Крошка. Подавись. Он без дрожи встречался с бесчисленным множеством мечей – также как и с чудовищами, орудовавшими ими. И что такого в паре пауков? Снова дрожь. Отвращение, вот что. Он знал, что они думают, когда маленькие бусинки глаз таращатся на него: вкусняшка.
Но почему Скарлет не вторгается в ещё чьи-либо сны? Он удивлялся этому почти также, как удивлялся их "браку". Других воинов и их женщин она оставила в покое. Несмотря на тот факт, что она угрожала уничтожить каждого из них. А кое-что она действительно могла сделать.
– Проклятье. Перестань игнорировать меня, – зарычал Страйдер, кулаком проделав дыру в серебристой каменной стене, как только они прошли запертую дверь спальни. – Ты знаешь, что моему демону это не нравится.
Пыль и обломки плыли в воздухе, громким эхом отражался трек. Великолепно. Остальные воины могли проснуться и уже бежать выяснять, что же здесь только что произошло. А может и нет. Столь же темпераментные, как и все члены этого семейства (кхм – слишком много тестостерона – кхм), они привыкли сталкиваться с неожиданным сильным грохотом.
– Слушай. Мне не жаль. – Гидеон бросил быстрый взгляд на друга, отметил светлые волосы, голубые глаза и тот обманчиво непорочный вид, который каким-то образом идеально подходил к его облику настоящего мужчины. Множество женщин называли его красавцем всея Америки, что бы это ни значило. Те же самые женщины обычно избегали смотреть на Гидеона, как будто даже беглые взгляды на его татуировки и пирсинг могли осквернить их души. Насколько он понимал, они были правы. – Но ты прав. Я не могу сделать это.
Это означало, что Страйдер был неправ, и, да, чёрт побери, Гидеон мог сделать это. Да пошло все!
Каждый, кто жил в этой крепости – и проклятье, здесь жила уйма народу, число которого росло день ото дня по мере того, как его друзья подцепляли своих "единственных и неповторимых" (ржунимагу) – был осведомлен о Словах Гидеона и знал, что верить нужно обратному, что бы тот ни говорил.
– Отлично, – натянуто проговорил Страйдер. – Ты можешь. Но ты этого не сделаешь. Потому что знаешь, что если заберёшь женщину из этого дома, я поседею от беспокойства. А тебе нравятся мои волосы такими, какие есть.
– Страйди, детка. Ты вдруг запал на меня? Хочешь заставить меня пропустить эти паршивые лохмы сквозь пальцы?
– Гавнюк, – пробормотал Страйдер, но его гнев явно утих.
Гидеон усмехнулся: "Сладкий пирожочек".
Губы Страйдера дернулись в усмешке: "Ты знаешь, я ненавижу, когда ты становишься таким сентиментальным".
Парню это нравилось. Без вопросов.
Они осторожно обогнули угол, минуя одну из многочисленных гостиных их крепости. Она была пуста. Как это часто бывало, ранним утром большинство воинов всё еще были в постели со своими женщинами. Если, конечно, они не были вынуждены держать оружие наготове в этот момент.
По привычке, он осмотрелся. В этой комнате стены были усеяны портретами обнажённых мужчин, всё благодаря любезности богини Анархии, чьё извращённое чувство юмора соперничало с чувством юмора Гидеона. Здесь были также красные кожаные кресла (Рейес, хранитель Боли, иногда вынужден был резать себя, чтобы успокоить своего демона, так что красный был очень кстати), блестящие книжные полки (Парис, хранитель Разврата, пользовался любовными романами) и странные серебряные лампы, переплетенные и изогнутые над стульями; у него не было идей по поводу того, для кого они были предназначены. Свежие цветы расцвели в вазах, наполняя воздух сладостью. Опять у него не было по этому поводу идей. Ну ладно. Он просил о них. Эта хрень хорошо пахла.
Гидеон глубоко вдохнул этот свежий, приятный воздух. Но в конечном итоге он ощущал свою вину. К несчастью, это происходило всё последнее время. Пока он наслаждался этим, его предполагаемая жена гнила внизу в подземелье. До этого она провела тысячи лет в Тартаре, а теперь он оставил её там, и это делало его вдвойне жестоким.
Действительно, какой мужчина мог допустить такое? Мудак, вот какой, и он, безусловно, был королём среди них. В конце концов, он собирался вернуть Скарлет в подземелье, сразу после того как получит ответы на все свои вопросы. Наверно, навсегда. Даже если она была или всё ещё являлась его женой.
Да. Он был плохим, плохим мужиком.
Просто она была слишком опасна, чтобы отпустить её на волю, её способность вторгаться в чужие сны была слишком разрушительна. Потому что когда ты умирал в одном из кошмаров Скарлет, ты умирал и в реальности. Вот так вот. Конец. И если бы она когда-нибудь решила помочь Ловцам, что могло случиться, отвергнутые женщины и всё такое, то Повелители никогда не смогли бы спать спокойно. А они нуждаются в полноценном отдыхе, иначе превратятся в монстров.
Пример в тему: Гидеон. Он не спал неделями.
Медленнее, неожиданно скомандовал его демон. Слишком спешишь.
Обычно, демон Лжи лишь наблюдал из глубин его разума. И молчал. Только когда потребность демона была слишком велика, он начинал говорить. Но даже тогда он должен был сказать противоположное тому, чего на самом деле хотел. И сейчас он хотел, чтобы Гидеон поторопился и достиг Скарлет.
Дай мне крылья, и я сделаю это, сухо ответил Гидеон, но, будь он проклят, если не ускорит шаг. Он мог и думал о том, что он на самом деле имел в виду. Всегда. Он никогда не лгал самому себе или демону в такие личные моменты. Может быть, потому что приходилось бороться жестоко и безжалостно за такие моменты.
Став одержимым, он словно погрузился во тьму и хаос, став рабом спутника своей души и его порочных непреодолимых желаний. Он мучил людей только для того, чтобы слышать их крики. Он сжигал дома до основания, а также семьи внутри них. Он убивал без разбора и улыбался, делая это.
Потребовалось несколько сотен лет, и Гидеон, наконец, выгрыз себе путь к свету. Сейчас он контролировал ситуацию, и даже сумел приручить зверя. По большей части.
Страйдер вздохнул, привлекая его внимание.
– Гидеон, приятель, послушай меня. Я уже сказал это один раз, но я скажу это снова. Ты не можешь забрать женщину из этих стен. Она сбежит от тебя, ты знаешь, она так и поступит. Мы же знаем, что ловцы в городе, и они смогут поймать её. Завербовать её. Использовать её. Или же, если она откажет им, даже причинить ей вред, так же как они сделали это с тобой.
Во-первых, Страйдер говорил так, как если бы Гидеон не мог удержать себя в руках несколько дней с этой коварной искусительницей. А он мог. Он отлично знал, как надрать задницу и получить нужные сведения. Во-вторых, Страйдер говорил так, как если бы Гидеон был не способен найти её, если она и впрямь сбежит от него. И, в-третьих, хотя Страйдер говорил спокойно, это не могло погасить вспышку ярости Гидеона. Проклятье, он, конечно, не был таким сердцеедом как Страйдер, но у него имелся опыт общения с дамами, мать его.
Более того, Скарлет сама была воином. Бессмертная. Она могла окружить себя темнотой. Темнотой настолько плотной, что ни человеческий свет, ни глаза бессмертного не смогли бы проникнуть сквозь неё. Потерять её будет также постыдно, как потерять, скажем, неподготовленного человека.
Не то чтобы он потеряет её, сказал он себе снова, и не то чтобы она захочет убежать. Он собирался соблазнить её. Собирался наслаждаться её силой и сделать так, чтобы она отчаянно пыталась остаться с ним. Что не должно быть слишком сложно. Она же любила его достаточно, чтобы выйти за него замуж, верно? Возможно. Черт возьми!
– Я знаю, о чём ты думаешь, – сказал Страйдер после очередного вздоха. – Если она сбежит от тебя, не страшно? Ты найдешь её.
– Неправильно. – Он так думал, да, но вскоре отказался от этой идеи. Итак. Он кто? Девчонка?
– Ну, допустим, что с ней может случиться пока ты будешь за ней присматривать? Ей нужна защита в течение всего дня, и если тебя не будет рядом, то кто будет охранять её?
Чёрт. Хороший вопрос. Скарлет не могла ничего делать в течение светового дня. Она спала слишком крепко из-за её демона. Так крепко, что ничто и никто не мог её разбудить до заката, обстоятельство, которое он обнаружил после того, как почти довел её до аневризмы головного мозга, тряся и безуспешно пытаясь вернуть её в сознание.
Он был потрясен, когда спустя несколько часов, её глаза открылись и она села, словно она всего лишь вздремнула минут на десять.
Возникали и другие вопросы. Почему её демон спал в течение дня, когда люди вокруг неё не спали? Не лишало ли это смысла самого создания кошмаров? И что происходило, когда она путешествовала, меняя часовые пояса?
– Нам повезло, что мы нашли её, когда могли с ней справиться, – продолжил Страйдер. – Если бы на нашей стороне не было ангела Аэрона, мы бы погибли, пытаясь захватить её. Освобождать её, неважно по какой причине, неразумно и опасно.
– Ты не говорил этого раньше. – Снова и снова. – Кроме того, Оливия больше не в нашей команде. – Что значит, она была. – Она не сможет больше помочь нам, если потребуется. – Значит, она сможет. – А сейчас я ненавижу тебя, чувак, пожалуйста, продолжай говорить. – Я люблю тебя, но заткнись уже. Серьёзно.
Страйдер зарычал, его вновь охватило чувство бессилия пока они спускались вниз по ступеням, ведущим в темницу, окна из цветного стекла уступили место искрошившимся, запачканным кровью стенам. Воздух стал отдавать плесенью, испорченный потом, мочой и кровью. Слава богам, ничто из этого не имело отношения к Скарлет. Его совесть не позволила бы приложить к такому руку. К счастью или к несчастью, в зависимости от того кого вы спросите – она была здесь далеко не единственной заключённой. У них было несколько Ловцов, ждущих своей очереди, точнее допроса, точнее изощрённых пыток.
– Что, если она лгала тебе? – Спросил его друг. Мужик не знал, когда нужно остановиться, и да, Гидеон знал, что Страйдер просто не смог бы прекратить. И только поэтому он не ударил своего друга в лицо и не избил его ногами. – Что, если на самом деле она тебе не жена?