется двойным, а то и тройным резервированием. Сигнализация об их состоянии – механическая и электрическая, кроме показаний состояния ответственных механизмов и приборов заведена в виде обратных связей и блокировок. Везде, где это нужно, закреплены таблички с указательными и предупреждающими табличками. Надписи в темноте светятся. В каждом отсеке по количеству личного состава имеются лёгководолазные комплекты, индивидуальные и групповые средства дыхания, В специальных герметичных бачках размещены аварийные запасы пищи, воды, препараты и средства медпомощи. Предусмотрено аварийное освещение. В специальных местах расположен аварийный инструмент, переносные измерительные приборы и средства пожаротушения.
- А чего стоят проверки! – включился в разговор Володя Микулин. – Команду центрального поста, в части касаемо, исполняет непосредственный исполнитель. Его действия контролирует старшина отсека и результат работы докладывает командиру отсека. Кроме того, поступающие доклады с боевых постов контролируются командирами боевых частей, осуществляющими общее руководство их действиями. Командиры отсеков и командиры боевых частей постоянно поддерживают связь с центральным постом, через который командир осуществляет управление подводной лодкой и общее руководство действиями экипажа по всем видам расписаний и тревог.
Командир электромеханической боевой части и его офицеры принимают доклады о запасах воды, топлива, масла, состоянии цистерн, количестве личного состава, средств регенерации и количестве воздуха высокого давления. Лично проверяет систему погружения – всплытия, состояние забортных отверстий и основных механизмов корабля. Делают расчёт дифферентовки подводной лодки. Прочный корпус корабля проверяется на герметичность.
- И в заключение, - радостно сообщил Коля Суриков, - старпом принимает доклады о готовности к походу у командиров боевых частей и готовит общий доклад командиру о готовности корабля к выходу в море. Как бы обозначая на этом конец – «финита», Коля со всего размаха провёл своей расчёской по ребристой поверхности микрофона связи с центральным постом, даже не подозревая, что на это действие динамик центрального поста отзовётся громким рычанием.
Послышался недовольный, но пока спокойный голос старпома:
- Кто там балуется?! Прекратить!
- Интересно, что бы это значило? – отреагировал Коля и по инерции, туда-сюда несколько раз прошёлся злополучной расчёской по «рёбрышкам» микрофона.
В центральном посту раздался издевательский рокот проскакивающих зубьев расчёски, уже не по рёбрам микрофона, а по натянутым струнам самолюбия старпома.
Минуту слышалось тяжёлое дыхание человека, лишённого дара речи. Затем, отдышавшись, прокашлявшись и обретя голос, при помощи бога и его матери минут пять старпом рассказывал всё, что он думает о хулиганствующем паскуднике, который позволяет себе такие шутки! Курсанты, завороженные речью старпома, молча «пережёвывали» пёрлы красноречия его возмущённой души. Общее мнение высказал тот же Суриков:
- Молодца наш старпом! Могёт! – и в знак уважения он почтительно постучал ногтём пальца по тому же микрофону.
Что делал старпом в этом случае – курсанты не услышали. Ибо одновремённо с осознанной мыслью, что старпомовский гнев вызван случайной неосмотрительностью своего же товарища, микрофон, поставленный на циркуляр, отключился. Желая отловить злоумышленника, по отсекам забегали офицеры. Сознавая свой промах, курсанты помалкивали. Признаваться в содеянном под «горячую руку» совсем не хотелось.