Помня судьбу Скородумова, Штейфон воздерживался от демонстративных акций, но стремился убедить немцев в необходимости изменения их «восточной политики». Он неоднократно подавал германскому командованию меморандумы, суть которых сводилась к следующему: 1) нельзя отождествлять коммунизм и советскую власть с русским народом; 2) необходимо поставить в человеческие, и даже в привилегированные, условия русских военнопленных, особенно добровольно перешедших на сторону немцев; распустить концентрационные лагеря; отменить понятие «остарбайтеры»; 3) в срочном порядке приступить к формированию русской национальной армии; предоставить ей участок Восточного фронта для борьбы с большевизмом; 4) создать русский представительный и организационный центр, который сформирует антикоммунистическое правительство на неподконтрольной Сталину территории России[291].
По характеру боевых действий историю рассматриваемого воинского формирования можно разделить на три периода. С осени 1941 до весны 1944 года главной задачей являлась охрана стратегически важных объектов от посягательств партизанских отрядов. Охранные функции белоэмигранты сочетали с ответными локальными рейдами в районы дислокации партизан.
С весны 1944 до сентября 1944 года корпус вел активные боевые действия против крупных партизанских соединений И.Б. Тито, вошедших в Сербию из Хорватии и Болгарии.
С сентября 1944 года до окончания войны корпус находился на линии фронта и противостоял советским и болгарским войскам. В дальнейшем, не выходя из фронтовой полосы, корпус вел борьбу с регулярными войсками Тито.
Изначально чины Русской охранной группы носили униформу защитного цвета, которая изготавливалась путем переделки югославских мундиров — стоячий воротник перешивался на отложной. В начале 1942 года была введена темно-коричневая униформа аналогичного покроя. Головными уборами служили пилотки и фуражки с кокардой Русской императорской армии, а также чехословацкие стальные шлемы с белым «ополченским» крестом. Солдаты и офицеры носили русские погоны, соответствующие последнему званию, полученному в Русской армии. Служебного значения погоны не имели. Звания по занимаемым ныне офицерским должностям обозначались на петлицах, а звания нижних чинов — нарукавными шевронами[292].
Чины Охранной группы получали паек и жалованье, соответствующие нормам вермахта. Командные посты занимали исключительно русские офицеры. Внутренний распорядок и обучение первоначально строились по уставам Русской императорской армии. Затем, в связи с необходимостью соответствовать требованиям современной войны, корпус перешел к уставам Красной армии[293].
1-й полк Охранной группы в составе трех батальонов был сформирован к ноябрю 1941 года, 2-й — к январю 1942-го, 3-й — к маю 1942-го. Подразделения группы несли гарнизонную службу по городам, охраняли шахты, промышленные предприятия и линии железных дорог. Отдельные батальоны и роты были рассредоточены немцами по всей территории Сербии без учета их подчиненности русским штабам полков и батальонов. Они включались в состав немецких дивизий и «боевых групп» — отрядов нештатного состава и численности. Русские батальоны и роты часто переходили из подчинения одним немецким начальникам — другим. В оперативном отношении Русская охранная группа была придана 65-му корпусу вермахта генерала Фельбера[294].
Отношение местного населения к Охранной группе менялось в зависимости от обстоятельств. Чины группы подвергались остракизму со стороны сербов, симпатизировавших Советскому Союзу. Одна из прокламаций гласила: «Кто не убьет белого русского, — тот не серб!» В тех районах, которые попадали под власть партизан Тито, а потом освобождались подразделениями группы, отношение к ее чинам менялось[295]. 25 февраля 1942 года в районе Мойнович-Осечина три роты Русской охранной группы совместно с четниками осуществляли крупную операция по борьбе с партизанами. Сражение продолжалось шесть дней и закончилось успехом антикоммунистических сил[296]. 1–8 июля 1943 года в ходе боя по обороне моста через Дрину отряд генерал-майора В.И. Морозова обеспечивал эвакуацию беженцев из района, занятого коммунистами[297].
30 ноября 1942 года особым распоряжением германского командования Русская охранная группа была включена в состав вермахта с переименованием в Русский охранный корпус. Это решение явилось следствием доклада Геринга Гитлеру, в котором действия группы получили высокую оценку[298].
К этому моменту группа состояла из штаба, дружины при штабе и четырех номерных полков. Группа насчитывала около 6 тысяч военнослужащих, из которых 400 человек находились на командных офицерских должностях. Основную массу Охранной группы составляли бывшие царские и белые офицеры. От 1800 до 2000 чинов группы составляли казаки. Командующий группой Б.А. Штейфон, произведенный к этому времени в генерал-лейтенанты, официально находился на службе в немецкой армии. Начальником штаба (позже эта должность была ликвидирована и заменена должностью адъютанта) состоял генерал-майор Б.В. Гонторев. Группа по- прежнему подчинялась в административном и хозяйственном отношении группенфюреру СС Нейхгаузену, который теперь являлся уполномоченным торговли и промышленности на территории Сербии.
При включении в состав вермахта Русский охранный корпус получил права немецкой действующей армии. Задачи остались те же, но подчинение изменилось — корпус перешел всецело в ведение германского главнокомандующего, придававшего полки корпуса тем или иным немецким дивизиям. Штаты полков увеличились, но число полков было ограничено тремя. Командный состав сократился примерно на 150 человек. Перевод Корпуса в положение действующей армии совпал также с объединением всех казаков в 1-й полк, который, в связи с этим, стал именоваться казачьим полком. Эта внутренняя перегруппировка была проведена по инициативе войсковых атаманов. Новые штаты соответствовали немецким и были составлены применительно к отдельной кавалерийской бригаде[299].
28 января 1943 года вышел приказ германского командования, в соответствии с которым военнослужащие Русского охранного корпуса получали обмундирование вермахта с германскими знаками различия, русские знаки различия упразднялись[300].
29 января 1943 года началось приведение чинов корпуса к присяге: «Клянусь свято перед Богом, что я в борьбе против большевиков — врагов моего Отечества и сражающихся на стороне большевиков неприятелей Германской Армии — буду оказывать Верховному Вождю Германской Армии, Адольфу Гитлеру, всюду, где бы это ни было, безусловное послушание и буду готов, как храбрый воин, во всякое время пожертвовать мою жизнь за эту присягу»[301].
Принятие этой присяги явилось формальным завершением передачи корпуса в состав вермахта. Германский главнокомандующий на Юго-Востоке генерал Бадер, присутствовавший на присяге седьмой роты второго полка, сказал: «Этим важным достижением выражена благодарность и признание за вашу предыдущую работу, и я надеюсь, что всеми вами это понимается именно так»[302].
Германское командование начало формировать второй Русский охранный корпус в Болгарии и приступило к зачислению в него русских эмигрантов. Это воинское формирование тоже должно было находиться в составе вермахта, однако данное начинание, по не установленным пока причинам, развития не получило[303].
291
Русский Корпус… / Под ред. Д.П. Вертепова. С. 18.
292
Дробязко С.И. Вторая мировая война 1939–1945. Русская Освободительная армия… С. 20.
293
Русские без отечества… С. 153.
294
Там же. С. 154.
295
О жизни русской военной эмиграции в разных странах: Информационная сводка I Отдела РОВС на 1 февраля 1942 года // ГА РФ. Ф. 6461. Оп. 2. Д. 35. Л. 10.
296
Русский корпус… / Под ред. Д.П. Вертепова. С. 61–65, 79.
297
Там же. С. 138–141.
298
Русские без Отечества… С. 154.
299
О русском охранном корпусе в Сербии, 24 января 1943 года // ГА РФ. Ф. 5796. Оп. 1. Д. 9. Л. 77–78.
300
Дробязко С.И. Вторая мировая война 1939–1945. Русская Освободительная армия… С. 20.
301
Ведомости Русского охранного корпуса. 1943. 17 февраля. № 61.
302
Потешный. Февраль — март 1943. № 34. С. 28.
303
Начальникам частей и групп III Отдела РОВСа. Атаманам казачьих станиц и хуторов в Болгарии // ГА РФ. Ф. 6461. Оп. 2. Д. 35. Л. 15.