Вадим Чекунов
Вадим, расскажите о себе то, что вы считаете нужным.
Да если бы я считал что-нибудь нужным. Я парень как парень. Родился, вырос и живу (пока). Москвич, но Москву не очень люблю. Как и полагается москвичу, вздыхаю с умилением при слове «Питер», но едва приезжаю в Питер, шляюсь по каким-то задворкам и ругаю почем зря все эти подворотни, да каналы. Мой друг Антон Чижов, писатель, петербуржец до мозга костей, говорит, что если взглянуть на воду питерских каналов, то немедленно хочется там утопиться. И я с ним согласен. В этом ведь тоже очарование Петербурга, в его шизофрении.
За то, что я не люблю Москву, она выпихивала меня постоянно в разные города и веси. Я одно время жил на Кубе, потом учился в Штатах, работал в Турции, в ее ужасной глухомани на востоке, близ грузинской границы. Но этого мне показалось мало, и вот я шестой год живу и работаю в Китае. Куда ехать, честно говоря, поначалу опасался и совсем не ожидал, что он вдруг станет таким близким мне. Правда, я Китаю близким не стал и не стану, но таковы местные реалии; я пишу об этом в «Шанхае».
Писатель Вадим Чекунов был известен главным образом как автор замечательной книги про армию «Кирза» и активный деятель контркультурного интернет-ресурса «Удаффком». Переход от «Кирзы» к «Шанхаю» — это эволюция или революция? И как тонкая лирика «Шанхая» сочетается с брутальной эстетикой «Удаффкома»?
Вы знаете, не сказал бы, что есть некий «переход». Просто каждому овощу — свое место. «Кирза» писалась о людях, вынужденных жить помимо своей воли в таких вот условиях, что-то предпринимать, чтобы выжить. Там мне было интересно описать давление среды, трансформацию личности. «Шанхай» — в какой-то степени тоже давление среды, тоже попытка выжить, хотя и в совершенно иных условиях. Но если в «Кирзе» мы видим, как формируется человек, то в «Шанхае» — как он пытается сохраниться, и что из этого получается.
Эстетика ресурса «Удаффком»… Тут необходимо пояснить. Сайт в сознании многих ассоциируется с так называемыми «падонками», их движением, идеологией, даже атрибутикой… На самом деле никаких «падонков» нет. Я имею в виду — в реале. Это всего лишь игра, очень занятная, но — игра. Причем костяк команды — зрелые, состоявшиеся люди, весьма образованные, эрудированные, прекрасные семьянины и вообще люди с удивительно тонким чутьем жизни. При этом они за словом в карман не лезут и, споткнувшись о кошку, называют ее так, как нужно, а не «кошкой». То есть им можно верить, они не лицемерят. Этим «Удаффком» крайне выгодно отличается от многих других «текстовых» сайтов. Лучшей критики автору, публикующему свои тексты в рунете, не найти. Сами тексты, которые появляются на «падонковском ресурсе» (я говорю только о художественных текстах) можно поделить на две части — креативы и рассказы. Креатив — как правило, злободневное повествование, — там не важна форма, — больше ценится драйв, задор, кураж. И непременная часть креатива — так называемые «каменты», — они органично становятся его частью. Креатив подобен газетной заметке, фельетону — он недолговечен, назавтра о нем уже никто и не вспомнит. Рассказы — к ним отношение другое. За плохую прозу автора на «Удаффкоме» будут больно сечь, как того чеховского младенца, приговаривая: «Не пиши!» Этим ресурс и привлекателен — нет того страшного болота из взаимных «поглаживаний» авторов, как на многих литературных сайтах.
Какая проза ценится на «падонковском» ресурсе? Да самая разная. Общее требование лишь одно — чтобы текст можно было читать, не сломав глаза и мозги (повторю: костяк читающей публики там — люди с острым взглядом и живыми мозгами, они свои качества берегут, «ломать» не позволят). Это не значит, что текст должен быть примитивным. Он должен быть интересным, вменяемым, и написан так, чтобы запасть в душу. Ну а души у «падонков» — человеческие. Я это понял, когда мой рассказ «Пластиглаз» — о советских школьниках, столкнувшихся беззаботным весенним днем с отголоском афганской войны — неожиданно для меня попал в «нетленку» этого ресурса.
Если заглянуть в раздел «нетленки» «Удаффкома», можно легко убедиться — основная часть избранных текстов, тех, за которые «падонки» проголосовали, написана литературным языком, без всякого «олбанцкого». Но что самое интересное — там полно лирической прозы.
То есть — вы правы, эстетика «Удаффкома» брутальна, но она отрицает лишь сюсюканье и «сопли». А такое глубокое человеческое чувство, как любовь — его никто отменить не в силах. Любовь как бог — вы можете не верить, высмеивать или доказывать, что ничего нет, а есть лишь физика да химия одна… Но это до тех пор, пока не столкнетесь с чудом любви.
Страшно ли писать в наше время роман о любви?
Страшно — не любить. Ведь тогда ты не живешь. Так что, если ты пишешь о любви — ты пишешь о жизни. А жизни боятся не надо — в том числе, и писать о ней. Жизнь нужно ценить. Ведь надо ценить любовь, нельзя проходить мимо нее, нельзя ей разбрасываться. Нельзя ее губить — это бесценный и хрупкий дар. Любовь не всегда нарядна, радужна и безоблачна. Но разве наша жизнь — иная? Потому-то я и взялся за написание этой книги — во многом из-за того, что мне хотелось показать жизнь вот такой — путанной, надорванной, с проблеском чуда и мраком бытия…
Насколько герой «Шанхая» и писатель Вадим Чекунов близки по своему восприятию жизни?
В смысле — считаю ли я себя подонком? Не виртуальным «падонком», а именно таким, про кого написана книга? Ну, что ж тут лукавить — конечно, считаю. Женщины встречались мне в жизни разные, но они были схожи в одном — все называли меня этим словом. Правда, с какой-то необъяснимой нежностью. Помню, когда я был студентом, учился в Штатах, на уроке английского кто-то из корейцев спросил, что значит выражение «son of a bitch». А молодая преподавательница Грэйс смущаясь, пояснила, что вообще-то это ругательство, но вот для него — кивнула на меня — наверняка комплимент. Вечером я спросил ее, правда ли она так думает. Но она ничего не ответила и спряталась под одеяло.
Другая женщина уверяла, что именно от подонков рождаются самые красивые дети, и вообще с ними, с подонками, интереснее. Детей у меня много, и все красивые. А жена чуть ли не каждый день говорит: «С тобой не соскучишься…» Правда, никак не могу понять, что она имеет в виду. Впрочем, и герой «Шанхая» с пониманием женщин имел трудности. А кто их понимает? Вот вы понимаете?)) И я про то же…
Да, у нас с героем схожая внешность, одни и те же привычки, увлечения, предвзятый и субъективный взгляд на мир, что еще… Даже работаем в одной области. Кошмар просто. А, вот нашел и разницу: герой — слабак, он едва сотню отжиманий может осилить, да и то — забросил давно. А Вадим Чекунов каждое утро начинает со ста пятидесяти. Не водочных граммов, нет — отжиманий. А что делать — писатель должен быть не просто писателем, а сильным писателем.
Раз уж речь зашла об образе жизни, то вот часто меня спрашивают — а сам-то ты как к выпивке относишься? Выясняют, могу ли я столько выпить, сколько герой «Шанхая» пьет. Что сказать… Я стараюсь писать о том, о чем знаю не понаслышке. К сожалению.
Кстати, пользуясь случаем — нет, не привет хочу передать, а попросить всех, кто читал книгу — не пейте. Вообще не пейте. Берегите себя, наслаждайтесь трезвыми мыслями, свежими утрами, осознанной жизнью. Сколько умных, прекрасных людей мы теряем по такой нелепой причине — из-за пьянства. Помню, умер наш удаффкомовский автор и камрад Женя Нефедов, добрый, замечательный парень, детский врач — ему и тридцати лет не было. Я ужасно переживал, помянул его как следует. Рассказал жене — вот, помер парень от алкоголя, жалко как… А дочка моя, пятилетняя, услышала это и вдруг с ужасом сказала: «Папа, ведь ты тоже пьешь!» На «поминальный» стакан показала. Едва успокоил ее, так она плакала. Пообещал ей, что уж отчего, отчего, а от спиртного точно умирать не буду. Сейчас дочке почти семь, после того разговора я не выпил ни капли спиртного и не собираюсь — я же обещал.