На свадьбу немедленно прибыли десятки членов семьи, вместе с друзьями и соседями — большую часть которых я никогда не знала. Некоторые из них прибыли вместе со своими дочерями, надеясь познакомить их с друзьями Седрика. Стоило моей матери объявить им о моей свадьбе и о бесплатном столе с едой и напитками, как они появились по мановению палочки. Они праздновали весь день и всю ночь, пьянствуя до тех пор, пока не могли уже стоять. На самом деле члены моей семьи праздновали новый источник дохода, что я себе нашла. Замужество на фаранге означало, что теперь будет постоянный поток денег в мою семью. Моей матери никогда не придется «работать» снова, как раньше. Она теперь не только могла задирать свой нос, теперь она могла вести себя просто высокомерно. Она больше не была нищей деревенской женщиной с дочерью тайком работающей в большом городе. Сейчас она была матерью девочки, вышедшей замуж за фаранга.
Сама свадебная церемония была великолепна. Седрик стал счастливым мужем. Теперь он мог похвастаться перед своими друзьями, что он женился на миниатюрной и красивой тайской девочке. И ни он, ни я слабо представляли себе ту судьбу, что нас ожидала.
Мои 12 дней в Швейцарии.
Он не понял характера наших отношений.
Настало время планировать свой отъезд, у меня была швейцарская виза и авиабилет. Мне нужно было отправить телевизор, видеоплейер, кухонную мебель и легкую одежду в Убоне, поскольку от нее не было проку в холодном климате Швейцарии. Я зафрахтовала грузовик, чтобы отправить все эти вещи домой, который находился примерно в 10 часах езды. Расходы были минимальные и их оплачивал, разумеется, Седрик.
Более того, у меня еще имелась сестра, которой нужно было вернуться в провинцию. Это стало серьезной проблемой, потому что она больше не собиралась жить в бедной и провинциальной деревушке. Я уже договорилась о том, что она поедет в Убон. Она не могла оставаться в Паттайе. Я не могла позволить ей остаться там, где фаранги бродят день и ночь, охотясь за 15-летними девочками как за трофеями и продавая друг другу как бейсбольные карточки.
Прошло немного времени, когда пришло письмо из швейцарского посольства, сообщая мне, что моя Виза готова и ждет, чтобы я ее забрала в Бангкоке. Все было так просто. Я была готова отправиться впервые в Европу и чувствовала возбуждена от этого. Вернувшись в Паттайю, я уложила свой чемодан и заказала билет до Цюриха. И менее чем через неделю, я уже сидела в самолете направляющемся в Швейцарию.
Прибыв в Швейцарию, я обнаружила, что даже летом там было холодновато для меня. Я даже представить себе не могла, насколько холодно здесь будет зимой — еще не зная, что у меня не будет возможности встретить ее. Когда наш самолет коснулся полосы в Цюрихе, я устала и была сбита с толку. Швейцария отстоит далеко от Таиланда, как по расстоянию, так и по культуре и опыту. Я была очень смущена. Вывески в аэропорту были на немецком, французском, английском и итальянском языках, но не тайском. Седрик встретил меня после прохождения таможни. Первое что он сделал— повез в бюджетный отель, чтобы заняться сексом. Он ни разу не поинтересовался, устала ли я или была голодной. Кажется, он вообще мной не интересовался. Секс был последним, чего мне хотелось бы в этот момент, и я отказала ему. Он был, мягко говоря, очень раздражен, и это стало «неплохим» началом в нашем браке. Он не желал представлять меня своей матери, пока не поваляется со мной в постели. Я тоже была очень раздражена и отказала ему в такой милости.
Его дом находился в часе езды. Я подумала, что он очень милый и это невероятно, что скоро я в нем буду жить. В Убоне не было домов подобных ему. Я вступила в удивительный новый мир, который был чистым и уютным. Швейцарцы следят за тем, чтобы все вещи находились точно на своих местах. Тайцы живут в постоянном состоянии хаоса — где все, чем они владеют, валяется посюду на виду. Я точно не знала, насколько мой менталитет из Исарна приживется в этом мире, но я определенно собиралась попробовать.
Я встретилась с мамой Седрика, впервые лицом к лицу, хотя мы разговаривали раньше по телефону. В отличие от своего сына, она хорошо говорила по-английски и она оказалась куда умнее его. Хотя наша встреча проходила непринужденно, я не могла не заметить, даже на ранней стадии наших отношений, что когда-нибудь в будущем, она может стать для меня проблемой. Мы поговорили о моем будущем и моей привязанности всем сердцем к ее сыну — больше всего ее интересовало последнее. Мы поговорили о том, как я собираюсь прижиться в Швейцарии; выучить французский язык; посещать школу для получения образования; и стать полноправным членом семьи. Я была не в настроении продолжать разговор, хотя я изо всех сил старалась быть милой. Я только что прилетела из Таиланда в Швейцарию, 10-часовым перелетом, и я очень устала. Я не могла понять, почему никто не подумал о том, как я буду себя чувствовать после такого долгого путешествия. Я не хотела разговаривать; мне хотелось только выспаться. Я чувствовала, что его мама воспользовалась моим невыгодным положением, чтобы понять истинные мотивы, по которым я вышла замуж за ее сына. И когда мы прекратили разговор и я отправилась в постель, я не чувствовала себя более счастливой.
Каждое утро Седрик уходил на работу, оставляя меня дома со своей престарелой матерью. Они и я говорили о многих вещах, но в основном о моих отношениях с ее сыном. Она искренне волновалась, что я окажусь ужасной девочкой, чьим намерением окажется причинить вред ее сыну. И ничто не могло убедить ее в обратном. Я действительно хотела, чтобы Седрик был счастлив, как только можно, несмотря на то, что он был очень наивным маменькиным сыночком. Она мне не верила. Я также была убеждена, что ничто, и никто, не помешает моей истинной цели в жизни — обеспечивать мою семью. В этом вопросе мы могли в корне разойтись.
Мне очень хотелось, чтобы его мама работала; тогда я бы больше времени проводила в его доме одна. Мне хотелось изучать множество комнат в доме и полки набитые всякими безделушками. У нас не было денег, чтобы покупать столько приятных вещиц, когда я росла. У нас было достаточно денег на продукты и на некоторые необходимые нужды, но недостаточно, чтобы я посещала школу, и конечно, никогда не было денег на покупку керамических изделий.
Два раза в неделю, я брала автобус в город. Даже летом, было довольно прохладно для жителя Таиланда, который привык к палящим солнечным лучам, 365 дней в году. Пассажиры пялились на меня; я определенно не выглядела как обычная пассажирка. Я была маленькая и темнокожая; и со своим ростом я выглядела как 12-летняя девочка. Я платила за проезд и садилась. Казалось, будто никто не пялится на меня; но многие пялились. По крайней мере я думаю, что они так поступали; тайцы очень недоверчивые люди.
Когда автобус прибывал туда, куда нужно, я выпрыгивала из него и гуляла по самой чистой стране в мире. Я никогда не могла бы вообразить себе, что город может быть таким чистым. Здесь не только подметали мусор на улицах, но даже дома выглядели так, будто их только что покрасили, машины сверкали и каждый человек был безупречно одет. Мне было интересно, как они этого добились. Машины и грузовики не производили видимого загрязнения. Я не могла этому поверить. Почему машины, грузовики и мотобайки в Таиланде чадят черным дымом, делая воздух непригодным для дыхания, оставляя следы копоти на коже и раздражая глаза? Что могли бы извлечь тайские инженеры из опыта этой замерзшей и гористой страны?
Я наслаждалась видами высоких, красивых, покрытых шапками белого снега гор, пока прогуливалась по городу. Жалко, что я не могла показать своей матери и сестре, какая красивая Швейцария. У нас не было ничего подобного в Убоне, или где-то еще в Таиланде. Воздух был прохладным и свежим; он был похож на дуновение, когда открываешь дверцу холодильника. Я фантазировала о том, как я останусь здесь надолго.
Швейцария была не только холодной; она была дорогой! Как они могли зарабатывать достаточно денег, чтобы позволить себе здесь все? Я знала, что швейцарцы были большими мотами в Таиланде. Позже, я узнала, как… ДЕНЬГИ! У швейцарцев есть очень крупные банки и они заботятся о деньгах людей со всего мира. Так как мои интересы лежали в области как зарабатывать деньги, я почувствовала, что у швейцарцев и у меня, очень определенно, есть кое-что общее.