Слезы внезапно обожгли ее глаза.
Опасно. Очень опасно. Она не могла этого допустить. Не могла позволить себе положиться на него. Ни в чем, даже в чем-то столь простом и приятном, как утешение. Что случится, когда ей в следующий раз захочется, чтобы её утешили, а Гидеона не будет рядом или он не захочет её утешать? Она будет нуждаться в этом, не зная, как справиться с этой потребностью.
Она выпрямилась, а он был слишком слаб, чтобы следовать за ней. Его рука упала обратно на матрас.
Ты упрямый. Невнимательный. "Здесь, в Титании, повсюду предательство," сказала она холодно. "Ты упрятал в тюрьму многих из этих титанов, и все они будут очень рады побить тебя лежачего."
"Я внимателен".
Он может, нет, но она сделала глупость. "Мы должны вернуться на Землю".
"Конечно, конечно".
До чего сладкий, но упрямый мужчина. "Гидеон – "
"Что если Зевс не был именно тем, кто забрал мои воспоминания о тебе и Стиле? Что если он не стер их, чтобы я не расцеловал его за это?"
В этом…в этом был смысл, подумала она. Зевс был настолько могущественным, что запросто мог стереть воспоминания Гидеона для того, чтобы воин не убил его за смерть Стила. Хотя, как правило, боги и богини памяти были единственными, кто был на такое способен. Однако, Зевс мог заплатить одному или одной из них за это.
С каждой новой мыслью, внутри неё вспыхивал гнев. Тот же самый гнев она испытывала, сидя в своей камере, тот же гнев она носила в себе с того момента, как сбежала, но сейчас он был сильнее. Намного сильнее. Возможно, Зевс украл намного больше, чем её сына. Возможно, Зевс украл её будущее.
Почему она никогда не сдерживалась, чтобы позволить ему изнывать, она не знала. Это было так не похоже на нее. Может быть, кто-то поработал с ее умом, тоже.
"Я помогу тебе добраться до него," сказала она с таким смертельным спокойствием, что даже ей самой стало страшно. Прольются реки крови. Тысячи ночей наполнятся криками ужаса.
Она хотела отправиться в путь прямо сейчас, сию же секунду, чтобы, наконец, начать действовать. Но утро быстро приближалось и скоро она впадет в безмятежный сон, не способная позаботиться о себе.
В этой ситуации, поняла она, Гидеон ей нужен и она позволит себе воспользоваться его помощью. Завтра…О да, завтра. Месть.
"Он будет страдать," сказал Гидеон, отражая её мысли. Его дыхание было неровным, и снова он застонал от боли, но следующие слова Гидеон произнес четко и ясно. "Я клянусь."
ГЛАВА 11
Ментальная дверь Зевса была закрыта и заперта, а на ручке висело предупреждение: Не Беспокоить.
Часами Скарлет ждала под этой дверью – она и скреблась и пинала и колотила ее – делала все то, что обычно погружало ее мишень в сон. Даже богов и богинь. И все же, дверь не открывалась.
Значит, Зевс не спал, а вовсю боролся с сонливостью, с силой, которой не должен был бы обладать. Не с его рабским ошейником. Но должен же он спать хоть иногда! Всем нужен сон, даже свергнутым божественным царям. И когда он уснет, она будет рядом.
Однако, он убедил её позволить ему страдать издалека…она может никогда не узнает этого. Ублюдок убил её сына прямо перед ней, и вероятно забрал у Гидеона воспоминания о ней. Он был причиной тому, что её сердце засохло и погибло. Он был причиной, по которой она проплакала столько ночей вместо того, чтобы спать. И вполне может быть он причиной, по которой она чувствовала себя брошенной, одинокой, покинутой и использованной.
Хотя, всё это не имело значения для её демона. Я должен насытиться, сказал Ночной кошмар.
Она понимала это, хорошо зная, какие будут последствия, если игнорировать потребности её второй половины. Он не хотел бы этого, но он будет вынужден питаться за счет неё.
Итак, хотя она бы предпочла следить за царем Греков хоть целую вечность, она приблизилась к Галену. И, честно говоря, причинение ему страданий успокоило бы её. Слегка.
К счастью, его дверь была открыта. Его сон был столь же беспокойным как прежде, только на сей раз это были его собственные фантазии. Снова и снова он переживал то, что она показала ему. Свою беспомощность. Свою слабость. Своё поражение от руки Гидеона.
Ночной кошмар упивался его ужасом. Прежде чем учуять чей-либо страх и пойти дальше, демон наслаждался эмоциями Галена, хотя это и не он вызвал их. И снова этот страх. Когда демон наконец насытился, Скарлет направила их к двери Гидеона. Она тоже была открыта.
Её воин спал. Какие мысли проносились у него голове?
Уходи, скомандовало её чувство самосохранения.
Не могу, закричала её самая женственная часть.
Она дрожала, когда зашла внутрь, и то, что она увидела в следующий момент, заставило её задыхаться. Там была она, в красивом красном платье, прикованная напротив сильного, сражающего мальчика, который казался наполовину человеком, наполовину демоном. Зевс стоял позади мальчика, держа в руке изогнутый нож, сверкающий серебром. Вокруг них была толпа ликующих людей.
Не воспоминание, поняла она, так как в некоторых деталях Гидеон ошибся. Он просто воссоздал эту сцену из того, что она рассказала ему.
Долгое время она сомневалась: показать ему правду или оставить ему эту иллюзию. Иллюзию, которую гораздо легче будет вынести, чем реальность.
Он должен знать. Кто говорил с ней на этот раз, она не знала.
Но должен ли? Иногда она и сама бы предпочла не знать этого.
Он должен знать. Ради Стила. Стил заслуживает отца, который знает, как он жил – и как погиб.
На этом, все её сомнения исчезли. Ради Стила она бы сделала всё, что угодно.
Дрожа, она протянула руку и махнула ей на платье, в котором Скарлет была во сне. Это была самая легкая поправка и хорошее начало для всего остального. Материал исчез, словно её ладонь была ластиком. Затем, другим взмахом руки она заменила свою одежду. Грязное белое одеяние, перепачканное кровью и разорванное на одном плече. Она добавила порезы и синяки на своё лицо и руки.
Сглотнув, она посмотрела на толпу. Используя обе руки, она стрела их всех, оставив себя, Стила, Зевса, и фигуру, скрытую в темноте. Это существо никто не мог увидеть, его ноги лишь слегка касались земли, край его черного одеяния раздувался на ветру. Оно было тем, кто примет в себя демона Стила и будет для него новой клеткой.
Без криков ликующей толпы вокруг воцарилась почти оглушающая тишина.
Потом она изменила окружающую обстановку с ипподрома, где Зевс часто устраивал гонки на колесницах, на заброшенный храм. Белые гипсовые колонны возвышались повсюду, зеленый плющ, покрытый капельками росы, вился вокруг чуть подкошенных колонн, по всей их длине. Тут были шаги, ведущие к треснутому мраморному алтарю, запятнанному кровью бесчисленных жертв, которые здесь приносились.
Закончив с этим, она переключила своё внимание на Зевса. Её пальцы сжались, в то время как разум кричал – назад! Она могла прекратить всё это, щелкнув пальцем. Но она не остановилась. Его золотые и фиолетовые одежды были первыми. На их месте она нарисовала доспехи. Серебряные. С гравировкой из красивых бабочек с остроконечными крылышками, которые повторяли рисунок тату на её спине и татуировки Гидеона на правом бедре. Между бабочками были сверкающие молнии.
Нож, который повелитель Греков держал в руках, превратился в зазубренное мачете, изготовленное так, чтобы причинить максимальную боль. Этим ножом он не просто разрезал на куски, он превращал в ничто одним движением.
Сделай это. Продолжай. Черты лица бога Гидеон представил правильно. Глаза, в которых отражались сверкающие молнии, украшавшие его доспехи, были испепеляющими, пылающими. Острый нос. Тонкие губы, но мощная челюсть, которая более чем компенсировала этот недостаток. У Зевса были густые светлые волосы, ниспадавшие локонами на плечи, прекрасное дополнение к его золотистой коже. Иногда, если винмательно присмотреться, можно было увидеть вспышки молний, пронзающих его вены.
Хорошо. Обзор закончен. Только вот, она не чувствовала облегчения. Одна последняя деталь, которую нужно изменить…
Наконец, она обратила своё внимание на Стила. Слезы немедленно обожгли её глаза, и дрожь усилилась, почти заставив её упасть от горьких рыданий. Всё это время она могла ощущать беспомощность, которую чувствовал Гидеон. Он не был там, а просто мысленно наблюдал за происходящим, но в нём кипели эмоции. Всё, что он чувствовал здесь, он будет чувствовать позже, когда проснется.
Сделай это. Просто сделай. Она срезала рожки Стила, ненавидя то, что делает, ненавидя себя за это. Грекам не нужен был бедный мальчик, они только использовали его в качестве оружия. Она добавила чешуйки на правой стороне его тела. Такой красивый. Его зубы она сделала острее, так, что два клыка выступали над его нижней губой. Мой малыш.
Смертные скорее всего сочли бы облик Стила несколько…животным. Она считала, что он прекрасен. Её сердце дрогнуло, ей жутко хотелось прижать его к груди и никогда не отпускать. Мой ангел. Тебя так рано забрали у меня.
Хватит, заканчивай с этим. Она снова сглотнула, её подбородок дрожал, когда она удлинила ресницы мальчика и изменила цвет его глаз с черного, как у неё, на ярко-синий, как у Гидеона. Она увеличила его возраст, добавив пару лет. Гидеон рисовал себе его маленьким мальчиком, лет одиннадцати или двенадцати. Но ему было около шестнадцати, подросток, у которого никогда не было шанса ходить на свидания или любить. Подросток, который никогда не чувствовал себя достойным любви, и да, она прекрасно знала, каково это.
Однако, на самом деле она не знала, встречался ли он с кем-нибудь и любил ли кого-то.
Слезы падали из её глаз, когда она покрыла его тело грязью и синяками, сломала ему руку, ногу и добавила глубокие шрамы на его спине. Сотни шрамов.
Готово. Она сделала это. Хорошо это было или плохо, но она сделала. Сцена была полностью воспроизведена.