Потом прилетел и долгожданный аист, который доставил прелестного маленького получеловека-полудемона. Вот тут-то и обнаружилось страшное. оказалось, что мы так и не поняли до конца пророчество оракула, а также забыли тот Вопрос, который должна была задавать ему Дана. Ведь она все время собиралась избавиться от своей души. И теперь ее желание осуществилось — Дана и в самом деле осталась без души, которая перешла к ребенку.
Теперь ее покинула не только душа, но и совесть, и любовь ко мне. "Знаешь Хамфри, — сказала она, — мне с тобой было так забавно… Может быть, я как-нибудь вернусь, чтобы в последний раз… с тобой". Тут моя дражайшая пользовалась таким лексиконом, от которого розовые занавески на окнах стали на мгновение пунцовыми. Я думаю, что такие слова пришлись бы по душе разве что гарпии, да и то, когда она была бы очень разгневана. Такими словами она теперь обозначала процесс вызова аиста. Оставив меня с разинутым от удивления ртом, она превратилась в дым и исчезла.
Итак, жена покинула меня, оставив новорожденного сына. Вот когда я особенно хорошо понял, почему старый королевский указ запрещал коронованным особам общаться с демонами. Мне преподали тяжелый урок, и это было второй раз, когда мое сердце раскололось.
Теперь мне нужна была новая жена — ведь королю полагается иметь супругу, к тому же кому-то нужно было ухаживать за ребенком. Ведь не я же должен был становиться его нянькой-кормилицей? Тут как раз мне подвернулась подходящая девушка. Она всегда приветливо улыбалась мне, когда я проходил по улицам Южной деревни, и махала рукой так приветливо, что я сразу понимал, что ей очень бы хотелось, чтобы я обучил ее вызову аиста. Вообще-то аисты мне успели основательно надоесть, но вот от женщины бы я не отказался.
— Послушай, как ты посмотришь на то, чтобы стать матерью моему сыну? — спросил я ее как-то, — если я женюсь на тебе?
— Я бы даже усыновила маленького великана-людоеда, Ваше Величество, отвечала она пылко, — если бы я действительно могла стать Вашей супругой.
Так я женился на Тайве, и она стала заботиться о Дафри, моем сыне. Ей эта работа очень хорошо удавалась, так что я постепенно даже полюбил ее, хотя то чувство уже было никак нельзя назвать настоящей любовью. Я занимался с нею время от времени и вызовами аиста, но аист, явно раздраженный тем, что выкинула Дана, не спешил на сей раз с ответом. Впрочем, я не скажу, что это меня очень сильно огорчало. Возможно, я боялся, что и вторая женушка улетит от меня, оставив мне в качестве воспоминания своего отпрыска.
Я продолжал активно путешествовать по Ксанту, поскольку дома мне было не слишком уютно — повсюду были развешены пеленки, варилась каша и тому подобная ерунда. Но жена моя была очень рада тому, что меня постоянно не было дома — возможно потому, что с моим уходом там становилось просторнее.
Однажды в Северной деревне я открыл очень существенный волшебный дар — там жил мальчик, шести лет от роду, он умел насылать грозовые бури. Я всесторонне проверил его талант, прося вызвать то маленькие, то большие бури, и он с радостью демонстрировал мне свое умение. Его мама была не слишком довольна, когда он занимался этим делом прямо дома, но была очень удивлена и обрадована видеть, что ее сыном заинтересовался сам король.
Вскоре я решил: это действительно такой волшебный дар, с которым можно претендовать на титул Волшебника. Итак, я подыскал себе преемника. Конечно, его нужно было еще вводить в курс дела, на это должно было уйти немало времени, но я делал это с радостью, поскольку знал, что мои хлопоты не напрасны.
Но потом вдруг случилось несчастье, причем совершенно неожиданное. И по иронии судьбы беда постигла мою родную деревню, мой родной дом. И я поспешил на Родину, в деревню у Провала, чтобы выслушать рассказ о происшедшем от своего старшего брата.
— Это растение, тик-так, оно переродилось, — рассказывал Гумбольдт, теперь уже трава не ждет спокойно, покуда ее срежут и уберут, чтобы сделать масло для смазки часов. Теперь растения исчезают сами собой и причиняют различные бедствия. Мы даже не знаем, что теперь делать. Но ведь ты король, а вдобавок еще волшебник, ты должен посоветовать, как нам избавиться от этой напасти.
И я понял, что теперь на меня свалилось ужасное занятие.
Вообще-то и слово «ужасное» здесь мало подходило, оно было слишком слабым. Возможно, чтобы выразиться точнее, мне лучше было бы обратиться к демонам или гарпиям, они бы быстро подсказали нужное слово. Но ведь королю не пристало общаться с такими созданиями. И получилось так, что каким-то образом переродилось не несколько растений, а несколько целых кустов, семена которых разнеслись по округе и разрослись, где для них были соответствующие условия. А поскольку урожай у нас созревает два-три раза в год, то благодаря теплому климату этим растениям ничего не стоило заполонить весь Ксант. Сразу же начались волнения среди подданных, как только они узнали, что за напасть случилась.
Мы решили начать с того, что нужно было выжечь все поле. Гумбольдт скрепя сердце согласился на такой шаг, но он понимал, что это единственный способ ликвидировать очаг распространения опасного растения. Другие крестьяне, которые выращивали это растение, должны были сделать то же самое, несмотря на их крайнее недовольство. Там уж они не звали меня Добрым королем Хамфри. К сожалению, огонь никак не помог делу — растения-мутанты продолжали распространяться и захватывать все новые площади. и, что было самым опасным, они росли уже в лесах, где обнаружить и уничтожить все эти кусты было уже просто никак невозможно. Итак, началось нашествие растений-мутантов.
Я вернулся домой, в Южную деревню, и принялся лихорадочно обдумывать создавшееся положение. У меня был один чудесный инструмент — мыслительная шапка, которую я нашел во время одного из своих бесчисленных блужданий по ксанфским просторам. Стоило натянуть эту шапку на голову, как тут же мысли принимались работать в несколько раз быстрее и продуктивнее по сравнению с обычным процессом мышления. Ответ на мучивший меня вопрос пришел сам- собой: поскольку растения-мутанты продолжали плодиться, принимая все более и более новые и страшные формы, то мне нужно найти выход, средство для борьбы с каждым отдельным видом этого сорняка, несмотря на все трудности, с которыми изыскания будут сопряжены. На это должны были уйти годы, но я был королем, так что все зависело только от меня.
Я решил раздобыть одно такое растение, чтобы в домашних условиях изучить его как следует и выявить его слабые места, исходя из которых можно было бы разрабатывать и средства борьбы с этим бичом ксанфского земледелия. Я вооружился лопатами, совками, сетками и сосудами, сел на свою верную крылатую лошадь Пэгги и отправился в путь. Пэгги напоминала мне о Марианне — ведь это именно она велела лошади оставаться со мной и служить мне. Я очень привязался к лошади, и она ко мне тоже. Возможно, моя любовь и привязанность к Марианне перенеслась на лошадь, я не знаю. Во всяком случае, я очень полюбил это доброе животное. Вообще-то Пэгги относилась к роду крылатых чудовищ, но чудовищем ее никак нельзя было назвать, поскольку часто бывает так, что реальность не всегда совпадает с тем, что должно быть ею.
Мы полетели обратно, к деревне у Провала, поскольку я был уверен, что эпицентр распространения растений должен быть все равно именно там. Для начала я сорвал самый обычный тик-так, а потом еще и выкопал другой с корнями — чтобы было что с чем сравнивать. Потом я отправился осматривать окрестности и умудрился-таки найти в овраге один подходящий экземпляр. Когда я выкопал растение-мутант, то случайно прикоснулся к его стеблю, который сразу опалил мне кожу своими начиненными кислотой листьями и мелкими волосками. Да, эту заразу нужно действительно искоренять.
Засунув тик-так в большую стеклянную бутыль, я закрыл ее крышкой. Теперь можно было лететь домой. Отдельная комната в здании моей резиденции была превращена в исследовательскую лабораторию. Там хранились и различные собранные мною в разное время диковинки. Я закрыл за собой дверь на задвижку, чтобы никто не мешал мне работать.