93. Подобным образом я не могу ощутить
Страданий другого.
Но для него оно невыносимо
Из-за его привязанности к собственному “я”.
94. Должен я избавить других от страданий,
Ибо их страдание от моего не отлично.
Должен я помогать другим,
Ибо они — существа такие же, как и я сам.
95. Если и я, и другие
В равной мере желаем счастья,
То что особенного во мне?
Почему я добиваюсь счастья для себя одного?
96. Если и я, и другие
В равной мере страшимся страданий,
То что особенного во мне?
Почему я оберегаю себя, а не других?[181]
97. Если я их не берегу [от страданий],
Потому что их муки мне не приносят вреда,
Тогда зачем беречь себя от будущего страдания,
Ведь [сейчас] мне оно не вредит?
98. Неверно думать:
“Именно мне достанется [грядущее страдание]”,
Ибо один человек умирает,
И совершенно другой рождается.
99. Ты думаешь, что страждущий
И должен оберегать себя от страданий.
Но ведь боль в ноге — это не боль в руке,
Почему же рука защищает ногу?
100. Ты говоришь: “Хотя это неразумно,
Это совершается из-за цепляния за "я"”.
Но неразумное для себя и других
Следует всеми силами отвергать.
101. Поток психики, подобный четкам,
И собрание элементов, подобное армии, — нереальны.
А раз страдающего [“я”] не существует,
Кому страдание может принадлежать?[182].
102. Если нет страдающего [“я”],
То и не может быть разделений [на “мое” и “чужое” страдание].
Страдание следует устранить просто потому, что оно существует.
Разве могут здесь быть какие-то ограничения?
103. “Зачем предотвращать страдание всех существ?”
Здесь не о чем спорить.
Если его устранять, то устранять полностью,
А если нет, то не следует устранять ни своих, ни чужих страданий.
104. “Если сочувствие приумножает страдание,
Зачем его взращивать с усердием?”
Поразмысли о муках мира.
Разве велико страдание, вызванное сочувствием?
105. Когда страдание одного
Может положить конец страданиям многих, Т
огда милосердный устремляется к такому страданию
Ради себя и других.
106. Вот почему Супушпачандра,
Даже зная, как разгневается царь,
Принял муки,
Дабы многих уберечь от страданий[183].
107. Тот, кто, настроив так свое сознание,
Находит радость в успокоении чужих страданий,
[Охотно] спускается даже в ад Авичи,
Словно дикий гусь — в лотосовый пруд.
108. И если океаном радости станет
Освобождение всех существ,
Неужели тебе этого мало?
Почему желаешь освобождения лишь для себя одного?
109. Трудясь на благо другим,
Не кичись, не считай себя особенным
И не жди созревающих плодов [деяний],
Стремись к единственной цели — принести пользу другим.
110. Поэтому, как себя я оберегаю
Даже от небольших неприятностей,
В той же мере должен я развить
Сострадание к другим и стремление их опекать.
111. В силу привычки я принимаю за свое “я”
Капли спермы и крови родителей,
Хотя у существа, [рожденного ими],
Нет подлинной основы[184].
112. Так почему бы мне не считать “собою”
Тела других существ?
Ведь нетрудно установить,
Что мое собственное тело мне не принадлежит.
113. Познав, что “я” отягощено пороками,
А другие — это океан совершенств,
Размышляй об отказе от самости
И о любви к другим существам.
114. Мы дорожим руками и прочими членами,
Ибо они — части нашего тела.
Почему же мы не дорожим существами,
Ведь они — частицы этого мира?
115. Мысль о “я” при взгляде на это тело, лишенное самости,
Появляется в силу привычки.
Так почему бы не породить привычку
Видеть себя в других?
116. Трудясь на благо другим,
Не зазнавайся и не считай себя исключительным.
Мы ведь не ждем вознаграждения,
Когда для себя самих добываем пищу.
117. Поэтому, как ты оберегаешь себя
От скорби, печалей и прочего,
В той же мере взрасти в себе
Сострадание к другим и стремление их опекать.
118. Так, покровитель Авалокита
Наделил свое имя силой
Изгонять любые страхи,
Даже робость перед собранием людей[185].
119. Не отворачивайся от трудного.
Ибо в силу привычки
Люди даже тоскуют по тем,
Чье имя им прежде внушало страх[186].
120. Всякий, кто желает быстро освободить
Других и себя самого [из колеса самсары],
Должен прибегнуть к высшей тайне —
[Медитации о] замене себя другими[187].
121. Из-за сильной привязанности к “я”
Даже ничтожная опасность внушает страх.
Так не лучше ли возненавидеть его
Как врага, вселяющего ужас?
122. Тот, кто убивает птиц, рыб и оленей,
Кто устраивает засады,
Желая избавить себя
От болезни, жажды и голода,
123. Кто ради наживы и почестей
Убивает родителей
И крадет достояния Трех Драгоценностей,
Будет гореть в пламени ада Авичи.
124. Разве мудрец станет желать,
Оберегать и почитать это “я”?
Разве мыслимо поклоняться ему?
Не лучше ли видеть в нем врага?
125. “Что я стану есть, если отдам?” —
Таково своекорыстие злых духов.
“Что я отдам, если съем?” —
Вот бескорыстие, достойное царя богов.
126. Если ради собственной пользы причиняешь зло другим,
Будешь печься в адах и прочих [низших мирах].
Но, если ради других причинишь вред себе,
Достигнешь самого совершенного.
127. Если захочешь возвеличить себя,
Переродишься в дурных мирах, ничтожным и глупым.
А если пожелаешь славы другому,
Переродишься в блаженных мирах, почитаемым и мудрым.
128. Если станешь других использовать в своих целях,
Сам пойдешь в услужение.
А если будешь служить другим,
Сам станешь господином.
129. Всякое блаженство, какое только есть в этом мире,
Проистекает из стремления принести счастье другим.
Всякое страдание, какое только есть в этом мире,
Проистекает из стремления к собственному счастью.
130. К чему многословие?
Глупцы стремятся к собственной выгоде,
А будды приносят благо другим.
Просто взгляни на различие между ними!
131. Если не обменяешь свое счастье
На страдания других существ,
Не сумеешь достичь состояния будды,
И в колесе самсары откуда возьмется счастье?
132. Что уж говорить о будущих существованиях,
Даже в этой жизни слуга, который не исполняет работы,
И хозяин, который не платит жалование,
Не могут достичь желаемого.
133. Не заботясь о счастье друг друга
И так отказываясь от блаженства в этой и грядущей жизни,
Невежественные люди обрекают себя на немыслимые страдания,
Причиняя друг другу вред.
134. Все беды этого мира,
Многообразные страдания и страхи
Возникают из-за цепляния за “я”.
К чему же мне этот кровожадный демон?
135. Если не отвергнешь “я”,
Не сумеешь избавиться от страданий,
Как не избегнешь ожогов,
Не затушив огня.
136. Поэтому, дабы облегчить свои страдания
И унять муки других,
Я отдам себя всем существам
И буду лелеять их, как себя самого.
137. О ум, реши так:
“Я — во власти других”.
Отныне не помышляй ни о чем,
Кроме благополучия всех живущих.
138. Мои глаза теперь принадлежат другим существам,
181
Этот стих, а также стихи 97, 98, 100, 101а, 104, 107, 108, 109 также встречаются в Шикшасамуччае (см.: Bendall and Rouse. С. 315-317).
182
Поток психики (санскр. santana) — термин, обозначающий последовательность моментов осознавания, которые и составляют сознание индивидуума. Собрание элементов (санскр. samudaya, букв, «совозникновение» ) — термин, обозначающий совокупность отдельных элементов, которые воспринимаются как единое целое. Примером собрания элементов может являться тело. Поток психики в сочетании с собранием элементов (телом) ошибочно воспринимается как неизменное «я». Ни поток психики, ни собрание элементов не обладают подлинным независимым существованием. Следовательно, не существует и «я» — субъекта страданий.
183
Житие Супушпачандры изложено в главе 35 Самадхираджа-сутре. Монах Супушпачандра отправился в страну варваров вопреки предостережениям его друзей-монахов. Он достиг столицы и стал проповедовать учение. Толпы людей собирались вокруг него, в том числе тысячи близких и подданных царя — его дети, жены, министры. Всем им Супушпачандра передал учение. Царь Шурадата стал завидовать красоте монаха. Ревность переполняла его, когда видел он, как его жены внимают словам монаха, а его дети выказывают монаху почтение, пренебрегая богатствами, которыми царь окружил их. Шурадата приказал своим сыновьям убить монаха, но они отказались исполнить его приказ и всячески старались отговорить отца от такого гнусного поступка. Но царю удалось отыскать палача, который охотно разрубил монаха на куски. Царь занялся своими обычными делами, но неделю спустя он случайно увидел расчлененное тело монаха. Останки его тела совершенно не потускнели, словно его только что разрубили. В этот миг царь почувствовал раскаяние, ибо понял, что погубил необыкновенного человека. Он стал громко рыдать, думая о своем страшном преступлении и неминуемом падении в ад и слыша плач богов, собравшихся вокруг тела монаха. Царь раскаялся в своем преступлении перед Сангхой и перед смертью обратился к Будде за прибежищем.
184
Согласно древнеиндийской физиологии, существо возникает из спермы отца и крови матери.
185
Гандавьюха-сутра, Thog., с. 180: «Пусть же троекратным припоминанием имени моего будут изгнаны страхи того, кто испытывает смущение в окружении людей».
186
Geshe Kelsang Gyatso, с. 266, так комментирует этот стих. Хотя поначалу кажется трудным достичь совершенства в практике замены себя другими, все же не следует унывать и отчаиваться. Если постоянно упражняться в этой практике, мы несомненно достигнем успехов. Рассмотрим такой пример. Представим себе человека, которого мы в течение многих лет считали своим врагом. Однако в этом году все изменилось. Мы с ним стали столь близкими друзьями, что расставание с ним приносит нам печаль. Чем же мы обязаны такой поразительной перемене? Всему виной сила привычки. Если со временем мы можем приучить себя любить своего бывшего врага, то уж, конечно, мы можем овладеть практикой замены себя другими.
187
Практика замены себя другими описана в стихах 141-154.